Семь братьев для Белоснежки

— Вот так вот честно и невинно заявить: «Хочу тебя в мужья»? — с иронией уточнил он. — Ну почему, можно.

Она осторожно глянула на него исподлобья:

— И?

Егор со вздохом отвернулся и опустил стекло рядом с водителем. Потом достал сигарету и закурил. Алена выжидающе смотрела на его профиль в облаке сигаретного дыма. Скользнув взглядом по линии идеально прямого носа, остановилась на карамельных волосах, падающих на лоб. Поймала себя на мысли, что прямо сейчас хочет коснуться их пальцами и взъерошить.

«Глупое желание. Чего это я? Он же не мальчишка».

Хотя, возможно, именно этого ей и хотелось — стряхнуть с него эту серьезность, словно приклеенную самым надежным клеем, чтобы он, как мальчишка, ответил ей, не задумываясь: «А что, давай поженимся!»

Со вздохом Алена отвернулась от Егора и посмотрела в окно.

Не скажет он такого. Он слишком ответственный, чтобы вот так вот вдруг…

— Когда в следующем году тебе исполнится восемнадцать, — произнес Егор, и Алена невольно затаила дыхание, — если к тому времени не передумаешь, сделаю тебе предложение.

Она смотрела на него, широко распахнув глаза, — не шутит? Смотрит на дорогу, спокойным взглядом провожая машину, которая только что пронеслась мимо них. Нет, не шутит. Конечно, не шутит, это же Егор — он всегда серьезный.

«Восемнадцать, значит?» — подумала Алена, и, скрывая улыбку в уголках губ, тоже посмотрела на дорогу.

— И все-таки ты… такой старомодный.

Ей хотелось улыбаться во весь рот и даже смеяться. Хотелось говорить глупости, шутить и вообще балаболить без умолку. Хотелось кинуться к нему с объятьями. Хотелось. Но Алена так боялась спугнуть то счастье, которое сейчас ощущала — тихое и одновременно безудержное, как взмах крыльев колибри, как сердцебиение колибри, — что ей оставалось только молча смотреть на дорогу, сдерживая рвущуюся из самого сердца счастливую улыбку.

Когда они вернулись, в доме по-прежнему не горел свет. Пока Егор ставил машину в гараж, Алена направлялась мимо аккуратно подстриженных кустарников вечнозеленого кипариса к главному входу особняка. Она улыбалась и сейчас, когда Егор ее не видел, даже не пыталась сдерживаться.

Еще вчера в это самое время она собиралась к Белому озеру, мучимая мыслями о том, что Егор все еще любит свою бывшую невесту, однако проклятие мешает им быть вместе, делая своими заложниками не только их, но невольно и ее — Алену. И вот, спустя всего лишь сутки, она знает, что ее чувства взаимны. Кому расскажи, что так бывает, — никто не поверит.

Когда Алена поднималась по лестнице, она вдруг почувствовала, как грудь пронзила резкая боль — где-то в районе сердца. Алена непроизвольно остановилась, но боль исчезла так же быстро, как и возникла. Странно, подумала Алена, с сердцем у нее никогда не было никаких проблем. Как и вообще со здоровьем.

— Что-то случилось? — раздался позади голос Егора.

Она бросила на него взгляд через плечо, и он пояснил:

— Ты вдруг остановилась.

Алена улыбнулась.

— Нет, ничего. Все хорошо.

Глава 49. СЕСТРА ИЛИ НЕВЕСТА?

Если бы Алена знала, что случится в этот день — она бы ни за что не встала с постели. И ни за что не вышла бы из дома.

В понедельник утром Алена просыпалась тяжело — сказалась прошлая ночь без сна. В изножье кровати в позе сфинкса сидела кошка — черное пятно на белых простынях. Она не появлялась здесь прошлой ночью, и сейчас смотрела парой желтых глаз с таким выражением, будто спрашивала: «Не натворила ли ты дел, пока меня не было?»

Алена зевнула, откидывая одеяло. Она слишком потакала своему воображению — кто знает, о чем на самом деле думает это загадочное существо?

Включив настольную лампу — на рассвете в комнате все еще было сумрачно, — Алена взяла смартфон, разблокировала экран и открыла календарь. Полистала его, отсчитывая месяцы. Шесть. До ее восемнадцатилетия шесть месяцев. Мечтательно улыбаясь, она отложила смартфон и пошла переодеваться.

Не то чтобы ей очень хотелось побыстрее замуж. Фраза о замужестве вырвалась у нее нечаянно и не совсем осознанно. Всерьез о таких вещах она и не думала даже. Скорее, этот маленький ритуал — подсчет месяцев до восемнадцатого дня рождения, — к которому Алена пристрастилась со вчерашнего дня, был символом того, что Егор хочет быть с ней.

Он хочет быть с ней — вот, что заставляло ее улыбаться самой себе.

За завтраком, когда вся семья собралась за столом, Альма вдруг сказала:

— Алена, я хотела с тобой поговорить.

Услышав в ее голосе напряжение, девушка подняла глаза.

— Поговорить?

Альма прокашлялась. Казалось, она волнуется.

— Я понимаю, что ты почти совсем взрослая, и, возможно, тебе это уже не нужно, но…

Альма посмотрела на своего мужа, словно хотела заручиться его поддержкой. Алена забеспокоилась: что происходит?

— В общем… мы с Сашей поговорили и решили, что было бы неплохо, если бы ты стала моей дочерью по-настоящему.

За обеденным столом воцарилось молчание. Алена удивленно поморгала. О чем говорила Альма? Разве можно стать чьей-то дочерью по-настоящему?

