В тишине твоих шагов

— Увидишь.

— Спасибо. — Я сделала глоток шампанского и на секунду прикрыла веки. — А что насчет Усика? Ты же не поверил его словам?

— Нет. Возможно, у него был мотив убить ее.

— Нужно больше раскопать про этого мужика с волосатой грудью. Вдруг он был в тот вечер у нее, значит, там могли остаться его отпечатки. Его алиби не поддается проверке, к тому же он явно нервничал, разговаривая с нами. Я из него душу вытрясу, но узнаю…

— Хорош, Шерлок, — рассерженно произнес Сергей, — давай я сам займусь этим завтра? Саш, нам с тобой нужно договориться. Я занимаюсь убийством, ты сменишь маму в больнице или займешься племянницей. Ты им очень нужна. А взрослыми мужскими делами будут заниматься серьезные мужчины с пистолетом в кобуре.

— Ни за что! Я уже говорила, что не буду сидеть сложа руки.

— Ты не понимаешь всей серьезности! Если кто-то узнает, что ты препятствуешь ведению следствия, будет плохо и тебе, и мне, и в особенности твоему брату.

— Занимайся своей работой, майор, я тебя поняла, но не могу обещать тебе, что с завтрашнего дня застыну на месте и буду ждать у моря погоды. Не нужно следить за мной. И не пытайся мешать.

— Я бы не дослужился до майора, если бы слушал сопливых девчонок, мешающихся под ногами.

— Ау, — взорвалась я, — девчонке уже под тридцатничек! Не стоит даже пытаться командовать мной.

— Я просто беспокоюсь о тебе. И твои родные тоже беспокоятся! Ты должна подумать о них. Жена Арсения пообещала позаботиться о тебе, помогать во всем.

— Жена кого? — меня передернуло от возмущения.

— Ольга, — спокойно ответил Сергей. — Она представилась его женой сегодня. Сказала, что слово «бывшая» ничего не значит, когда происходят такие трагедии. По ней было видно, что она очень переживает.

— Переживает?! — взревела я. — Да она ни разу не была в больнице у Сени! Она только сегодня сюда переехала!

— Честное слово, так и было. Правда, на секунду мне показалось, что она флиртует со мной, но потом я списал всё на ее эмоциональное состояние.

— О, поверь, так и было. Эта особь охотно флиртует со всем, что движется. Будь у тебя полные карманы денег, заводы и пароходы, ты бы не вышел оттуда просто так. Взяла бы в оборот, не успел даже понять, что к чему.

— Не в моих правилах спать с малознакомыми женщинами, — усмехнулся он и отрицательно покачал головой.

— Даже если она разденется и кинется тебе на шею?

— Послушай, она не в моем вкусе, — этот спор потихоньку начинал напрягать его.

— Давай я сейчас промолчу, как вы, мужчины, реагируете на соблазнительных блондинок в полупрозрачном пеньюаре.

— Ты меня совсем не знаешь.

— Сейчас мне придется сказать что-нибудь банальное про то, что вы, мужчины, все одинаковые, но я промолчу, потому мне нужно успокоиться, — на самом деле в этом-то меня точно было не переубедить. Я махнула на него рукой и жадно припала к бутылке.

— Ты ошибаешься, — не унимался он. — Если мужчина увлечен определенной женщиной, остальные перестают для него существовать. И вообще, вся эта отповедь походит на сцену ревности.

— Ради бога! — рассмеялась я, сотрясаясь всем телом.

— Давай поговорим как взрослые люди. Ты мне небезразлична, и я не хочу ругаться.

— Сейчас ты скажешь красивые слова, что увлечен мной, и какая я… воздушная, милая, нежная… дальше придумай сам. Если бы ты мне не понравился, ты бы не прошел дальше двери ни сегодня, ни в первую нашу встречу. — Я отложила бутылку и наклонилась к нему так близко, что могла ощущать его прерывистое дыхание. Алкоголь изрядно ударил мне в голову, и это уже не имело значения. — Я не знаю о тебе ничего. И не хочу знать на данном этапе, потому что не могу предложить тебе большего, чем один раз доставить друг другу удовольствие. Всё честно. Ты можешь встать и уйти, я большая девочка и не обижусь. Или отбросим ненужные слова…

— Саш, — он остановил меня рукой, — по-моему, ты пьяна. Этот цинизм тебе не к лицу. Давай не будем начинать отношений вот с этого. Ты будешь жалеть.

— Давай совсем не будем начинать никаких отношений, мне это сейчас не нужно. — Я улыбнулась и медленно передвинула его руку с моего плеча чуть ниже. — Взрослым людям совершенно не обязательно тратить время на романтические слова, они твердо знают, что хотят друг от друга.

