Супергерой для Золушки

Когда обернулся, чтобы посмотреть ей вслед, из машины уже вышел какой-то крепкий мужик в синем льняном пиджаке и светлых джинсах. Остановился, сложил губы трубочкой и, глядя на нее, громко присвистнул. Мать его, присвистнул! Затем покачал головой и галантно открыл пассажирскую дверь.

А этот его взгляд, с которым он на нее посмотрел…

Сукин же сын, кем бы он ни был! У меня даже забурлило все внутри моментально. Зашипело, забулькало, затрещало, угрожая прорваться наружу. Пальцы сами сжались в кулаки. Когда автомобиль сорвался с места, я, недолго думая, уже бросился на стоянку к своему.



***



– Ты хоть что-нибудь понимаешь? – Сказала, усаживаясь в машину.

– Что? – Тронув автомобиль с места, поинтересовался Егор.

От меня не ускользнул его мимолетный взгляд на мои колени.

– Порох с какого-то перепугу позволил представителям той паршивой газетенки ошиваться на месте преступления! – Поправила подол платья и пристегнулась. – Лунев, ау!

– Ты сменила прическу? – Словно только что проснувшись, заморгал коллега.

– Нет. Просто немного подкорректировала свой имидж. – Пробежалась глазами по его рассеянному лицу, никак не желающему повернуться к проезжей части. – Да все в порядке. Это я. На дорогу смотри.

– А… ага… – Егор нахмурился, почесал ладонью начавшую пробиваться на щеках щетину и направил автомобиль в сторону центра.

– Давай, просыпайся уже.

– Что-то случилось? – Он опять отрывисто глянул на меня. – Ты из-за трупа так?

– Да из-за всего! – Прижала сумку к груди. – Вчера моя сестра вышла замуж за моего бывшего жениха, а мне пришлось смотреть на все это. Только представь. Сегодня – этот труп, и вдобавок наш Порох зачем-то пустил козла в огород. Точнее этого Грина на место убийства. Я сейчас первым делом к нему, планирую все выяснить.

– Грина? Ты видела его?

– Да. – Уставилась на сероватые вершины гор вдали. – Тот парень, с которым стояла, когда ты подъехал. Это и есть он. Грин.

– Да? – Лунев усмехнулся. – Интересно. Печатное издание имеет право не раскрывать личность журналиста, который скрывается за псевдонимом, если это может угрожать его жизни. Поэтому мне казалось, что Грин – это женщина, ну, или какой-нибудь тощий задохлик. А этот вроде вполне нормальный здоровый мужик. Хотя… если проанализировать его статьи за прошедший год, скольких чиновников он вывел на чистую воду… даже самого мэра… Я бы тоже скрывался.

– Он просто жалкий писака, вот что я думаю. – Мысленно возблагодарила создателей кондиционера за то, что тело начало постепенно охлаждаться. Убрала волосы назад, достала подаренное Верой зеркальце и посмотрела на свое отражение. – Излюбленная фишка журналистов – тявкать, что менты ничего не делают. Посмотрела бы, что он на моем месте стал делать. Увидел сейчас краем глаза труп жертвы и побледнел, как мел.

– Ты чего так завелась-то? Ну, разрешил и разрешил ему Порох. Значит, есть какая-то договоренность, не первый же раз на сделку с прессой идем. Наверное, собирается какую-то дезу печатать для вашего злодея.

Убрала зеркальце в сумку.

– Какую дезу? Это, вообще-то, пока мое дело, и я ни о чем таком не знаю.

– Зацепил тебя этот Грин. И знатно.

– Вовсе нет. – Но щеки уже загорелись огнем.

– Да. Никак не можешь простить ему те статейки? – Автомобиль уже свернул к набережной. Лунев опять беззастенчиво меня разглядывал. – В них вроде не было ничего такого, стандартный набор для привлечения внимания читателей и поднятия лишнего шума вокруг дела. Хороший ход, если хочешь вызвать интерес к изданию. Газета новая, скандальная. Считай, карабкаются, как могут.

– Егор, – повернулась к нему вполоборота, – а ты можешь для меня что-нибудь накопать про этого Грина? Кто такой, чем живет… Что за человек… Наверняка, есть что-то интересное…

– Я? – Лунев улыбнулся, подняв одну бровь.

– Ты, – подтвердила, кивнув.

– А что мне за это будет?

Сверкнул глазами так хитро, что сразу задумалась, не намек ли это на что-то интимное… Да ладно! Только не от него. Нет. Хотя… как знать. На меня все сегодня как-то странно реагируют.