— А-а-а… Это как?


— Гм-гм, — прокашлялась Альма и тепло улыбнулась девушке: — Я бы хотела тебя официально удочерить.

Алена застыла с открытым ртом. Услышав от Альмы, что та хочет поговорить, она ожидала чего угодно — от «Мы решили, что после школы ты должна жить отдельно», до «У тебя будет еще один братик», — но точно не этого.

— Зачем? — ошеломленно спросила она.

Альма растерянно развела руками и посмотрела на своего мужа, будто обращаясь за помощью. Аленкин папа улыбнулся дочке.

— Ну, понимаешь, Лешка, у тебя ведь фактически никогда не было матери. Ты ее не помнишь, да и не можешь помнить, поэтому, когда Альма предложила, я подумал, что идея неплохая.

Супруги снова переглянулись, обменявшись смущенными улыбками.

— Конечно, ты уже взрослая, и… — повторила Альма; видимо, из-за того, что много об этом думала. — Может быть, мое желание немного эгоистичное. У меня всегда рождались сыновья. Я люблю их больше жизни, но, честно говоря, мне всегда хотелось дочку, поэтому, если ты не против…

— Извини, мама, — вдруг раздался за столом холодный строгий голос.

Алена с заминкой поняла, что это сказал Егор. Все взгляды тотчас обратились к нему.

— Мне жаль тебя огорчать, — сказал он, глядя на Альму. — Но я не позволю тебе удочерить ее.

— Егор! — потрясенно воскликнула его мать. — Почему ты так негативно настроен? Мне казалось, что мы уже смогли стать одной семьей!

Егор сделал глубокий вздох и, встав из-за стола, направился к выходу из столовой. Поравнявшись с Аленой, он остановился позади нее. Она не видела его, но почувствовала, как на ее голову легла теплая ладонь.

— Когда ей исполнится восемнадцать, я собираюсь сделать ей предложение и, надеюсь, ваша дочь его примет.

Алена вдруг поняла, что Егор сейчас обращался к ее отцу. А еще осознала, что все в столовой в эту самую секунду смотрят на них, и от волнения едва не выронила вилку.

— Ей нельзя быть моей сестрой, — сказал Егор. — Поэтому она не может стать твоей дочерью, мама. А теперь извините, у меня назначена встреча.

Когда его рука исчезла с Аленкиной макушки, девушка бросила взгляд через плечо, успев заметить, как Егор вышел из столовой. Алена обернулась — все смотрели на дверь, за которой он исчез. Аленкин отец перевел взгляд на дочь, и в этот момент раздался хохот. Смеялся Слава.

— Уметь надо, — сквозь смех сказал он. — Ошарашил всех и спокойно пошел заниматься делами. Мой старший брат круче всех.

— Офигеть, — проронил сидящий рядом с Аленой златовласка; похоже, он пребывал в состоянии шока.

— Ты счастлива, сестренка? — спросил Артур, улыбаясь Алене с противоположной стороны стола. — Я хотел оставить тебя себе, но, так уж и быть, уступлю ему. Лишь бы сестренка была довольна.

— Артур! — услышав сына, вознегодовала Альма. — Ты что такое говоришь?

Алена в очередной раз мысленно посетовала на склонность Артура так откровенно говорить вещи, которые любой другой постеснялся бы произнести вслух, но не ответила — перехватила в этот момент изучающий взгляд отца.

— Аленка, ты… что-нибудь об этом знаешь? — осторожно спросил папа.

Несколько секунд Алена смотрела на единственного родителя, едва дыша то ли от волнения, то ли от неловкости, потом издала короткое «Угу» и кивнула, тотчас же опустив взгляд в тарелку, хотя еда волновала ее сейчас в последнюю очередь.

Папе тоже понадобилось несколько секунд, чтобы осознать ответ дочери, после чего он кашлянул — похоже, ему тоже было неловко, — и сказал:

— Ага. Понятно.

И уже обращаясь к Альме, подытожил:

****- Ну что ж… видимо, удочерение… нам не подходит.

Альма растерянно посмотрела сначала на своего мужа, потом на Алену, потом на дверь, за которой пару минут назад скрылся Егор, и пробормотала, заикаясь:

— Н-неожиданно.

Наблюдая за реакцией всей семьи, Алена вспомнила о еще одном обитателе этого дома, который никак не мог присутствовать за завтраком.

Аглая была в доме. Не здесь, не в столовой, но Алена определенно ощущала присутствие призрака в стенах особняка.

Слышали ли она слова Егора, которые так всполошили всю семью? Если и нет, то она об этом определенно узнает — кто-нибудь обязательно упомянет это в разговоре, да и Альма с папой, скорее всего, оставшись наедине, обязательно обсудят.

Какой будет реакция Аглаи? Стоит ли Алене в ближайшее время ждать нападения белой волчицы? А если она нападет не на нее, а… на Егора? Этого Алена боялась больше всего.

В этот день в школу ее и Женю с Митей вызвался подвезти Артур — ему было по дороге. На недавно купленном джипе он ехал в Гнежин — на встречу с руководителем труппы Гнежинского Большого театра, к которой должен был вскоре присоединиться. С ними сегодня ехал и Влад — на машине добираться до Гнежина намного быстрее, чем на автобусе, поэтому, выйдя сегодня позже из дома, он не сильно рисковал опоздать на лекции.

— Буду рад, если ты станешь моей невесткой, — улыбнулся он Алене, когда они вдвоем выходили из дома.

— И ты туда же? — буркнула в ответ Алена, но не сдержалась, и улыбнулась в ответ.

Влад тихо рассмеялся.