Тень горы
Часть 87 из 199 Информация о книге
«Ох, кто мне дал право кого-то винить?» – подумал я. Лиза и меня частенько обманывала, сбегала. Бывало, я понятия не имел, где она и чем занимается. – Ладно, это все пустое. Я понимаю. Лиза кого хочешь может… могла обмануть. Ты ни в чем не виноват. Рассказывай, что дальше было. – Ну, я оставил ей сообщение и пошел в «Махеш», в покер играть. С Джорджем Близнецом. Лиза умирала, а я в карты играл. Мне посыльный принес записку, что Лизу нашли. От горя я чуть с ума не сошел. – А потом? – Ну, вскрытие показало… Вскрытие… Тело Лизы разрезали, извлекли внутренние органы… «Не думай об этом. Не представляй!» – Вскрытие? – В общем, ужасно, – вздохнул Дидье. – В протоколе вскрытия говорится, что она умерла от сильной дозы транквилизаторов. В одиночестве. – От рогипнола? – Да, – кивнул Дидье и недоуменно наморщил лоб. – Может, она рогипнолом баловалась? – Нет, никогда. Я вообще ничего не понимаю. Мы с ней транквилизаторы ненавидели, она никогда их не употребляла. И знакомых своих отговаривала. – Сначала в полиции решили, что это самоубийство. Что она специально приняла большую дозу, чтобы наверняка. – Самоубийство?! Не может быть. Она любит жизнь… – Любила, Лин. Она умерла. Рассудок не желал примиряться со смертью. В ушах все еще звенел шаловливый смех Лизы. – Уберечь я ее не уберег, – сокрушенно сказал Дидье, – но договорился, чтобы в полицейском протоколе самоубийство не значилось. Причиной смерти указан несчастный случай, передозировка рогипнола. Пришлось Дилипу-Молнии взятку дать. Здешним полицейским впору банк открывать, я бы с удовольствием акционером стал. – А кто тело нашел? Сторож? – Нет. Тело обнаружила Карла. – Карла?! – Вроде бы они с Лизой договорились встретиться у тебя дома. Карла пришла, а дверь нараспашку, и Лиза… В общем, Карла позвала сторожа, тот позвонил в «скорую», потом в полицию… – Карла?! Тайный шепот волн перехлестывал через парапет, заливал мостовую. Земля под ногами дрожала. – Да. Ей трудно пришлось, но она все выдержала. Стойкая она. Несгибаемая. – Ты о чем? – В полиции ее допрашивали… с пристрастием. Я ей советовал на время уехать из города, но она наотрез отказалась. И родителям Лизы помогла… – Ты когда с ней последний раз виделся? – Вчера. На поминальной службе в Афганской мемориальной церкви. – На поминальной службе? Так тело же родители увезли… – Да. Карла все устроила. Удары сыпались один за другим. Я чувствовал, что сдаю раунд, что не продержусь до финального гонга, до спасительного угла. – Карла все устроила? – Да. Между прочим, в одиночку. Я вызвался ей помочь, но она все сама организовала. – А кто еще был на службе? – Приятели Лизы из картинной галереи, наши из «Леопольда», Кавита, Викрам, Джонни Сигар с женой, Навин Адэр, Дива Девнани, зодиакальные Джорджи, Стюарт Винсон и его подруга-норвежка. Лизины родители уже увезли тело, поэтому все прошло очень тихо. – А кто последнее слово произнес? – Никто. Мы посидели, послушали службу и по одному вышли из церкви. Вчера. Мне следовало вернуться вчера, быть с теми, кто любил Лизу, а я стоял на пустынной дороге и глядел на отрезанную голову. Вчера худощавый связник в аэропорту предупредил меня ни в коем случае не заходить домой. «Тебе опасность не грозит», – сказал связник. Я не обратил внимания, не понял, что именно он мне говорит. Он произнес «тебе…» и на мгновение замялся. «Тебе… опасность не грозит». В опасности был не я, а кто-то другой. Знал ли об этом связник? Знал ли он о смерти Лизы, встречаясь со мной в аэропорту? И Голубой Хиджаб… Я вспомнил ее слезы, ее печаль, ее долгий проникновенный взгляд при прощании на дороге в аэропорт. Знала ли она о смерти Лизы? Лиза умерла четыре дня назад. Санджай и его люди наверняка об этом знали – они знали все, что происходит на их территории. Санджай испугался, что я, узнав о смерти Лизы, выйду из себя, поэтому отправил в аэропорт связника – проследить, чтобы я не провалил задания. – Мы с Навином Адэром кое-что разузнали, – сказал Дидье, пристально глядя на меня. Земля качалась под ногами – или это я раскачивался, будто на палубе «Митратты». Слов Дидье я не воспринимал. В ушах гулко шумел океан: «Лиза. Лиза. Лиза». – Лин! – Что? – Мы с Навином кое-что разузнали. – Что именно? – Как Лиза раздобыла рогипнол, наверняка установить не удалось, зато мы отыскали дилера. – Каким образом? – Среди вещественных доказательств, собранных полицейскими, была упаковка рогипнола, весьма характерная. – Вы выкрали вещественные доказательства? – Нет, что ты! Мы их выкупили. – Отлично. И кто же этот дилер? Дидье замялся, озабоченно сощурился и посмотрел на меня: – Обещай, что без меня ты его не убьешь. – Кто это? – Конкэннон. Набережная снова накренилась и заскользила, уходя из-под ног. Я плотнее вжался в парапет, чтобы не упасть. Голова кружилась – или это кружился мир, навсегда потеряв равновесие? Перед глазами все качалось и плыло. Я огляделся, стараясь прийти в себя. В ночь новолуния свет городских фонарей затмевал сияние звезд. Автомобили проплывали по бульвару, словно косяки рыб в океане. – Ее не изнасиловали, – сказал Дидье. – Ты о чем? – Присутствие рогипнола в организме обычно вызывает подозрение в изнасиловании, – тихо произнес Дидье. – Но в полицейском протоколе значится, что никаких следов насилия не обнаружено. По-моему, тебе следует это учесть. Волны с плеском разбивались о волнорез, лизали прибрежные валуны, очищали зубастые челюсти утесов от ракушек и топляка, терпеливо и нежно ласкали гранитные уступы. Волны смеялись. Волны рыдали. Прекрасный миг жизни обращался в ветер, в океан, в песок. Волны смеялись и стенали. Волны звали меня. Я проваливался в бездну. Надо было собраться, взять себя в руки. Хотелось сесть на мотоцикл. – Мне нужно домой, – сказал я. – Да, конечно. Я поеду с тобой. – Дидье… – Лин, почему ты всегда отталкиваешь друзей? Это твой главный недостаток. – Дидье… – Если друг хочет что-то для тебя сделать, не отвергай его, а прими предложенное с благодарностью. В этом и заключается любовь. «В этом и заключается любовь». В безмолвии такси, по дороге домой, я снова и снова слышал эти слова. Наконец они умолкли. Я вошел в квартиру, пригласил сторожа и начал расспрашивать его о Лизе.