Заклятая невеста

Ответ пришел быстрее, чем я успела вздохнуть: моя кровь.

Магия на крови в нашем мире считалась самой сильной, а после Темных времен, ближе к нашим дням стала еще и запретной. Именно потому, что на ней создавались сильнейшие заклинания, не всегда законные. Именно так обручили Анри и Терезу, скрепив каплями их крови магический договор, когда они были еще совсем детьми. С помощью крови Винсента, похищенной из семейного хранилища, Аддингтон создал смертельное заклятие для Луизы.

Именно тогда состоялась моя первая встреча с Аддингтоном.

Семейные хранилища у нас использовались для того, чтобы в случае смерти аристократа некроманты могли поднять умершего сразу после смерти и допросить о том, что с ним случилось, а для этого нужна была кровь. Образцы крови, запечатанные магией, хранились там с рождения каждого ребенка. Когда Аддингтон с помощью магии убеждения (знаний мааджари) воздействовал на меня, я вынесла ему кровь Винсента, кровь Терезы и… наверняка свою.

Подозреваю, что именно так она попала к Золтеру.

Он сочинил всю эту историю, про ребенка и смертную, про артефакт, только чтобы никто, не дай Всевидящий, не заподозрил во мне моей истинной сути. Он набросил на меня этот узор перед выходом на экзекуции Льера в толпу элленари, а Эйзер не могла меня почувствовать, потому что сама была полукровкой.

Но ведь Льер забирал меня из Мортенхэйма, когда на мне еще не было узора, почему не почувствовал тогда?

Почему одно-единственное упоминание об ушедших за последние несколько столетий в наш мир элленари – про Роберта Дюхайма? Как ни пыталась я расспросить библиотеку о других оставивших Аурихэйм и переселившихся к людям в нашем веке или хотя бы в Темные времена, больше она ничего мне не сказала.

– Лавиния, Льер нагулялся и хочет…

Я обернулась: стремительно, слишком стремительно для того, чтобы вспомнить о снятой иллюзии. И о том, что я понятия не имею, как ее вернуть.

– Спать, – еле слышно закончила Лизея, глядя на узор.

В ее расширившихся глазах горел немой вопрос: к счастью, немой. Я мгновенно накинула полог безмолвия, а потом взмахом руки заставила дверь захлопнуться. Магия в этом мире действительно подчинялась мне безоговорочно, пусть и странными рывками, всплесками силы. Мне становилось плохо, когда я изображала королеву (элленари не могут лгать), но я была слишком слепа, чтобы задуматься об этом раньше, а теперь… теперь уже поздно.

– Значит, никакого благословения не было? – произнесла она, глядя мне в глаза. – Но что тогда произошло той ночью?

Я молчала. Мне казалось, полога безмолвия и закрытой двери недостаточно.

– Я никому не скажу, Лавиния, – произнесла Лизея. – Клянусь. Если хочешь, я поклянусь на крови.

– Не могу, – покачала головой я. – Не могу сказать.

Девушка кивнула, в ее глазах лишь на миг отразилось что-то похожее на горечь разочарования, но тут же скрылось за привычной вежливой маской.

– Хорошо.

Льер покрутился у моих ног, запрыгнул на кровать и устроился там, что касается Лизеи, она спросила уже совершенно другим тоном:

– Вам что-нибудь еще нужно?

Тишина была долгой. За это время я успела снова вспомнить Найтриш и то, что с ней произошло. Успела подумать о том, что в мире элленари я по-прежнему слепой котенок и что я даже представить не могу, где Золтер может держать Льера.

Я почти выдохнула: «Нет», – когда снова вспомнила отца и матушку. Последняя отчаянно пыталась меня уберечь от того, кто я есть, – и к чему это привело? Ложь определяла мою жизнь с самого рождения, но в мире элленари самое сильное оружие – это правда.

– Да, – еле слышно сказала я. – Да, Лизея. Мне нужна твоя помощь.



