Слезы моря

— Так что там с клятвой верности, — напомнила я.

— Ах, да. Мало кто знает, что Ал его вытащил из такой…

— Гир, нельзя выражаться при леди! — возмутился Леон.

— Ты не магистр Лаванда, чтобы замечания делать.

Парнишка фыркнул, ничего не сказал.

— Что за история про клятву верности? Так и будете тянуть русалку за хвост? — не удержалась я.

Лотта закашлялась, и я, поняв, что сказала, смутилась.

— Алэрин два месяца в Военно — морской Академии проучился, с первого дня стал любимчиком у преподавателей и однокурсников. От девчонок, говорят, вообще отбоя не было.

Какими судьбами его занесло в неблагополучный район Кардоса, который обычно все нормальные люди избегают, понятия не имею.

— Он маг, — лениво напомнил Леон.

— Это верно. И плевал Алэрин на правила.

— А зачем он туда пошел? — поинтересовалась Лотта, расплетая косу.

— Кто его знает! Захочешь — спроси. Только вряд ли ответит. Там он и столкнулся с Рэмстином. Тот дрался с пятеркой головорезов за кусок рыбы.

Я глупо заморгала, не понимая.

— Он голодный был.

— Эм…

— У Рэмстина мать умерла от чумы, а отчим, взявший его на попечение, заставлял воровать, — добавил Гир.

— Мальчишка и взбунтовался, — задумчиво сказал Леон. — На улицу ушел. И в той драке умер бы, если не Алэрин.

— Он его спас? — почти шепотом переспросила Лотта.

— Боюсь, подобный поступок сложно назвать спасением, — заметил магистр Нарис, появляясь в аудитории. — Безрассудством или благородством. А может, всем вместе.

Хм…

— Эта парочка пришла в Академию в таком виде…

Ректор весело фыркнул.

— Носы разбиты, локти и колени содраны в кровь, на скулах сверкают синяки. Сложный вопрос, кто кого там защищал. А когда Алэрин мне еще и заявил, что несправедливо оставлять Рэмстина на улице…

Магистр Нарис снова усмехнулся, вглядываясь в лица студентов, которые прислушивались к разговору.

— Пришлось разбираться.

— И?

— Отчима Рэма арестовали, оштрафовав и отправив в тюрьму, мальчишку оставили учиться в Военно — морской Академии. Куда от него денешься? Дар налицо, да еще и Алэрин заявил, что Рэм — единственный нормальный человек, с которым можно общаться. Мол, ему на аристократические замашки…

Ректор оборвал предложение, вздохнул.

— Спорить было бесполезно и себе дороже. И наверное, любой на моем месте тысячу раз после шалостей, что творили Алэрин и Рэмстин, пожалел, что оставил их вдвоем в одной Академии.

— А вы не пожалели?

— Ни на мгновение. Истинная дружба так и рождается… Вроде бы и случайно, но на всю жизнь.

Магистр Нарис тепло улыбнулся, а потом велел рассаживаться и медитировать.

Я привычно нырнула на поляну с озером, рассматривая дом на берегу. Но спокойствия она не дарила. Лишь напоминала о родных местах, и тоска хлынула в сердце. Сейчас я отчетливо осознала, что никогда туда не вернусь. Не моя это судьба. И дом с заколдованным озером начал засыпать снег. Он падал хлопьями, оседая на темных треугольниках елок. По озеру полз лед, а затем он покрыл стены дома, делая их почти прозрачными. Нет больше этого места даже в моей памяти. Пусть исчезнет, утонет в метели, растворится…

— Трин!

Голос встревоженной Лотты ворвался в сознание, я открыла глаза и испуганно на нее уставилась. Волосы у подруги покрылись инеем, губы посинели.

— К‑ка — ак ты э‑то сде — ела — ла? — простучал зубами Леон.


— Отойдите, адепты. Я сейчас сниму заклинание.

Ректор Нарис был спокоен и невозмутим, хотя его волосы и камзол покрывал снег.

Зеркала в аудитории превратились в куски льда, стены разукрасил сотнями причудливых узоров иней. А с потолка падали снежинки. Самые настоящие! И не таяли. Под дверью даже сугробы намело.

И я даже не сразу поняла, кто именно этому виной.

— Н — не пер — режи — ивай.

Лотта попыталась улыбнуться.

Магистр Нарис что‑то шептал, но комната не менялась, напоминая забытое королевство зимы.

Он опустил руки, вздохнул и посмотрел на меня.

— Самой придется, Дарэ.

— Что произошло?

Алэрин, не здороваясь, влетел в аудиторию, оглядел снежное царство и поймал мой взгляд. Нахмурился, обернулся к ректору.

— Не знаю, что она сотворила. Мне ее чары почему‑то не поддаются.

Простите, я не хотела.

Видимо, в моем голосе звучал испуг, потому что даже раздраженные и недовольные лица однокурсников смягчились.

— Полагаю, пару можно считать законченной, — сказал магистр Нарис. — Расходитесь, студенты. Дарэ, вы останьтесь.

— А мне можно…

— Нет, — ответил Лотте Алэрин, не спуская с меня глаз.

Подруга вздохнула и покинула аудиторию последней.

— Нарис, я бы хотел…

— Чтобы я тоже ушел, — вздохнул он. — Угадал?

Алэрин кивнул. И едва за ректором захлопнулась дверь, бросился ко мне и обнял.

— Прости, я…

— Ты меня так напугала, что я сорвался с Совета Магов, — вздохнул он. — Не думай, не упрекаю.

Ал расслабил объятья, заглянул в глаза.

— Откуда столько боли, Трин?

— Ты знаешь, о чем я думала?

Мой ужас стал таким огромным, что в глазах потемнело.

— Нет, конечно. Ты не даешь постоянно читать мысли. Лишь когда думаешь, что находишься в опасности. Это, кстати, неимоверно, раздражает.

Я облегченно вздохнула, на миг прикрыла глаза.

— Зачем от меня прячешься, как жемчуг в раковину? Не понимаю! Я же клятву дал, Трин! И твое прошлое — это всего лишь прошлое. Но в тебе столько недоверия, сомнений, страха… Объясни почему. Дай возможность это изменить.

— Ал…

Меня начало трясти.

— Кто тебя так обидел, сокровище, что ты забыть не можешь? Каждый раз пытаюсь достучаться…

Ал посмотрел на испуганную дрожащую меня, вздохнул.

— Ладно, раз не хочешь говорить, давай исправлять то, что сделала.

— Ты собираешься мне помочь? — удивилась я.

— Да. Разве не должен?

— Это связь… наша связь для тебя, словно цепи, — прошептала я, чувствуя, как очередная снежинка тает на губах.