— Это не то, зачем я пришел. — Сергей оставался непреклонен, он держал меня на расстоянии вытянутой руки и казался разочарованным. — Ты всё неправильно поняла, и вообще я не ожидал от тебя…

— Поверь, тебе не нужны отношения со мной. Я жутко ревнивая, нервная, занудная… Самое лучшее, что я могу дать, ты можешь получить здесь и сейчас.

Я медленно развязала халат, переместив его горячую ладонь прямо на мою обнаженную грудь, и придвинулась ближе. В немом удивлении Донских смотрел на свою руку. Его грубые пальцы скользнули по моим соскам, кожа под ними сразу покрылась мурашками.

— Не будем отвлекаться на болтовню, — быстрым движением я откинула волосы назад и прикоснулась кончиками пальцев к его губам. — Слова сегодня ничего не значат. Есть только ты и я.

Мне не терпелось перейти к делу. Жар спустился и теперь тлел между ног. Донских притянул мое лицо к себе и на секунду замер. Его зрачки были расширены, взгляд напряженно следил за моими губами.

В моей голове царил какой-то туман, густой, плотный, спутывающий мысли. Веки отяжелели, ресницы трепетали от его прикосновений.

Наконец, Донских сдался и жадно вонзился в мои губы. Его поцелуй был решительным и настойчивым. Это было восхитительно. Хватая меня за волосы, он, словно обезумевший, сильнее и сильнее впивался в мои губы. Я отвечала ему со всей страстью, накопившейся за дни одиночества.

Втягивая носом воздух, я опустила руку и сжала его бедро. Продвинувшись выше по кромке джинсов, моя ладонь нащупала твердый бугорок между его ног. Сергей подхватил меня под ягодицы и с силой прижал к себе. Едва ли не со стоном я открыла глаза и быстрым движением сдернула с него футболку. Прильнув к моим губам с новой силой, Донских помог мне освободиться от халата.

Разум больше мне не подчинялся, тело жило своей жизнью, я задыхалась от возбуждения. Его губы уже целовали мою грудь, прикосновения обжигали кожу настолько, что хотелось кричать. Я откинула голову назад, позволяя ему торопливо покрыть мой живот поцелуями. Добираться до спальни было бессмысленно, не хотелось прерывать эту сладкую муку. Я готова была кончить от одних только его прикосновений.


— Ты не пожалеешь? — спросил он, задыхаясь.

— Замолчи, — хрипло ответила я и закрыла его рот поцелуем.

Мне хотелось, чтобы он быстрее навалился сверху и глубоко вонзился в меня. Хотелось слиться с ним, став единым целым, сойти с ума от накатившей страсти.

Он скользнул пальцами по кружевным трусикам, ощутил, как там все набухло, стало горячим и влажным. Я умоляюще застонала и помогла снять их, ловко вращая бедрами. Меня целиком пронизывали жаркие молнии, заставляющие стискивать зубы, глаза затуманились от предвкушения.

Откинувшись на ковре, я наблюдала, как он, возвышаясь надо мной, наспех сдергивает джинсы и трусы. Его фигура в свете луны казалась еще мощнее, плечи шире, руки казались сильными и мускулистыми. Он вынул из кармана маленький пакетик, надорвал зубами и надел резинку. Ожидание сводило с ума. Тяжело дыша, я запрокинула голову и впилась руками в ворс ковра.

Он наклонился, прижав мои руки к полу, не торопясь поцеловал в губы, медленно провел языком по шее и, дразня, прикусил мочку уха. Я непроизвольно выгнула спину. Видя, как мое тело отвечает на его ласки, он, гордый собой, довольно ухмыльнулся.

Опускаясь ниже, продолжая удерживать мои руки, Сергей касался губами разных частей тела, едва не причиняя мне боль. Я нетерпеливо застонала, извиваясь. Он посмотрел в глаза, осторожно раздвинул мои ноги и резко вошел. Волна прокатилась по всему телу, заставив меня застонать еще раз.

Этот жесткий ковер нравился мне даже больше, чем мягкие простыни с цветочками и мишками. Спина горела, покрываясь испариной. Нас трясло обоих, мышцы от трения ходили ходуном. Его руки мяли мою спину, желая придвинуть еще ближе, сжимали ягодицы, путались в волосах. Я металась по ковру, закусывая губы. Мне не хотелось, чтобы он останавливался. Сергей ненадолго отпускал мои влажные губы, чтобы посмотреть в глаза, и снова со вздохом припадал к ним, наращивая темп движения.

Моё тело наполнил тягучий жар, рвущийся наружу. Зажмуривая глаза, я впилась пальцами ему в плечи. Донских сделал резкий толчок и почувствовал, как всё напряглось внутри меня. Обвив его бедра ногами, я сильно выгнула спину. Меня накрыл острый, короткий и ослепительный оргазм. Такой сладкий и болезненный, что почти свело ноги. Широко распахнув глаза, я выдохнула и задрожала. Тело сотрясали конвульсии.

