Цена всех вещей

— Я же тебе говорю. Имей терпение. — Она сделала вдох и укусила краешек рекламной листовки. — Что это было? Ах да. Балерина забыла Уина. Стерла из памяти. Глупо, как глупо, заклинание забвения. — Она вынула листовку изо рта, положила ее обратно на стойку и похлопала меня по руке.

Все электричество тут же покинуло мое тело.

Я едва чувствовал ее прикосновение.

А потом я остался один. Наедине с рекламными листовками. Зазвонил дверной колокольчик. Кондиционер сломался.

Я схватил металлическую стойку и швырнул на пол. Рекламные листовки рассыпались. Я обошел их и направился прямо к двери.

Мой мобильный завибрировал. Пришло очередное сообщение.

Дрожащими пальцами я нажимал на экран, набирая номер Дианы. Затем слушал гудки. Паузы между ними длились целую вечность.

Когда она ответила, я услышал на заднем фоне детские голоса.

— Алло?

— Ари заплатила гекамистке за то, чтобы та стерла Уина из ее памяти. Она больше его не помнит.

Секунду я слышал лишь детские крики. Мы оба задержали дыхание. А потом Диана выдохнула:

— Это хреново. Но я счастлива, что она наконец-то мне сказала.

— Что? Нет, она не… что ты имеешь в виду под «наконец-то мне сказала»? — Я наклонился вперед — кровь отхлынула от головы. А потом я упал на колени под ее весом. — Она тебе рассказала. Ты, ты знала?

— Несколько дней назад. Я не могла в это поверить. Я так разозлилась, Маркос. Она врала мне…

— Ты врала мне. Лгала мне в лицо. Ты заставила меня позвонить ей ради какой-то херни! — Я стоял на коленях посреди тротуара и орал. Туристы расступались в стороны, словно морские волны, стараясь обогнуть меня по широкой дуге. Воздух вокруг меня, казалось, дрожал от напряжения, буквально сочась ядом.

— Я хотела рассказать, но она пообещала…

— И ты ей поверила? После того как она все рассказала, ты поверила хоть одному ее слову?

— Маркос, мне очень жаль…

— Не звони мне больше. Ты слышишь меня в последний раз, лживая сука.

Я треснул по телефону, чтобы отключиться. Потом был еще один входящий звонок и несколько эсэмэсок. Мое сердце вытекло сквозь пальцы на тротуар. Легкие заковало в цемент. Я судорожно глотал воздух.

Едва сумев справиться с дрожью в руках, я выключил телефон.

И направился к «Свит Шоппе», где еще недавно работала Ари. Я понимал, что стоит мне увидеть ее лицо, случится что-то ужасное. Часть меня желала сделать ей больно, достать и уничтожить, заставить ее вновь почувствовать хотя бы часть той боли, которую она выбросила, словно мусор, стерев воспоминания о моем друге. Эта ярость меня пугала. Но другая часть понимала, что я проиграл. Как бы там ни было, ни к чему хорошему подобные действия привести не могли.

Я не мог ничего исправить. Это было нереально.

Мы с Уином пережили вместе множество событий, и теперь, как мне казалось, наши общие воспоминания находились в полной безопасности. И все это благодаря Ари, запустившей умственную перезагрузку. Я остался последним и единственным. Только я помнил Уина. Вся эта хрень про то, что все через это проходят, не имела никакого значения. Проходить через это предстояло мне одному. Я не мог позволить боли уйти, больше не мог оставить ее в прошлом. Не теперь, когда лишь мои воспоминания удерживали Уина от полного забвения.

Секунду назад я стоял перед нашим магазином, а в следующую оказался дома. На крыльце сидела девушка. В первое мгновение мне показалось, что это Диана, и я чуть не бросился наутек. Но у этой девушки были темные волосы, а не красные, как у Дианы. Подойдя поближе, я узнал отформатированную заклинанием подружку Ари и Дианы — Кей. Кейтелин. Кажется, так. Это не имело значения.

Заметив меня, она прижала локти к груди, но, как только я подошел ближе, заметно расслабилась. Я попытался придумать такие слова, которые могли бы заставить ее уйти, но в голове было пусто. В ушах стоял непонятный шум. Или грохот?

— Привет. Я ищу Кэла, — сказала она.

Я остановился в нескольких футах от Кей. Она перегородила дорогу к двери. Впрочем, в доме было ничуть не лучше, чем здесь.

— Ты в порядке? — спросила Кей. — Выглядишь хреново.

— Чувствую себя так же. — Чтобы ладони не тряслись, я засунул их в карманы. Все происходящее казалось каким-то далеким и невероятным. — Я думал, ты тоже знаешь. Вы же втроем такие близкие подружки.

— Знаю что?

— Что Ари воспользовалась заклинанием, чтобы забыть Уина. Что она только притворялась убитой горем. Она призналась Диане — ты разве не в курсе?

