Цена всех вещей

— Да ладно. Хватит меня разыгрывать.

— Разве это смешно?

— Ничего смешного. Эхо шантажирует меня. Она хочет пять тысяч долларов или грозится рассказать всем о том, что я забыла Уина.

Глаза гекамистки округлились. Она испугалась: это хорошо.

Я продолжила нажимать:

— Я ведь уже заплатила вам пять тысяч долларов. Мне придется обратиться в полицию.

— В полицию? — Черты ее лица словно заострились, четче прорисовывая каждую морщинку, каждое пятно. — Что ты собираешься рассказать им про Эхо?

Я нахмурилась.

— Что она меня шантажирует конечно же. Что вы обе меня шантажируете. Что еще я могу им сказать?

— Ох, — выдохнула мать Эхо, и лицо ее расслабилось. — О… Эхо, моя Эхо… Секреты — могущественная сила.

— Я знаю.

— Потому что, если бы ты не держала заклинание в секрете, Эхо не смогла бы шантажировать тебя деньгами.

— Да, понимаю. — Я начинала чувствовать, что разговор выходит из-под контроля. — Но денег у меня нет, так что, либо вы обе оставите меня в покое, либо я позвоню копам.

— Да, конечно. — Она смотрела сквозь меня и улыбалась.

Похоже, говорить нам было больше не о чем. Я сжала запястье и покачнулась на гудящих ногах.

— Что ж, хорошо.

— Ари Мадригал, — позвала гекамистка, когда я уже собралась уходить. — Ты не отдашь Эхо никаких денег? — Ее голос звучал почти умоляюще. Но это уже не имело никакого значения.

— Именно, — на ходу бросила я.

Умом я понимала, что должна торжествовать, поскольку победила врага и выиграла битву. Но мать Эхо была на врага совершенно не похожа, а если она не была моим врагом, то, возможно, и Эхо тоже. Поэтому меня преследовало странное, непонятное ощущение того, что я была единственной, кто играл в эту игру.





26

Кей




— Кей! Ты не спишь?

— Кэл? Который час?

— Два тридцать восемь. Чем занимаешься?

— Я спала.

— Ах да. — Он рассмеялся. — Прости. Я думал о тебе.

— Да ну?

— Точно говорю.

— И о чем же ты думал?

На другом конце трубки повисла пауза. Я задержала дыхание.

— На самом деле я не уверен. Я просто подумал: Кей Чарпал. А потом позвонил.

— То есть… ты хотел сказать мне что-то конкретное?

— Думаю, нет. Хотя обычно люди не звонят просто так, не правда ли?

— Не в половине третьего утра, это уж точно.


Кэл снова рассмеялся. Для двух тридцати он казался необычайно бодрым.

— Я разрешаю тебе отправляться спать. Спокойной ночи, Кей.

Я нажала на кнопку «завершить разговор» и в темноте откинулась на кровать. Из-за того, что родители умудрялись вымораживать дом даже летом, мне приходилось спать под теплым одеялом. Мина бунтовала: затыкала вентиляцию полотенцами и открывала окна настежь. А я любила ощущение мягкого теплого одеяла вокруг. Я зарылась в одеяло поглубже, но внутри, где-то между сердцем и желудком, поселился странный холод.

Звонок был делом заклинания, подталкивающего Кэла ко мне. Теперь мы общались регулярно и вскоре даже начали встречаться. Ари с Дианой могли убедиться, что для Кэла я не просто разовая девушка. Он думал обо мне посреди ночи. Хотел поговорить со мной. Именно этого я и хотела.

Правильно?

Раскрюченность.

Кажется, именно это слово гекамистка использовала для описания побочных эффектов моего заклинания. Она говорила, что часть меня будет потеряна. Сорвется с крючка. Раскрючится. Я не понимала, что это значит. Возможно, она и сама не знала. А может, просто не могла толком объяснить.

Именно раскрюченность, а не раскочегаренная система кондиционирования была причиной моего внутреннего холода. Все, что я любила больше всего на свете — Ари, Диана, даже Мина имели более близких и понимающих друзей, да и остальные важные для меня вещи, — все это я могла сорвать, точно плащ, и повесить на гвоздик. А под плащом не было ничего. Люди и вещи, которые прежде были мне дороги, становились далекими и непонятными, а прекрасный внешний покров казался странным. Я могла вновь накинуть этот плащ, но теперь он перестал быть частью меня и превратился во внешнюю оболочку.

Раскрюченность. Должно быть, это она. Я не была счастлива, и дело ведь не в побочных эффектах?

Кэл продолжал названивать посреди ночи. Мне вообще казалось, что он никогда не спит.

— Может, лучше поговорим завтра, Кэл?

— Но тогда следующие пять часов мне придется бодрствовать в одиночестве.

— Ты можешь поспать.

— Нет. Я не сплю много.

— Что значит твое «не сплю много»?

— Я не спал всю ночь напролет с двенадцати лет.

Я накрылась с головой и поглубже зарылась в одеяло.

— Почему?

Он вздохнул:

— Не знаю. Я закрываю глаза, как и все. Чувствую усталость или, по крайней мере, мне так кажется. И ничего не происходит. Я продолжаю бодрствовать даже с закрытыми глазами. У тебя так было?

— Нет. Я сплю как убитая.

— Счастливая.

— За исключением тех моментов, когда ты звонишь, конечно.

— Прости. Я не хотел тебя напрягать.

— Ты не напрягаешь, — сказала я. По крайней мере, я не ощущала никакого напряга. Порой бывает трудно найти разницу между ощущением восторга и ощущением ужаса. А может, виной тому раскрюченность? — Как насчет того, чтобы встретиться днем?

В трубке повисла пауза.

— Почему бы и нет? — сказал он. — Приходи завтра к магазину. Прикинемся туристами и сходим на ярмарку.

Великолепно. Мы с Кэлом и…

— Можно, я приглашу Ари и Диану пойти с нами?

— Ари Мадригал? О господи, кругом опять начнут болтать об Уине. Ну конечно, она может прийти.

Итак, теперь у нас были планы. Свидание.

Ари и Диана ждали нас возле магазина Уотерсов. Они стояли внутри, недалеко от входа, возле стенда с чистящими средствами. На их лицах застыло выражение дискомфорта.

Мне хотелось, чтобы подруги присоединились к нам уже на регистрации, однако я понимала, что девочкам не слишком-то хочется идти, поэтому отправилась к ним сама. Кэл перемахнул через прилавок, чтобы поздороваться со мной. И ему это почти удалось. Однако в момент прыжка он вдруг потерял равновесие и приземлился прямо на колени перед Дианой и Ари. Все инстинктивно бросились вперед, стараясь предотвратить падение — слишком поздно — или хотя бы помочь.

— Ау, — улыбнувшись, сказал он и тут же поднялся без чьей-либо помощи.

Диана улыбнулась в ответ, зато Ари посмотрела так, словно падение Кэла было для нее личным оскорблением, убрала вытянутую для приветствия руку и скрестила руки на груди.

— Мы можем идти? — спросила она.

— Черт побери, Ари! Такое ощущение, что ты боишься столкнуться со мной! — Откуда-то из глубины магазина вышел Маркос Уотерс.

— Привет, Маркос, — сказала Ари. Диана сделала шаг вперед, но остановилась, заметив, что он на нее не смотрит.