– Чудесно выглядите, ваше аэльвэйрство, – заметила Лизея с лукавой улыбкой.

Служанки согласно закивали, их крылья захлопали в такт движениям головок.

– Благодарю.

К счастью, Золтер не потребовал от меня совместного обеда: не уверена, что мне хватило бы сил его выдержать, а силы мне были очень нужны. Я казалась себе струной, готовой порваться от любого неосторожного прикосновения. Дрожь, которая то и дело рождалась в кончиках пальцев, растекалась по телу, и тогда я начинала глубоко дышать. Сейчас же, когда я буду на балу вместе с ним, мне потребуется вся моя выдержка.

– Оставьте нас, – приказала служанкам, и они поспешно вышли.

Я повернулась к Лизее.

На этот раз полог безмолвия создала она, а потом ободряюще мне улыбнулась.

– Хэйрд его найдет, – произнесла негромко. – Обязательно.

Я подавила желание ее обнять, потому что понимала, что, если сделаю это, позволю себе слабость. Даже маленькая слабость в такой ситуации может обернуться большими проблемами, поэтому сейчас я только кивнула.

– Я рада, что ты доверилась мне, – добавила девушка, глядя на иллюзорный браслет, который снова помогла мне создать. – Для меня это очень много значит.

– Для меня тоже.

Она выслушала меня не перебивая – все с самого начала, когда я рассказывала ей о том, что произошло у Арки и что случилось после. О Льере, о неожиданном благословении и о том, что моя сила, сила элленари жизни, каким-то образом заставила Пустоту отступить. Я говорила и о Золтере, обо всем, что узнала об Изначальной, и о том, что ей грозит, если Золтер узнает о ее осведомленности.

Собственно, с этого я начала разговор, но Лизея отмахнулась от моих слов про опасность.


– Я не оставлю тебя один на один с тем, что происходит, – упрямо сказала она. – Что бы это ни было.

Теперь на балу мне предстояло во всеуслышание заявить о том, что произошло. Рассказать и о ночи смерти Золтера, и о том, что я узнала в библиотеке, и настоящую историю Двора Жизни и Альхиины, а после перед всеми потребовать, чтобы он снял с меня узор мьерхаартан. Вроде бы все было продумано до мелочей, но мне было страшно, что что-то пойдет не так.

Например, что Ронгхэйрд и Наргстрен не сумеют найти Льера (затевать это до того, как они найдут его и освободят, было более чем рискованно). Поисковое заклинание, которое они собирались создать у Арки сразу, как только начнется бал, было очень мощным и должно было привести их к нему, но действовать надо было очень быстро. Все должно произойти одновременно: как только Лизея узнает, что он свободен, она сообщит об этом мне.

Дальше я делаю публичное заявление и требую от Золтера снять мьерхаартан на глазах у всех элленари. Солгать напрямую он не сможет, а если откажется – как бы то ни было, это вызовет еще больше сомнений. Тем не менее сомнения были и у меня: что, если Двор Смерти откажется принимать сторону заговорщиков?

Льер говорил, что правление Золтера себя изжило, но что, если страх перед ним окажется сильнее, чем желание все изменить?

Больше всего я боялась за Льера, но понимала, что, если все останется как есть, мы оба обречены. Если я сейчас ничего не сделаю, если не скажу правду, нас убьет ложь, паутину которой Золтер сплетал долгие годы.

– Готова? – спросила Лизея.

Я хотела сказать, что нет, я не готова, но вместо этого кивнула.

Сейчас не время предаваться сомнениям и страхам, когда все будет кончено, я забьюсь в угол и буду там рыдать сколько пожелаю, но не сейчас. Сейчас мне нужно действовать, и действовать решительно.

– Я с тобой, – сказала она. – Помни об этом.

И сняла полог безмолвия – очень вовремя, потому что в комнату вошла Ирэя.

