Сердце Волка

Казалось, мой взгляд не успевает следить за его движениями. Вирд освежевал зайца с той скоростью, которой позавидовал бы любой повар королевской кухни. С сожалением покрутив шкурку перед глазами, подумал и вместе с потрохами зашвырнул ее в ближайшие кусты. Из кустов раздалось утробно-благодарное чавканье.

Я вздрогнула, а Вирд беспечно махнул рукой.

— Славно я его помял, — самодовольно проговорил он, и я не сразу поняла, что речь о Грэсте. Поняв, я поспешно закивала, и Вирд заулыбался еще шире, а я подумала, что в сущности все они одинаковые, и непонятно еще, как бы повел себя Вирд, оказавшись со мной наедине.

— Я слышал, у тебя был жених? — спросил Вирд будничным голосом, продолжая возиться с освежеванной тушкой.

Он заворачивал куски сочащегося кровью мяса в плотные листы и раскладывал на тут же начинающих шипеть углях. Угли выказывали недовольство таким соседством, плюясь жиром, причем норовя попасть в Вирда.

Я вздрогнула, но промолчала, а когда Вирд вопросительно повернулся ко мне, кивнула.

— Тебе придется забыть его, — жестко сказал Вирд.

— Я не могу, — обреченно произнесла я.

— Можешь.

В голосе Вирда забряцала сталь.

Я ощутила, как глаза защипало, и покачала головой.

Вирд несколько раз недовольно вздохнул, потом заговорил. Фразы его были отрывистыми и простыми, точно он пытался что-то втолковать неразумному ребенку. Впрочем, с его точки зрения, наверно, что-то подобное и происходило.

— Ты не принадлежала ему. Он не был тебе мужем. Сейчас у тебя другая жизнь. Тебя принял Велес. Ты будешь подругой сильнейшего волка семи стай. Среди людей нет обладающих такой силой. С тобой он станет еще сильнее. У нас самка не ниже по положению, как и у людей. Вы будете стоять плечом к плечу. Я вижу тебя, Эя. Ты тоже заглянешь в себя и удивишься. Ты такая же, как мы. Сила без страха, любовь без сомнений.

Он замолчал, вглядываясь в мое лицо.

Я ошарашенно хлопала ресницами, слушая речь оборотня. Сейчас же покачала головой.

— Я не принадлежу этому месту. Этим землям! Здесь все чужое, понимаешь? Вы… вы не такие, какими вас считают люди. Совсем не такие. Я была бы рада, что узнала вас, если бы…

Мой голос сорвался, я замолчала.

— Мне легче знать, что никто из тех, кого я встретила в землях свободного народа, не убивал моего жениха, — глухо сказала я. — Хотя ему, оставляющему меня одну в этом мире, должно быть безразлично, кто это сделал.

Вирд молчал. У губ его пролегла жесткая складка.

— Я хочу домой, — устало сказала я. — Вы другие, вы лучше, чем я думала. Чем все люди думают. Но я хочу домой, я устала.

Кустарник расступился, пропуская Грэста. Тело его было чистым, от царапин остались только алые, едва заметные полосы, бок, где зияла рваная кровоточащая рана, покрывали крупные зеленые листья.

Грэст потянул носом и довольно осклабился, затем, словно вспомнив нечто важное, бегло оглядел нас прищуренным взглядом и кивнул.

— Есть! — кратко сказал он, вращая выпученными глазами и широко улыбаясь.

А я представила себе такого дикого мужа, который говорит одними простыми глаголами и междометиями… Конечно, сказалось все пережитое, этот смех был больше нервным, истеричным, чем веселым, но я принялась хохотать, держась за бока, чуть не катаясь по земле.

Вирд секунду-другую смотрел на меня недоуменно, потом, видимо, поняв причину, тоже расхохотался. Грэст же недоуменно переводил взгляд с меня на Вирда, переминался с ноги на ногу и робко улыбался. Сколько длился приступ этого дикого хохота, я не знаю, но даже когда кусты расступились в очередной раз и на поляну вышел высокий и, по сравнению с Вирдом и Грэстом, тонкокостный блондин, я не смогла прекратить хихикать, разглядывая пришедшего с безразличным видом.