Сергей почти полностью вышел из меня, наслаждаясь увиденным, затем вошел резко и глубоко и тотчас кончил, сжав мои плечи. Дернувшись, он упал на меня без сил. Его лоб, покрытый капельками пота, скользнул по моей щеке, оставив влажный след. Он перекатился, боясь раздавить меня, и лег на спину рядом.

Я осторожно выдохнула, пытаясь прийти в себя. Донских лежал, сомкнув глаза, и тяжело дышал.

Испытывая благодарность за доставленное удовольствие, я дотянулась и погладила пальцами его руку. Мне захотелось поцеловать его еще раз, но в голове промелькнула картинка, как мы идем, держась за руки по улице, и сразу стало не по себе. Я хотела только секса и его получила. Не хотелось разбивать ему сердце. И впредь нужно осмотрительнее выбирать партнеров для разрядки: менее впечатлительных и увлеченных.

Донских приоткрыл глаза, и его губы сложились в кривую усмешку:

— Теперь выгонишь меня?

На моих губах играла загадочная улыбка. Он повернулся и погладил мои волосы, затем провел ладонью по влажному бедру.

— Нет, — почти шепотом ответила я, — сейчас всё быстренько повторим, потом я соберу твою одежду, суну тебе в руки и скажу, что тебе пора. Возможно, провожу до двери.

Он притянул меня к себе, и я охотно ответила на его поцелуи. Желание нарастало вновь, хотелось, чтобы он схватил меня в охапку и отнес на кровать.

Я чувствовала себя дешевой шлюшкой, но совесть обещала проснуться только завтра.





9




Как приятно просыпаться утром после бурной ночи! Жизнь прекрасна, птички поют, а ты красива, словно Рапунцель, даже без косметики, даже в семь утра. И почему это все не про меня?

Настенные часы показывали немногим более семи часов. Сбросив одеяло, я встала и, шатаясь, побрела в ванную. Всё тело болело, ужасно ныла голова. Раздеваясь, я заметила себя в зеркале, бледную и с черными кругами под глазами. Волосы сильно пушились и торчали в разные стороны. Губы распухли и выглядели неестественно.

Крутанув барашек смесителя, я услышала скрип, кран затрясся и, вскоре из него под напором вылетела струя холодной воды с оттенком ржавчины. Пришлось подождать, пока она нагреется. Я залезла в ванну. Горячая вода подействовала на меня отрезвляюще.

Сев на колени, я направила струю себе прямо в лицо. Мозг тихонько включался в работу всего тела, мышцы приходили в тонус, но в висках еще неприятно пульсировало.

После душа я чувствовала себя значительно лучше. Окно в комнате оставалось открытым всю ночь, поэтому дышалось довольно легко. В помещении стоял аромат сирени и свежести майского утра. Сняв телефон с зарядки, я поставила чайник на огонь и принялась подбирать разбросанные по всему ковру халат, кружевные трусы, тапочки. Выкинула в мусор опустошенную бутыль из-под шампанского, застелила постель.

Только включившись, телефон завибрировал как сумасшедший. Десятки сообщений, уведомлений о пропущенных звонках множились с каждой секундой. Заварив кофе в чашке, я присела, чтобы ознакомиться с их содержимым.

Короткое слово «Офигеть» — это полуночное сообщение от Кати. Видимо, реакция на визит Сергея. Очень в ее духе.

«Доброе утро, как дела» от Донских, от него же двенадцать пропущенных со вчерашнего дня. Отвечать я не стала. Не было настроения, да и не хотелось давать напрасных надежд. Пролистав дальше, обнаружила два звонка от мамы, один с незнакомого номера, три с работы.

Придав волосам божеский вид с помощью мусса и расчески, я удобно расположилась на стуле и набрала номер Инессы Аркадьевны, моей начальницы.

— Александра, выходи на работу, ты нужна мне срочно, — безапелляционным тоном сообщила она.

Инесса Аркадьевна, дочь хозяина фирмы, была слоноподобной женщиной лет сорока с бледной кожей и короткими ногами. У нее был тяжелый, пробирающий взгляд властного человека, холодный и пронизывающий тебя насквозь. При разговоре всегда казалось, что она тебя знает, лучше тебя самой. Никто никогда не видел ее улыбающейся. Все отчаянно лебезили, пытаясь ей угодить, и никто не смел сказать ей и слова наперекор.

Из трубки доносилось её тяжелое дыхание. Я даже представила, как она нетерпеливо барабанит своими пухлыми пальцами по столу.

— Доброе утро, — спокойно произнесла я, — Инесса Аркадьевна, но у меня отпуск за свой счет. Семейные обстоятельства.

— Я тебя жду, — буркнула она, — отменяй свой отпуск. Работать некому, мы теряем время и деньги.

— Послушайте, — мне стало очень трудно сохранять спокойствие, — я сейчас никак не могу выйти. Поищите мне замену на время. Пожалуйста!