Заклятая невеста

– От пыльцы иартины существует противоядие? – спросила я.

Лизея покачала головой.

– К сожалению, нет. Девушка умерла в жутких мучениях. Родные отнесли ее к Арке, и там…

Арка.

Если бы можно было обратиться за помощью к ней… Но я не уверена даже, что у меня получится создать портал. Золтер обещал ее разрушить, он говорил, что уничтожит ее и что даже она не сумела познать его до конца.

Что он имел в виду?

Изначальная знала о том, что он сотворил с Альхииной, и о том, что он убил собственную мать. Она знала его… или…

Почему она не сказала мне, что он может вернуться?!

Узор под иллюзией дернуло, и я перевела взгляд на руку.

– Лизея, как становятся мьерхаартан? – спросила я.

– Вы уж точно должны знать об этом лучше меня, – улыбнулась девушка. – Это когда двоих элленари объединяет нечто большее, чем просто желание стать парой. Это совпадение самых потаенных струн существа, это…

– Элленари, – сказала я. – Но я смертная.

– Что? – удивленно переспросила Лизея.

– Я смертная, – повторила я и резко поднялась. Льер подскочил следом за мной и шрявкнул. – Займись им, – попросила девушку. – Пожалуйста, никуда от себя не отпускай. Я скоро вернусь.

– Хорошо, – растерянно произнесла она. – Я за ним присмотрю.

– Спасибо.

Я направилась в библиотеку.

Поисковое заклинание вело быстро. Спустя столько времени пребывания при Дворе я и сама нашла бы это место, но сейчас не хотела рисковать и терять время. Замок действительно изменялся, оставляя часть переходов закрытыми, а у меня не было ни малейшего желания плутать по его новым коридорам в попытках отыскать то, что мне нужно. Нить же тянулась ровно, избегая тупиков и лишних поворотов, поэтому спустя десять минут я уже стояла перед высокими дверями, к которым однажды меня привела Ирэя.

Не мешкая, толкнула их и вошла. Кузина Золтера сказала, что я не могу воспользоваться знаниями Аурихэйма, но слова в этом мире – сильнейшая магия.

– Магия Аурихэйма подвластна мне, – четко произнесла я. – Она отзывается на мое слово так же, как на слово любого из элленари.

Мой голос подхватило эхо, несколько мгновений метавшееся из угла в угол. Я сцепила пальцы, как если бы это могло мне помочь.

– Смертная мьерхаартан! – громко сказала я.

Ничего. Либо я ошиблась в силе слов, либо… это просто иначе звучит.

Ладно, попробуем по-другому.

– Смертная – вторая суть элленари.

Ничего.

С каждой утекающей в тишину секундой я чувствовала, как набирает силу отчаяние: в любое время Золтер мог поинтересоваться, чем я занята, и явиться сюда.

– Магия жизни и магия смерти.

Тишина.

Библиотека не хотела со мной разговаривать, или я задавала не те вопросы.

Оглядев огромный зал, запрокинула голову: надо мной приглушенно поблескивал искрами светильник. Когда я была маленькой, Винсент создавал их для меня, и мне нравилось тыкать пальцем в прозрачную оболочку. Они не обжигали, только смешно пружинили, ударяя легким теплом, отзываясь на мою магию, а я заливалась смехом.

Однажды нас за этим занятием застала матушка (точнее, няня ей наябедничала), и больше Винсент мне светильников не делал.

– Иди сюда. – Я протянула руку, позволяя магии чуть согреть сердце.

И шар покорно поплыл ко мне, вспыхивая от прикосновения.

Сколько себя помню, я никогда не была особенной. Моя магия жизни – пожалуй, единственное, что меня выделяло, но если брата с сестрой действительно можно было назвать выдающимися магами, то я, долгие годы вынужденная ее прятать, не раскрылась даже наполовину.

Зато как-то странно раскрылась в Аурихэйме, то и дело проваливаясь в спонтанно возникающие порталы.

– Почему я не могу заниматься магией, матушка?! Ведь Винсент и Тереза…

– Винсент и Тереза значительно сильнее вас, леди Лавиния. – У матушки раздуваются ноздри. Глаза – зеленые, как трава, сверкают, волосы убраны наверх легкими волнами (казалось бы, небрежными, но ни единый волосок не выбивается из прически).


– Но я ведь тоже могу стать сильной! – выдыхаю я. – Я тоже…

– Довольно! – Матушка едва повышает голос, но в нем сейчас звенит сталь. Поразительно, как в этой миниатюрной и хрупкой женщине может сочетаться такая сила и видимость мягкости. О да, для всех она леди Илэйн Биго, кроткая жена своего мужа, только домашние знают, что даже отец не всегда способен совладать с ее силой.

