Разрушенная

– Иногда лучше не знать, – отвечаю я.

Он смотрит, молчит, чуть погодя кивает.

Разворачивает бутерброды.

– С сыром подойдет?

Мы жуем, когда из-за камней появляется Лен.

– Здравствуй, малыш Финли, – приветствует он.

Финли кивает:

– Здравствуй, старина Лен.

– Нахальный сопляк. Хорошее место для пикника в холодный день. Можно присоединиться? – спрашивает Лен и усаживается на камень, с которого видно тропу в обе стороны.

Финли знакомит нас, Лен достает из рюкзака печенье, делится с нами. После шока, пережитого у детского дома, после холода, поспешного отступления и лазания по скалам, от которого стонут мышцы, двигаться не хочется, но какая-то часть меня готова кричать от страха и бежать куда глаза глядят.

Финли расспрашивает Лена о погоде и состоянии трассы, и, пока тот отвечает, у меня закрадывается подозрение: не слишком ли пристально Лен на меня смотрит?

Невзирая на ветер, он все так же сидит на возвышении и то и дело оглядывается на тропу.

– Скоро нам составят компанию, – говорит Лен, и его слова вызывают у меня тревогу. Он снова поворачивается к нам. – Решили, что рассказывать?

Мы с Финли обмениваемся взглядами. У меня непроизвольно напрягаются ноги: хочется вскочить и бежать по тропе в другую сторону.

– Убегать бессмысленно, тебя увидят, – предупреждает Лен. – Кроме того, мы просто трое отдыхающих, прекрасно провели время вон на той седловине, а потом устроились пообедать, разве не так? Нам скрывать нечего.

Теперь я слышу приближающиеся шаги; кто-то быстро идет к нам. Если это люди из приюта, они двигаются гораздо быстрее, чем я ожидала. Потом появляются двое: должно быть, разделились там, где расходится тропа.

Лен кивает им:

– Привет.

Лордер улыбается, и выглядит это неестественно.

– Здравствуйте. Хороший денек для прогулки? Сегодня гулять?

– Ветер до костей пробирает, – отвечает Лен. – Как раз такой, как мне нравится.

– Вы куда ходили? – спрашивает лордер, и Лен подробно объясняет, в то время как мы с Финли сосредоточенно жуем печенье.

Лордер задумчиво кивает:

– Понятно. Видели еще двух путников, одна из них девушка? Они заблудились, нам кажется.

– Недавно заметил двух девушек. Они свернули на тропу, по которой вы пришли.

Лордеры отходят в сторону, перебрасываются парой фраз. Разговаривают по рации, бросают в нашу сторону последний взгляд, потом удаляются по тропе, откуда появились.

– Вот и ладно, – говорит Лен. – Давайте убираться отсюда к черту, пока они не догадались, что их надули.

Мы быстро укладываем вещи и выступаем в противоположном направлении. Лен шагает широко и на каждой развилке всякий раз сворачивает в другую сторону, кружит и запутывает след так, что нам теперь без него не выбраться, и, наконец, выводит нас на другую сторону к подножию горы.

Лен уступает Финли место впереди, а сам идет передо мной, сбавляя шаг, так что мы с ним отстаем.

– Думаю, надо поговорить, – тихо произносит он. Да, Лен помог нам сегодня, но что мне можно ему рассказать?

– Спасибо за помощь, но…

– Я узнал, что ты ищешь партнера по шахматам. Анита, не так ли?

Я останавливаюсь как вкопанная. Лен? Он контакт Эйдена из ПБВ? Лен подмигивает.

– Тебя трудно выследить, девочка.

– Вы сегодня шли за нами?

– Мне повезло. Финли одолжил мою машину. Я узнал у него, что вы идете вместе. На ключах от машины есть маячок. Итак? Что случилось?

Сначала делаю то, что обещала. Достаю из кармана снимок Мэдисон, который носила с собой с момента подачи объявления.

– Можете передать в ПБВ?


Он медлит.

– Могу. Но надежды мало, – говорит он. Откровенные слова смягчаются печалью в его глазах.

– Знаете, куда ее увезли?

– Не знаю, но догадываюсь. По дороге на Хоннистер есть рабочая тюрьма для женщин. На сланцевой шахте. Возможно, она там. Туда попадают почти все, кого забирают в нашей округе.

Я с облегчением вздыхаю.

– В тюрьме – значит, живая.

– Иногда это не лучший вариант, никто оттуда еще не возвращался. Но давай дальше, пока время не вышло. Что такое ты сделала сегодня, чтобы лордеры тобою заинтересовались?

Я не успеваю решить, что мне следует рассказывать, а что нет, потому что раздаются приветственные крики – нас догоняет еще одна группа гуляющих. Вместе идем до самой парковки, где стоят наши машины.

– Подбросить, старина? – спрашивает Финли.

– Ну и наглец, – отвечает Лен. – Вообще-то да. А с учетом того, что это, похоже, моя машина, поведу я. Большое спасибо.

Финли с неохотой протягивает ему ключи.

– Как ты сюда добрался? – спрашиваю я.

– По горам, по долам, – ухмыляется Лен.

У меня отвисает челюсть. Сколько же миль он прошел? Выглядит стариком, а вокруг нас круги нарезал.

Когда выезжаем на дорогу, Лен смотрит на меня в зеркало.

– Потенциально ты одна из новых учащихся в секции парков, не так ли? В первый же день я веду группу на прогулку, так что увидимся в понедельник. Тогда поговорим.

Он делает легкое ударение на слове «тогда». Не хочет, чтобы Финли что-нибудь знал.

Лен ведет машину в сторону Кезика, Финли между тем принимается насвистывать.

– Тебе ужасно весело, – замечаю я.

Он искоса смотрит.

– Мы их только что сделали, разве не так? Знаю, ты не хочешь рассказывать, почему они за тобою гнались, но мне все равно. Всякий раз, когда лордеры не получают того, чего хотят, я счастлив.

Понимаю, о чем он, но не чувствую радости. Мы на самом деле от них ушли? Всю дорогу до Кезика внимательно смотрю вперед, готовлюсь увидеть ее перегороженной.

Кажется, что камера прожжет дыру в моем кармане. Эйден должен получить эти снимки. Здесь доказательства: лордеры нарушают закон, они подвергают Зачистке маленьких детей. Игнорировать такое невозможно. Может, это тот случай, который заставит, наконец, всех подняться, встать вместе и сказать лордерам «хватит»?

Чувствую панику из-за того, что уникальные снимки существуют только здесь, у меня в камере. Если лордеры зададут мальчишкам правильные вопросы, то узнают, что «Лево» на их руках сфотографировали. И сделают все, чтобы найти меня. А если узнают, кто я… Я погибла.

Такие поступки противоречат инстинкту самосохранения. Но я должна выжить. Должна передать снимки Эйдену.

Мы должны рассказать обо всем и остановить это.





Глава 22




– Мы можем поговорить?

Стелла улыбается – рада, что я пришла к ней, и вид у нее при этом такой абсурдно счастливый, что в груди возникает какое-то нехорошее чувство.

– Конечно, заходи.

Я вхожу в ее офис и запираю за собой дверь.

Она удивленно вскидывает бровь.

– Похоже, дело серьезно. Все в порядке?

– Нет. Не совсем.