Русский брат. Земляк

Во дворе и на улице все вымерло. Киллер не нервничал так, не прятался от света фонарей даже преследуя прокурора с заряженным пистолетом в кармане. Пудель без конца дергал поводок, принюхивался к незнакомому миру. Слепцов оглядывался по сторонам — ни души. Но человека с собакой легко увидеть из окна. Кругом одни дома — невозможно выбрать место, которое не просматривалось бы сверху.

Свободной рукой он вытер пот со лба. Проклятье! Надо что-то придумать. Включил подсветку часов — так и есть, он пропустил время, забыл принять поливитамин. Впервые с тех пор как взялся глотать полезные разноцветные шарики. Плохой признак.

Не прошло и пятнадцати минут с начала прогулки как человек и собака вернулись обратно. Пудель был явно разочарован. Но Слепцов оказался дома как раз вовремя: не успел он переступить через порог, как зазвонил телефон.

— Тебе надо отдохнуть на свежем воздухе, — голос шефа звучал так отчетливо и ясно, словно он находился здесь, в комнате. — Хватить коптиться в городе.

«Неужели кто-то вышел на след?» — кольнуло Слепцова, но вслух он только поинтересовался:

— Когда?

— Ориентировочно завтра. Подъезжай к шести вечера на Курский вокзал. Там тебе отдадут билет и все объяснят.

Не успел Слепцов повесить трубку, как позвонили в дверь.

— Здорово, начальник. Тебя отыскать трудней, чем сто баксов на тротуаре.

Это был Шустов, пронырливый, вездесущий человек, при посредничестве которого Слепцов несколько раз получал выгодные заказы. За услуги Шустов брал немного: два процента.

— Ты отлично знаешь — я поменял род занятий, — без намека на любезность встретил позднего визитера Слепцов.

Как этот тип сумел вычислить его новый адрес?

— Собакой обзавелся? Поздравляю. Если гадит, надо мордой тыкать, иначе не отучишь.

— Что у тебя срочного? Честно говоря, я уже спать собрался.

— Знаю я про твой здоровый образ жизни, — усмехнулся Шустов, показав гнилые, изъеденные кариесом зубы. — Не то что у нас, грешных… Хата ничего, просторная. Дела пошли в гору? Ладно, не стану тебя томить. Есть уникальная возможность: солнцевской братве понадобился специалист. На своих они в этом деле не полагаются.

Он сделал паузу, ожидая вопросов, но Слепцов отправился за тряпкой, чтобы подтереть за пуделем очередную лужу.

— Обещают весомые бабки. Мой процент ты знаешь — в Москве уже никто так дешево себя не ценит. Я тоже поднял ставку. Все по-старому только для старых друзей.

— Помнишь, что случилось в последний раз? Больше я не хочу рисковать. Да еще связываться с «солнцевскими». Если опять выйдет что не так, они голову отпилят.

— Не валяй дурака, — Шустов открыл холодильник, достал пачку с фруктовым йогуртом и, заглотав содержимое, вытер губы тыльной стороной ладони. — Сходи узнай, чего они хотят — отказаться всегда успеешь. Как звать твоего красавчика?

— Не знаю, — чуть не сорвалось у хозяина.

Живо, на ходу придумать кличку.

— Билл.

— В честь Клинтона? Билл, дай лапу. Есть даже стих такой: «Дай Билл на счастье лапу мне». Или нет — там Джек… Билл, смотри сюда, — нагнулся Шустов. — Не реагирует ни хрена.

— Не нравишься ты ему.

— Короче, я тебе оставлю номер. Надумаешь, звони. Только не затягивай — конкуренты перебьют.

— Визитка? — удивился Слепцов.

— Да, телефон одной фирмы на Юго-Западе.

— Забери свою бумажку. Только мусоришь мне, — хозяин смял пустую пачку от йогурта, чтобы выкинуть ее в ведро.

— Не базарь, я ухожу. Не нужна бумажка — возьми и выбрось. Можешь сжечь и пепел с балкона пустить по ветру.

Когда дверь за Шустовым захлопнулась, киллер облизнул пересохшие губы. Шеф с самого начала не скрывал от него, кто такой Глебов и чьи интересы он обслуживает. Что означает эта визитка? Приглашение на казнь? Не похоже — родная мафия не страдает излишним пристрастием к красивым жестам. Они просто сломают дверь, а потом кожу сдерут живьем, выясняя заказчика.

Значит, проверяют — откажешься ли ты от выгодного предложения. Проверяют, наверно, не только тебя. И Белозерский в курсе их затеи — вот почему он торопил с отъездом.

Но он опоздал: предложение уже успели вручить. Если оно останется без ответа, ни в какой глуши не скроешься от братвы. Да и не пустят тебя улизнуть. Тому же Шустову могли поручить отслеживать все твои перемещения в ближайшие Дни.

Идти к ним своими ногами? После того как Шустов видел в квартире пуделя? Зачем было пускать этого пройдоху, мерзавца, ублюдка паршивого?

Спокойней, надо все хорошенько взвесить. Допустим, Шустов знает о пропавшем пуделе и его приметах. Опять же — какой смысл тогда затевать разговор о заказе, лишний раз наводить на подозрения? Все и так ясно. Можно звонить из ближайшего автомата.

