Сердце Волка

Несмотря на то что меня от его слов передернуло, его тонкие губы растянулись в многообещающей ухмылке, и он добавил:

— И на этот раз закончим!

Сопровождаемый любопытным взглядом Лил, задумчивым — Фоссы и хмурым — Виллы, Грэст тоже скрылся в зарослях, выбрав золотую середину между путями Вирда и Ланта.

— А что закончим? — тут же прощебетала Лил, направляя весь заряд любопытства мне в лоб.

Вилла тоже смерила меня задумчивым взглядом и буркнула:

— Займись обедом, Лил. И отстань от Эи.

Лил не обиделась, только фыркнула и сообщила, что все готово, надо только снять мясо с углей.

— Вот и займись, — сказала Вилла.

Я наконец поднялась, с изумлением подметив, что ноги не трясутся, не подкашиваются, и вообще я как-то подозрительно спокойна после всего произошедшего.

— Тут неподалеку торфяной источник, Фосса, — сказала я, подходя к ней. — Тут вот твоя туника…

Я оттянула двумя пальцами серую ткань, стараясь не смотреть в декольте Фоссы. Выходило плохо, поскольку декольте было везде, куда ни бросишь взгляд.

Фосса махнула рукой.

— Носи, — коротко сказала она. — Торфяной источник, говоришь?

Она потянула носом и довольно осклабилась.

— Нам всем не помешает, — согласилась Вилла. — Но Фосса первая. Если не хочешь сначала перекусить.

Фосса помотала головой.

— Потерплю, — сказала она и направилась в заросли. Судя по ходившим желвакам на ее щеках, я поняла, что она с трудом сдерживается, чтобы не морщиться при каждом шаге.

— Эя, не знаю, как ты, а мы страсть какие голодные, — сообщила Лил, оглядываясь. За считаные секунды она успела снять несколько кусков мяса с углей, развернуть их и красиво разложить на новых плотных листьях. — Налетай!

Вилла жадно схватила самый большой кусок и вгрызлась в него, щурясь от удовольствия. Утробно рыча, она расправилась с мясом мгновенно и еще жадней схватила второй. Мы виделись совсем недавно, а в глаза бросается, как она похудела. Все они выглядят очень изможденными, словно усохли. Лил не отставала от Виллы и тоже успела подхватить второй кусок зайчатины. По ее аккуратному подбородку потек сок, и она небрежно вытерла его рукой.

Я посмотрела на сочащийся соком кусок мяса, что лежал передо мной, вздрогнула, сглотнула слюну, а потом тихо сказала:

— Спасибо.

— Не за что! — чавкая, ответила Лил. — Парни же приготовили. Молодцы какие, м-м-м!

Она достала изо рта тщательно обсосанную косточку и забросила ее в кусты.

Я улыбнулась, но тут же снова стала серьезной.

— Вилла, — тихо позвала я. — Спасибо.

Вилла хмуро посмотрела на меня, не переставая жевать.

— Извини, что так получилось, — сказала я, чувствуя, как в глазах снова начинает щипать. Бездонные там у меня колодцы, что ли? И тихо добавила: — Я была такой дурой.

Вилла посмотрела на меня еще несколько секунд, прежде чем кивнуть.

Наверно, это у них означает, что я прощена.

— Все в порядке? — спросила Вилла, и я поняла, о чем она.

Я кивнула.

— Он не успел… не совсем. Подоспел Вирд.

Я запнулась, уставившись на лежащий передо мной кусок мяса сквозь мутную пелену слез.

Твердые пальцы Виллы сжали мое плечо.

— Ничего, — сказала она. — Все позади.

И так хлопнула по спине, что я чуть не уткнулась носом в костер, после чего довольно рассмеялась.






* * *


— А ты что решила насчет Майгона, Фосса? Долго ему ждать твоего ответа? Может, проведем бои и для тебя?

Вилла спрашивала будничным тоном, только глаза пару раз сверкнули, и, украдкой от Фоссы, она подмигнула Лил.

Лил, которая бегала на разведку и вернулась румяная, чуть запыхавшаяся, пригладила короткие волосы и понимающе улыбнулась.

Фосса, к моему вящему недоумению, зарделась.

Буркнула что-то вроде «ну вас!» и пошла вперед быстрым шагом. Перепрыгнула на ходу через ручей и скрылась за деревьями.

— Эй! Ты куда? Я ведь не успела сказать, а вдруг там засада? — прокричала ей в спину Лил, складывая ладони у рта.

— Если бы там была засада, ты бы успела сказать, — резонно заметила Вилла.

К Священным землям мы шли четыре дня. Ну как шли… Я привыкла называть такое бегом. Или какой-то бегущей ходьбой. Но точно не прогулкой. Вилла ругалась, что из-за придурка Грэста, который сильно отклонился от курса на земли поединков и завел нас почти впритык к Зеленым топям, мы потеряли несколько дней пути. Все мы были солидарны с ней насчет «придурка», а я особенно.