Высокий, выше Грэста, лицо словно сплющено с боков и вытянуто вперед, точно в детстве он пытался пролезть в узкую расщелину.

Белые, как алебастр, волосы, контрастирующие с загорелым лицом, собраны назад и заплетены в длинную косу — я увидела кончик ее, болтающийся у его… места, которое прикрывала такая же, как и у остальных мужчин, набедренная повязка. Хоть грудная клетка пришедшего была уже, а мышцы рук и ног не такими бугристыми, а вся фигура легкая, поджарая, что-то мне подсказывало, что недостатка в силе там нет.

Это можно было определить и по вскочившему на ноги Вирду и принявшему боевую стойку Грэсту. Оба волка настороженно разглядывали пришедшего, готовые прыгнуть в любой момент.

Пришедший же, напротив, был настолько уверен в своих силах, что на лице его не дрогнул ни единый мускул. Вирда и Грэста он не удостоил и мимолетным взглядом.

После того как желтые глаза блондина не оставили на мне ни одного места, не подвергшегося пристальному осмотру, он наконец заговорил, и голос его прозвучал низко и отстраненно:

— Даже если она принадлежала кому-то из вас, я буду биться за нее. Решайте, кто первый. Или хотите одновременно?





Глава 4




Я вжалась спиной в ствол дерева, у которого сидела. В унисон с перестуком зубов в мыслях меланхолично пронеслось: опять поединок, опять эта роль переходящего приза… Кто-то из них победит, даже не важно кто…

Грэст оскалился, приближаясь к Вирду боком. Оба они загородили меня от вновь пришедшего. Колени у них чуть подогнулись, а руки стали длиннее. Всего на дюйм, но все же. Мне не было видно лица Вирда, но зато я явственно расслышала его рычание, глухое, рокочущее, как первые раскаты грома.


Этот рокот заставил блондина отвести от меня взгляд, после которого мне захотелось закутаться сразу в сотню шкур, и взглянуть на своих противников. Выражение лица его осталось прежним — холодным и как будто даже насмешливым.

— Ну же, — наконец он нарушил сгустившуюся, какую-то затхлую тишину, — кто первый? Или оба? Мне-то все равно.

Он тоже слегка присел, по обнаженным ногам забугрились мускулы. Талия его осталась такой же тонкой, но грудная клетка расширилась, по разведенным в стороны ручищам словно прошла волна. Взгляд оставался холодным, сосредоточенным и до леденящего ужаса спокойным.

По сжимающимся кулакам Вирда и Грэста, по непрерывным сокращениям мышц на плечах, спине, по пружинящим коленям и глухому рычанию я понимала, что они в ярости, а затмевающая глаза ярость — плохой помощник в бою. Особенно в противовес ледяному самообладанию блондина. Кто он? Кажется, Грэст говори об элсмирской и полярной стаях. Полярные коренасты, и они избавляются от волос, значит, элсмирец. Впрочем, это знание мало что мне дало.

Глаза блондина сверкнули светло-желтым, почти серебряным светом.

— И? — издевательски процедил он. — Уж не боитесь ли вы меня?

На фоне протяжного рычания Вирда прозвучал рев Грэста, а я начала нервно икать. Как они не понимают, он специально злит их!

Я хотела крикнуть им это, но замешкалась, думая, не окажу ли плохую услугу, отвлекая от предстоящей схватки.

Я не успела.

— Никто здесь тебя не боится, Лант, — сказала Вилла, прыжком преодолев расстояние в несколько ярдов. Встав между самцами и незваным гостем, она скрестила на груди руки.

Это произошло так быстро, что я даже удивиться не успела. А еще картинку перед глазами тронула пелена, а щеки стали влажными.

— Привет, Вилла! — с наигранным весельем, за которым клокотала ледяная ярость, сказал блондин. — Как это похоже на лирых и тилатинов! Спрятаться за спиной самки!