Нет, они пока просто закидывают сеть.

Попросить помощи у шефа? Он предложит только одно: слинять прямо сейчас. А «солнцевские» только и ждут: пусть дернется Слепцов, пусть попробует прорваться из Москвы. Значит разгадал игру, а разгадать ее может только убийца прокурора.

Пудель запрыгнул на кресло, поставил передние лапы на подоконник, ткнулся носом в стекло. Слепцов намотал ему поводок вокруг шеи, затянул изо всей силы, глядя в потолок. Собачонка даже визгнуть не успела. Только отчаянно задергалась всеми четырьмя ногами.

Конец. Он упаковал теплый трупик в большой непрозрачный полиэтиленовый пакет, сунул в сумку. Накинул куртку и снова отправился на улицу.


Прошел два квартала, три, четыре. Рука почти не чувствовала веса. Он даже расстегнул молнию на сумке — убедиться, что Билл на месте. Слегка поташнивало от отвращения, а ведь людей он кончал спокойно — через десять минут после выстрела, смешавшись с толпой, мог купить себе банан или киви. Стрелять все-таки легче: все происходит на расстоянии, как бы не взаправду.

Проехала, не остановившись, милицейская патрульная машина. Все, уже достаточно далеко. Он зашел во двор и вдавил плотно перевязанный пакет в полный до краев мусорный ящик. Накидал сверху несколько пустых коробок из соседнего. Пока начнет смердеть, приедет мусоровоз — все заберет.





* * *


Утром Слепцов позвонил по телефону с визитки. Долго никто не брал трубку. Наконец, невыспавшийся голос посоветовал перезвонить через полчаса.

— Пока никого нет.

«Может я попусту накручиваю себя?» — подумал Слепцов.

Он вышел в магазин, стараясь не показывать заинтересованного внимания к окружающим. Следят за ним или нет? Парень с косичкой делает вид, что кого-то ждет. Другой, в «вареных» джинсах слишком долго покупает сигареты в ларьке. Человек в мятом плаще талантливо разыгрывает из себя пьяного. Нет, от этого в самом деле несет водкой за три версты.

Слепцов вернулся домой, так и не обнаружив явных признаков слежки. Позвонил еще раз.

— Я насчет работы.

Шустов свалил и даже не объяснил, что говорить.

— Какой работы?

— …Мне дали этот телефон… Разовая работа, по договору.

— Да-да. Давайте прямо сейчас. Только уточню куда.

Слепцов застыл с трубкой. Вспомнил про поливитамин, достал упаковку. Время тянулось медленно, сворачиваясь в клубок.

С того конца линии объяснили куда подъехать. Так и есть, место на отшибе. Проверяют, суки. Может все-таки на вокзал? Нет, это точно проигрышный вариант, как пишут в его книге по шахматам.

Брать с собой оружие? Все равно обыщут и отберут… Мог бы Белозерский оплатить ему пластическую операцию? Или инсценировать его смерть? Об этом надо было думать сразу после сделанного дела. Сейчас поздновато. Остается только выдержать экзамен. Надо повторять себе: у них нет улик, нет улик. Хотя зачем они братве?

«Поторопились со Слепцовым. Ну ладно, только скиньте куда-нибудь труп.» И окажется он на городской свалке по соседству с беднягой Биллом.





Глава третья. Торг впустую




В бане был всего один такой номер: со статуэтками по углам бассейна, с мраморными скамьями. Зиба с Алиной плескались в бассейне, сплетаясь и расплетаясь в прохладной воде. Потом снова ныряли в пещеру парилки, где перехватывало дыхание от обжигающего ноздри жара.

— Ты мне сделала сегодня подарок, — разлепила губы Алина. — Первый раз в жизни не могу найти подходящих слов.

— Иди ко мне, — Зиба посадила ее на колени, провела ладонью по спине сверху вниз. — Слова очень мало стоят.

— Сейчас задохнусь — легкие горят. Скоро дым повалит из всех отверстий.

— Терпи, я тоже терплю. Глаза уже сварились всмятку в этом пекле.

— У тебя очень целеустремленный взгляд. Ты видишь какую-то свою цель сквозь все на свете — сквозь стены, сквозь темноту. Там, в «Караван-сарае», сквозь танцовщицу. Сейчас сквозь меня.

— Я уже на половине дороги, — пальцы Зибы стали как будто тверже.

— Еще чуть-чуть и я отключусь, — простонала Алина.

Зиба подхватила ее на руки, вынесла из парилки и кинула в бассейн, подняв тучу брызг. Алина испытала ни с чем не сравнимое чувство — наверно, новорожденный переживает его, протиснувшись на свет божий через узкий, сдавливающий проход.

Вокруг роились светящиеся пузырьки, вместе с ними она выплыла на поверхность. Смуглая, с узкими бедрами Зиба смеялась, широко расставив ноги на самом краю бассейна.

— За эти полдороги я уже заработала себе на «вышку», — вернулась она к разговору, когда насухо вытерла Алину махровым полотенцем.

Жена дирижера спокойно отнеслась к этой новости. Она парила в состоянии полной невесомости и ни одна новость в мире не смогла бы насторожить или испугать ее.

— А что в конце, какой приз?