За четверо суток мы прошли по краю болот, где меня трижды пришлось вытягивать из трясины.

Первый раз я чуть Богине душу не отдала, думала сердце проломит ребра изнутри, а я сорву голос.

Второй — тоже кричала и звала на помощь, но не очень надрывалась, помня, как посадила горло и хрипела, пока меня не отпоили какими-то отварами, потому что после чмокающей подо мной жижи без дна лезть в какой бы то ни было источник я отказывалась.

Когда провалилась в третий раз, меланхолично окликнула Виллу, идущую впереди и велевшую мне ступать туда же, куда она. Пока они втроем подползали ко мне на животах и протягивали молодые деревца, пригнутые к земле, я любовалась огромным мотыльком с бархатно-синими крыльями, который присел мне на плечо. Надо сказать, я боялась пошевелиться, чтобы не спугнуть редкое насекомое. Подоспевшую помощь я попросила немного подождать и посмотреть на это чудо вместе со мной. Когда меня все-таки вытащили, первое, что сделала Вилла, это с озабоченным видом пощупала мой лоб.

Миновав эти самые топи, мы шли по равнинной местности. Лил развлекалась тем, что высматривала мужчин с раскрашенными лицами, наблюдающих за нами, и кричала им, что они раскрыты. Мужчины делали вид, что просто прогуливаются или загорают. А может, просто сидят на деревьях. Или заняты еще чем-то, настолько же будничным.

Мы перешли несколько оврагов, переплыли реку и перешли вброд несколько ледяных ручейков. Шли по странному лесу из зеленых трубок, подпирающих небеса, и Лил сказала, что эти трубки называются бамбуком, а Вилла попросила не отставать.

Наконец мы подошли к этим самым Священным землям свободного народа, где, как объяснила Вилла, собираются все семь стай и любые бои, кроме поединков, запрещены.

Видимо, пожалев меня, не пискнувшую за весь переход, Вилла решила обойти лес по опушке.

— Мы шли хорошим темпом, я даже не ожидала, — сказала она.

Я пожала плечами. Отвечать не хотелось, да и некогда было. Как раз в тот момент я разглядывала птичье гнездо: птенцы с желтыми клювами, больше, чем они сами, что-то пищали, а мамаша в серо-желтую крапинку раздраженно махала на меня крыльями.

Время от времени кто-то ходил на разведку, никто не хотел повторения того, что произошло на лесном озере.

Правда, по мере того как Священные земли приближались, это стало больше формальностью: свободный народ стекался сюда со всех сторон, я видела и уже хорошо различала красных, тилатинов, лирых, элсмирцев и полярных. Даже видела двух из черной стаи: огромные, угрюмые, с длинными волосами, они сопровождали нас недобрыми взглядами огненно-желтых глаз.

— Куда она? — недоуменно спросила Лил, имея в виду ушедшую вперед Фоссу.

Вилла пожала плечами:

— Ты же знаешь, что Фосса не будет говорить о Майгоне. По крайней мере, пока.

Майгон — отец Дреко, правая лапа тилатинов, подсказала мне услужливая память. Кажется, я слышала что-то… Они разговаривали по дороге, но я плохо слушала.

Чем ближе мы подходили, тем отчетливей я осознавала неотвратимость своей судьбы.

Я шла, ела, мылась, опять ела, спала и опять шла, и так все время. Просто делала то, что мне говорили. Я не чувствовала себя хозяйкой своей судьбы и старалась не думать о прошлой жизни и об Андре. Выходило плохо.

— Бои — это так романтично, — проговорила Лил. — Мне очень понравилось.

— Может, и повторила бы? — хмыкнув, спросила Вилла.

Лил зарделась и махнула рукой.

— Нет уж.

— Что так? — спросила Вилла. — Или сомневаешься в том, что Азат победит во второй раз?

— Я никогда не сомневаюсь в Азате! — мечтательно проворковала Лил и пригладила волосы. — И не хотела бы другого исхода поединков и другого мужа. Но бои — это так волнующе, так здорово! Это будоражит кровь лучше, чем бег по ночному лесу, лучше, чем теплая кровь дичи, чем хруст костей на зубах, чем вой на луну! Когда самцы бьются за право обладать тобой, ты смотришь внимательно, ты ни за кого не болеешь… Ну разве что чуть-чуть… ты ждешь самого сильного! Эя! За тебя сойдутся в священном бою самые сильные из наших мужчин. Свободные главы кланов, их сыновья и ближайшие соратники. Таких поединков эти земли еще не видели! Разве это не здорово, Эя?

Пока Лил говорила, ее волосы вновь растрепались, глаза загорелись, щеки окрасил нежный румянец.

— Эя! — позвала она меня, не дождавшись ответа.

— Что? — спросила я, словно вынырнув из забытья.

— А ты что думаешь, Эя? О боях? О поединках? О самых сильных из наших мужчин, что будут драться за тебя?