– Ты слышал хоть что-то про взаимовыручку, Лунев? – Покачала головой в попытке пристыдить. – Бескорыстно помочь товарищу? Не?

– Прости, – снова посмотрел так задумчиво и пронзительно, что стало не по себе, – у меня сегодня какое-то игривое настроение… Конечно, помогу.

– Вот когда поможешь, тогда и проси, чего хочешь.

И сжала рукой сумку, понимая, насколько двусмысленно это прозвучало. Чуть язык во рту не расплавился. От пристального взгляда Егора захотелось быстрее переменить тему. Вдруг у меня на лице все было написано? Интерес к проклятому Грину, смятение, страх, волнение. А что если отпечатки его губ, все еще горящие на коже, сияют сейчас как флуоресцентная краска, выдавая меня?

– Чего хочу? – Произнес мечтательно.

– В пределах разумного, – поправила я.


Он рассмеялся.

– У меня отличная фантазия, Комар.

– Куда-то не туда тебя опять понесло, Лунев.

– Это, наверное, все вспышки на солнце виноваты. – И подмигнул.

– Короче. – Тяжело выдохнула. – Его зовут Артем Гринев, это пока все, что знаю.

– Хорошо. Официальную информацию, я полагаю, ты и сама можешь узнать по базе. Тебе ведь нужны сокровенные тайны и нелицеприятные подробности? Так?

– Самые грязные, какие только найдешь.

Глянул так, будто, как ни старался, никак не мог узнать во мне прежнюю Варю.

– Как скажешь, прекрасная незнакомка, прикинувшаяся сегодня капитаном Комаровой.



***



– Иван Дмитрич, – когда я после непродолжительного стука влетела в просторный кабинет начальника, подполковник как раз положил трубку обратно на телефонный аппарат. – Объясните мне, пожалуйста, что происходит?

Пороховников обратил на меня хмурый взгляд и тяжело выдохнул:

– Стучаться не учили, Комарова?

– Я стучала. – Остановилась посередине кабинета, еле сдерживая накатывающий волнами гнев.

– Снаружи подожду, – тихо пробормотал Лунев и, так и не решившись войти, закрыл дверь.

– Мы теперь, товарищ подполковник, под дудку прессы, значит, пляшем?

Мужчина тяжело уселся в свое кресло и, с интересом оглядывая меня, почесал гладковыбритую щеку.

– Не врывалась бы ты так в кабинет начальства, капитан, и не повышала на меня голос при моих подчиненных.

Опустила голову:

– Простите. – И села на стул напротив.

– И не забывай, с кем разговариваешь, – добавил чуть жестче.

– Прошу прощения, – подняла на него взгляд. – Просто… Я возмущена. Почему какой-то журналист узнает информацию по делу быстрее меня, затем приезжает на место преступления и заявляет, что вы ему позволили там вынюхивать? Сейчас он совсем обнаглеет и начнет афишировать всю полученную информацию, а нам…

– Не начнет. – Подполковник облокотился на столешницу, буравя меня строгим взглядом из-под бровей.

Потрясла головой:

– А что ему помешает?

– Артем здесь для других целей.

– Каких? – Чуть не подпрыгнула на месте. – Если он не успокоится, его новые статьи могут подвергнуть и меня опасности, не только навредить всему делу.

– Это сделка. – Пороховников помассировал запястье и взглянул на часы. – Мы берем прессу под свой контроль. Никто не напишет ни слова, пока я не прикажу.

Откашлялась, сощурила глаза.

– Что за сделка?

– Они нас не трогают, но по окончании дела «Прибрежный вестник» получит приоритетное право освещения в прессе итогов всего расследования. – Подполковник откинулся на спинку кресла и сложил руки на животе. – Теперь конкретно по этому делу лично с тобой будет работать Гринев.

Внутри все перевернулось.

– В качестве кого?

Его лицо вновь вернулось к строгому выражению нереально сурового руководителя.

– Считай, что это помощь в расследовании. – Продолжал он. – Сопроводит тебя, присмотрит, парень он крепкий. Будет кем-то вроде напарника. – Пожал плечами. – Заодно и материал соберет.

Я никуда не бежала, но мне почему-то хотелось отдышаться. Одна половина меня мечтала придушить этого парня голыми руками, другая – расцеловать. И они обе сейчас отчаянно боролись друг с другом. Уязвленное самолюбие с восхищением, отчаянная обида с диким желанием и безумной страстью.