Грэст рванулся вперед, но Вирд успел удержать его.

С двух сторон к Вилле приблизились Лил и Фосса.

— Никто не прячется ни за чьими спинами, Ла-ант, — медленно, презрительно растягивая гласные, сообщила Фосса. — Законом наших стай и союза матерей мы сопровождаем Лирей в Священные земли.

— До исхода поединков она неприкосновенна, — подтвердила Лил. Она оглянулась и подмигнула мне. — А после можешь вступать в схватку с ее мужем. В очень, — протянула Лил, — очень, очень и очень короткую схватку.

Даже не видя ее лица, я чувствовала, как, говоря это, она улыбается.

— Ее мужем стану я, — коротко бросил Лант, и Грэст с Вирдом зарычали.

— У тебя есть шанс, — серьезно сказала Вилла. — Если хватит благородства и смелости биться за женщину в честном бою.

— А что тогда они тут делают? — подняв одну бровь, поинтересовался Лант. — Если совет и союз матерей выбрал вас?

Он скрестил на груди руки, чуть расставил ноги. Вся его поза говорила о том, что никуда отсюда уходить он не собирается.

— Так же, как и ты, они уже уходят, — сообщила Вилла.

— Эй, полегче! Мы даже поесть не успели! — возмутился Грэст.

— Спасибо, — сказала ему Фосса. — Мы очень голодны…

— Прямо жуть как! — подхватила Лил, и Грэст, злобно сверкнув желтыми глазами, пробурчал что-то типа того, что не стоит благодарности.

Лант шагнул в сторону и, выглянув из-за плеча Виллы, встретился со мной взглядом.

— До встречи в Священных землях, — сказал он с немного отстраненной улыбкой. — Или даже раньше.

Не говоря ни слова, он развернулся спиной и скрылся в кустах, которые бесшумно сомкнулись за ним.

— Ну, теперь-то, когда элсмирец свалил, можно нам, прежде чем уйти, поесть? — хмуро пробурчал Грэст таким тоном, словно заранее знал ответ.

— Ты шутишь? — возмутилась Лил. Она присела на корточки и аккуратно переворачивала коричнево-черные листья с завернутыми в них кусками мяса. — Здесь на всех мало. Здесь и на нас мало! Трудно было зайца покрупнее найти? Этот какой-то доходяга…

Грэст сердито рыкнул, но на выручку Лил пришла Фосса.

— Напомнить, из-за кого мы такие голодные и из-за кого лично я сбила в кровь ноги? — грозно спросила она. Подумала и махнула рукой в сторону Вирда: — Насчет туники претензий нет. Эе она нужнее.

По лицу Вирда мне стало ясно, что он не сразу понял, о чем говорит Фосса, был занят тем, что бросал умильные взгляды на собственноручно приготовленный обед.

А я только сейчас поняла, что бедра Фоссы прикрывает кожаная повязка с запахом, на поясе скрученный кнут и ножи, а перекрещенные широкие ремни с трудом сдерживают рвущееся наружу содержимое богатого декольте… Точнее, я даже не знаю, как назвать это явление, потому что всегда искренне считала, что декольте это такой вид сверху… а когда он не менее богатый снизу, да еще и с боков… В общем, я стыдливо отвела взгляд, а Грэст пробурчал что-то о том, что он старался для общей пользы, и что победителей не судят, и что, если бы он всех не спас, и все такое прочее… Встретившись взглядом со мной, запнулся, махнул рукой и заявил, что пока Бирд здесь, он тоже никуда не уйдет.

Вирд тяжело вздохнул, бросил почти нежный взгляд на меня и совсем умилительный — на мясо, передернул бугристыми плечами, и, не говоря ни слова, скрылся в противоположном направлении, чем Лант, миновав поляну в три прыжка.

Грэст развернулся ко мне, и я обхватила плечи руками, ощущая его взгляд на своей коже. Несколько секунд он рассматривал меня так пристально, словно ставил печать. Меня бросило в жар и одновременно заколотило.

— Мы продолжим, — прорычал он. — Обещаю.