Нет, она никогда не станет кричать, никогда не перейдет грань, она – воплощение женственности, леди до кончиков пальцев. Тем не менее спорить с ней бессмысленно, особенно когда ее взгляд темнеет до цвета ночной листвы.

– Ты никогда не будешь заниматься магией, Лавиния. Твоему мужу это не понравится.

– Почему?

– На сегодня хватит вопросов.

Да, в Энгерии мужчины смотрели на сильных женщин-магов с опаской, особенно учитывая, что от года к году магия в нашем мире слабела. Кому же охота обзавестись женой, которая в случае чего подбросит в воздух. Так, ненароком.

Тем не менее сейчас мне казалось, что я очень близка к разгадке, просто хожу вокруг да около. Что самое удивительное, отец, ярый поклонник магии, обучавший Терезу и Винсента, ко мне даже не приближался. Да что там, он вообще ко мне редко приближался, за исключением обязанностей по исполнению отцовского долга на людях.

«Ищите любое упоминание о вашей семье».

Слова Эльгера вдруг всплыли в памяти так отчетливо, как если бы он сейчас стоял рядом со мной в этой библиотеке.

– Уильям Биго де Мортен, – назвала имя отца.

Ничего.

– Илэйн Варриль Дюхайм.

Девичья фамилия моей матери, фамилия нашего далекого предка, сильнейшего некромага, вошедшего в историю Энгерии, тоже была встречена тишиной.

– Роберт Дюхайм! – выдохнула.

Библиотека молчала.

Принимать свое поражение всегда тяжело, и эта тяжесть сейчас камнем легла на сердце. Я медленно повернулась к двери, когда от стены отделилась легкая дымка и скользнула ко мне.

– Роберт Дюхайм, – раздался мужской голос, низкий и темный, от которого у меня мурашки побежали по телу. – Элленари, ушедший из Аурихэйма по своей воле, сильнейший некромаг мира смертных за все времена, с помощью армии нечисти подаривший свободу крохотному государству мира людей, Энгерии. Убит собственным королем Витэйром, пожелавшим присвоить себе славу освободителя. Прародитель женщины, подарившей мне знание о любви и дочь, чья магия однажды послужит Аурихэйму.

Дымка растаяла так же, как заметавшееся по просторному залу эхо, а я все еще стояла, не в силах пошевелиться.

Потому что это был голос моего отца.





9




Я не знала, что делать с полученной информацией. Не представляла, как ею распорядиться. Отец не сумел бы оставить здесь знания о Дюхайме, обо мне и о маме, не будь он элленари. А мама… теперь я могла понять, почему она была категорически против моего обучения. Она знала. И она тоже была элленари, если верить тому, что я услышала про Дюхайма. С другой стороны, я уже не знала, чему верить, зато становилось понятно, почему Золтер так за меня держится.

Я из рода Альхиины и его матери.

Пока я здесь, Аурихэйм будет жить.

И вся моя жизнь – одна большая ложь.

Если бы у меня было время погрустить по этому поводу, я бы точно впала в меланхолию, но времени не было. Поэтому я стояла, смотрела на залитый солнцем оживающий мир и думала, думала, думала.

Моя сила начала раскрываться здесь с первого дня, как только я оказалась в Аурихэйме. Я проваливалась в порталы и спокойно использовала магию жизни, которая тянулась к источнику мира. Меня даже окружили живыми цветами в замке, полном смерти, чтобы помочь раскрыться, но никто даже не задумался о том, что я – элленари. Никто, включая меня, но мне это было простительно, а им?

Льеру?

Почему никто из них не подумал о такой возможности?! Хьерг, один из заговорщиков, сильный целитель. Ведь он обследовал меня и должен был что-то почувствовать, но он ничего не заметил.

Почему?!

Я посмотрела на иллюзорный браслет и вздрогнула. Что, если иллюзией можно прикрыть не только узор мьерхаартан, но и магическую суть? Что, если… что, если узор – и есть основа той самой иллюзии?

Проверить это можно только одним способом.

Я потянулась к магическому плетению браслета, горящего на руке. Искорки узлов, сомкнутых на моей коже, не имели ничего общего с настоящей вязью обручального узора. Я позвала магию и подцепила один, вплетая в него магию жизни. Иллюзия дернулась и «поплыла», второй узелок я вскрыла точно так же, а третий стал последним: браслет распался на моих глазах, открывая взору мою руку – такую, какой она должна была быть.

Узор оплетал предплечье и стал уже более блеклым (видимо, выполнил свою задачу по выставлению меня прелюбодейкой). Тем не менее теперь я была почти уверена в том, что этот узор, так же как и браслет, – ключ ко всему. На плетении браслета держалась иллюзия моего «обручения», а на узоре наверняка держится все остальное. Но если я права, как Золтеру удалось убедить всех элленари, что я его мьерхаартан?