– Секретничаете? – хмыкнула принцесса, окинув меня насмешливым взглядом. – О чем, хотелось бы знать?

– Секрет уже не будет таковым, если о нем знают трое, – в тон ей заметила Лизея и подхватила меня под локоть. – Пойдемте, ваше аэльвэйрство.

Глаза рыжей сверкнули, и мы все вместе вышли из комнаты.

Амалия дожидалась в коридоре: стояла вздернув нос и делая вид, что никого из нас не существует. Только сейчас я вспомнила, как резко с ней обошлась, и сердце кольнуло от сожаления. Она была совершенно не виновата в том, что на меня свалилось, и совершенно точно не виновата в том, что свалилось на нее.

Когда закончится бал, когда все закончится, обязательно попрошу у нее прощения. И найду способ отправить ее домой.

Путь до бального зала, в котором мы с Льером рука об руку встречали новости об отступлении Пустоты, был до боли знакомым. Сейчас мне казалось, что каждый шаг раскаленной иглой ввинчивается в сердце и что оно бьется рваными рывками, через раз.

До той минуты, когда двери зала распахнулись перед нами и взгляд Золтера его остановил.

Мне казалось, он видит меня насквозь. Меня, Лизею и все, о чем я думала, собираясь на этот бал. Лишь усилием воли заставила себя вспомнить, что Золтер невсесилен. Что даже про бъйрэнгала он узнал от Найтриш и что от моего самообладания сейчас зависит очень многое.

Многое, если не все.

Мы вчетвером подошли к трону, и, когда Золтер поднялся, чтобы меня поприветствовать, фрейлины отступили. Я лишь на миг перехватила взгляд Лизеи, бегло, словно это ничего не значило, и вложила руку в его ладонь.

– Удивительное ты себе выбрала сопровождение, моя дорогая Лавиния, – усмехнулся Золтер, опускаясь на трон и увлекая меня за собой.

Один его жест – и музыка плеснула в зал, отражаясь от сводов, перекатываясь между окон и стен, замельтешили разноцветные полупрозрачные платья и такие же крылья: элленари праздновали возрождение Аурихэйма, а я думала о том, захотят ли они мне верить.

Когда счастлив, лишние сложности ни к чему.

– Вы сейчас о ком?

– Отверженная родом, смертная и моя кузина. Потрясающе. – В темных глазах мелькнула злая насмешка. – Знаешь, я начинаю думать, что из тебя могла бы получиться королева.

– Можно подумать, для вас это стало неожиданностью.

– Для меня ничто никогда не станет неожиданностью. Советую тебе это учесть.

Я вздрогнула и посмотрела на него, но Золтер смотрел на танцующих.

– Что ж, в таком случае мне не о чем волноваться. Я нужна вам, вы нужны мне. Все чудесно.

На этот раз отвернулась я, и теперь уже его взгляд скользнул по моему профилю.

– А ты изменилась. Уже не та запуганная девчонка, которую я притащил к Арке.

– Запуганной я никогда не была, ваше аэльвэрство, – заметила я, взглянув на него. – А в том, что у вас хватило сил справиться со мной после… я бы не стала считать это подвигом.

Его глаза потемнели до черноты.

– Дерзости тебе не занимать, – жестко произнес он. – Особенно после того, что ты сделала.

– Тсс, – прошептала я с легкой улыбкой. – Это наш маленький секрет, не так ли?

Золтер поднялся и так резко сдернул меня с трона, что у меня перехватило дыхание. Сегодня, готовясь к тому, что должна буду сделать на балу, я волновалась и почти не чувствовала давящей головной боли, которую обычно вызывала у меня ложь, но скоро все это кончится. Сейчас Наргстрен и Ронгхэйрд занимаются поисками Льера, и, когда они его найдут… придет время королеве сказать речь.

– Твоя смелость восхищает, – заметил он, вовлекая меня в танец.