У Кей отвисла челюсть. Выражение ее лица было таким, что мне показалось, будто под маской красивой внешности на самом деле прячется монстр, который вот-вот выпрыгнет и сожрет меня.

— Она лгала мне?

— Лгала всем.

— Но… мы ведь лучшие подруги.

Я расхохотался, и Кей отшатнулась, точно я смеялся над ней. Она вовсе не была плохим человеком, и ничего мне не сделала, но я должен был выплеснуть эмоции, пока они не разорвали меня изнутри.


— Слушай, у меня целый список дебильных дел, которыми нужно заняться, и разговоры с тобой туда не входят, так что не лучше ли тебе убраться с глаз моих долой?

Кей справилась с первым шоком и снова надела маску безупречности. И все же я видел, что на этот раз маска сидит не слишком хорошо: гнев и боль кое-где прорывались сквозь трещинки, стремясь выплеснуться наружу.

— Я здесь для того, чтобы повидаться с Кэлом, — сказала она.

— Зачем?

— Потому что… мы друзья.

Я снова расхохотался.

— Что? Так ты, значит, считаешь, будто вы встречаетесь или что-то типа того?

— Возможно, и встречаемся.

— Ну да, ну да, конечно. Уотерсы не заводят серьезных отношений. Ты разве не знала?

Она подошла ближе. Последний раз я видел девушку так близко на парковке возле закусочной. Но в тот вечер рядом была Диана, а сейчас нет. У этой девушки были сияющие черные волосы, симпатичное лицо и хорошенькая фигурка, но я ничего не чувствовал. Словно очутился в мертвой зоне, где не берет мобильный, или в ледяной воде океана.

— Скажи, ты случайно не чувствуешь себя фальшивкой? — спросил я. — Потому что все в курсе насчет того, что твою внешность отполировали с помощью кое-каких заклинаний. Думаешь, мы не помним, какой ты была раньше?

Она вспыхнула от гнева, а может, от унижения. Как бы то ни было, ее пластиковая маска слетела. По спине у меня побежали мурашки. Не из-за того, что я испугался ее раскаленной ярости, а из-за того, какую реакцию вызвали мои слова.

И это сделал я.

— Сам ты фальшивка, — выпалила она. — Пыжишься изо всех сил, чтобы казаться тем, кем не являешься.

Я состроил гримасу.

— Какая проницательность.

— Ты ведешь себя по-скотски оттого, что бесишься из-за Ари.

— Может, я и зол на Ари, но ты мне тоже не нравишься.

— Ты бы не вел себя со мной, как ублюдок, если бы знал, на что я способна, — сказала она.

Я рассмеялся.

— О великая и ужасная, пожалуйста, порази меня!

— Заткнись сейчас же! — крикнула она. А потом шагнула вперед и поцеловала меня.

Я должен был отшатнуться. Оттолкнуть ее. Сказать, что этим она ничего не докажет. Она по-прежнему оставалась фальшивкой, а я по-прежнему ее ненавидел. Нужно было ответить еще жестче — так, чтобы она была полностью уничтожена.

Но во мне больше не осталось злости.

Пока я злился, Ари не чувствовала ничего.

Пока я испытывал боль, Ари не чувствовала ничего.

Пока я искал способы ее усилить, Ари не чувствовала ничего.

Пока я ждал, что боль придаст всему смысл, Ари не чувствовала ничего.

Ее вообще ничего не трогало, в то время как меня смерть Уина едва не убила.

Теперь я тоже ничего не чувствовал. А может, наоборот, ощущал все. Это было чувство абсолюта. Как белый цвет, в который входят все остальные цвета.

— Зачем ты это делаешь? — сказал я. Кей пожала плечами. Я схватил ее за руку, прижал к себе и жестко поцеловал. Она ответила тем же.

— Ты можешь об этом пожалеть, — заявила она, когда мы оба отдышались.

— Надо проверить, — ответил я.

Мне было наплевать на нее — Кей мне даже не нравилась — а значит, происходящее не имело никакого значения. Я не был Уином, который прицепился к одной девчонке навечно. Я был собой. Маркосом Уотерсом из легенды. Одним из беззаботных Уотерсов, у которых вся жизнь — сплошной праздник. Как легко было свернуться обратно в комок. Гораздо легче, чем тонуть во мраке. И я сделал это.

Когда Кей ушла, я включил телефон. Написал Ари о том, что если увижу ее, то убью, потом заблокировал номер Дианы и удалил всю переписку. Я уселся перед телевизором с бутылкой «Джек Дэниэлс» и продолжил напиваться в хлам. Это был самый надежный, нормальный и не имеющий отношения к гекамистам способ избавиться от загноившихся, выворачивающих нутро воспоминаний.





ЧАСТЬ III