Прыжок над пропастью
Часть 66 из 80 Информация о книге
– Если мы его не заберем, Росс будет использовать его как орудие против меня. Оливер недоверчиво переспросил: – Ты хочешь заехать к себе домой и забрать сына? – Мы должны это сделать. – Ты понимаешь, что с тобой произошло и что мы делаем сейчас? – Да… вроде бы понимаю. Оливер попытался разубедить ее. Каждые несколько секунд он проверял ее реакцию, желая убедиться, что она в достаточной степени пришла в себя и все понимает. Вроде бы она в норме. Но после того как он логически доказал ей, как опасно ее стремление, она оставалась по-прежнему непреклонной и заявила, что они должны забрать Алека. Оливер посмотрел на часы. Без пяти девять. Вера дотронулась до его плеча и развернулась к нему. В глазах у нее плескался страх. – Прошу тебя, Оливер. Не знаю, на что еще способен Росс… Если что-нибудь случится с Алеком… если он что-нибудь сделает ему, чтобы отомстить мне… я не переживу… Оливеру не понравилось ее состояние, но он понял. – Мы его заберем, – обещал он. – Прямо сейчас поедем за ним. 92 Входная дверь была закрыта на цепочку. За дверью бесновался Распутин. Стараясь перекричать его лай, Вера, стоя на пороге дома в Литл-Скейнз, звала: – Мама, открой дверь! – Я звоню в полицию. Ради твоего же блага! – отвечала мать. Вера замолотила в дверь кулаками и завопила: – Сейчас же открой дверь! – В порыве отчаяния обернувшись к Оливеру, она сказала: – Где твой мобильный? Набери здешний номер – быстро! Заблокируй его, чтобы она не могла никуда звонить! – Скажи номер. Повторяя про себя цифры, Оливер подбежал к джипу и набрал нужный номер. – Пусти меня, или я разобью окно! – кричала Вера. Она быстро соображала. Ключ от парадного подходит также и к двери черного хода, которая вела на кухню, но мама наверняка и на нее накинула цепочку. Мама боится здесь, в глуши. – Мама! – От отчаяния голос срывался на визг. – Мама, черт побери, впусти меня! Через окно-фонарь кабинета Росса Вера видела мать, которая стояла у стола и держала в руке телефонную трубку. Она уже собиралась подбежать к окну, постучать в него, разбить, если нужно, как вдруг из-за двери послышался тоненький голосок: – Мама! Мамочка приехала! – Алек! Милый! Сними цепочку! Дверь открылась, и на крыльцо выбежал Распутин, едва не сбив ее с ног. Алек подскочил к ней, обвил руками ее шею и крепко обнял. Оливер стоял за ней, поднеся к уху мобильный телефон. Вера, минуя холл, вбежала в кабинет Росса, выхватила из рук у матери трубку и вырвала базу радиотелефона из сети. – Он травит меня! – крикнула она матери. – Дура ты, мой муж регулярно травит меня, а ты ему помогаешь! – Вера, послушай… Послушай меня, дорогая, ты сейчас не… – Послушайте меня, – сказал Оливер. – Миссис Филлипс, я… – Я вас помню, вы уже приезжали сюда. Кто вы такой? Что вы делаете с моей дочерью? – Я врач вашей дочери. – Моя дочь наблюдается у доктора Риттермана. Оливер подал Вере знак глазами. – Паспорта, – сказал он ей. – Одежда. Вера бросилась к двери. Оливер приблизился к ней и прошептал в самое ухо: – Выдерни все телефоны в доме из розеток. Мобильный у нее есть? Вера покачала головой. – Две минуты, и нам пора выбираться. – Он развернулся к ее матери. – Миссис Филлипс, вы слышали о таком наркотике – кетамине? Маргарет Филлипс, босая, в мешковатой футболке и джинсах, скрестила на груди полные руки: – Ну и что с того? – Это анестетик, который вызывает галлюцинации и поведение, сходное с психозом. Ваш зять регулярно давал кетамин вашей дочери. – Моя дочь очень опасно больна. – Нет, ее болезнь не так опасна – пока что. Мне кажется, с ее болезнью мы справимся. Но наркотик, который регулярно подмешивает ей ваш зять, не имеет никакого отношения к ее болезни. Он дает ей наркотик, потому что он психически болен. – Вы сами не понимаете, что несете. Росс боготворит мою дочь. Он самый лучший муж и самый преданный отец на свете, и, кроме того, он один из самых блестящих хирургов в нашей стране. И не надо убеждать меня, будто… – Миссис Филлипс, прошу вас, выслушайте меня… – Нет, это вы выслушайте меня, – перебила его мать Веры. – Менее десяти минут назад мне звонили из клиники «Гроув» и сообщили, что к моей дочери приезжал посетитель, некий доктор Оливер Кэбот, – очевидно, это вы и есть, – а потом моя дочь пропала. Меня просили сообщить им, если она объявится здесь. Именно так я и намерена поступить. – Разве вы не любите Веру? – спросил Оливер. Он попытался посмотреть ей в глаза, но мать Веры была слишком зла, слишком взвинчена. – Она моя дочь, доктор Кэбот. Я очень люблю ее. – Тогда помогите нам. Если вы отправите ее назад, в клинику «Гроув», муж, скорее всего, убьет ее. – Вот как? – язвительно усмехнулась Маргарет Филлипс. – А вы, полагаю, намерены чудесным образом исцелить ее? – Да, – кивнул Оливер. – Не чудесным образом, а просто – исцелить, вылечить. В глазах женщины на миг мелькнуло замешательство. – Мою дочь направили на принудительное лечение. Если вы и в самом деле ее врач, надеюсь, вы будете действовать по закону и вернете ее в больницу, в которой ее содержат. – Мистер Рансом специально пичкал Веру наркотиками; он хотел, чтобы ее признали душевнобольной, невменяемой, чтобы ее отправили на принудительное лечение! У меня есть доказательство. – Оливер достал из кармана конверт, надписанный сестрой Даррент, вскрыл его и извлек оттуда пробирку. – Здесь кровь вашей дочери. Завтра я отдам ее на анализ в лабораторию, и там, скорее всего, обнаружат кетамин. Кое-кого ждут серьезные неприятности, так как придется объяснять, как в ее кровеносной системе оказался анестетик, применяемый в травматологии. – Что бы он ни делал, он поступает так из самых лучших побуждений. Я бы спокойно доверила ему собственную жизнь. Я ясно выражаюсь? – Я увожу Веру, а она забирает с собой сына. Я отвезу их в любое место, куда она пожелает, и, если вы на самом деле любите дочь, вы отпустите ее и не станете никому сообщать о том, что она была здесь. – Я позвоню в больницу, как только вы увезете ее отсюда! Если вы на самом деле ее врач, предлагаю вам оставить Алека здесь, а мою дочь отвезти назад, в клинику. В противном случае вас ждут очень крупные неприятности. – Миссис Филлипс, – Оливер решил сделать последнюю попытку, – пожалуйста, поверьте мне, прошу вас. Скажите, что мне сделать, чтобы убедить вас? Мать Веры по-прежнему стояла, скрестив руки на груди. – Доктор Кэбот, Росс подробно рассказал мне о вас, – заявила она. – Вы – шарлатан, но вам каким-то образом удалось околдовать мою дочь. По-моему, вы злой и опасный человек. Вы не сумеете ни в чем убедить меня, доктор Кэбот. Скорее ад замерзнет, чем вы убедите меня в своей правоте. 93 По ту сторону матовой стеклянной перегородки находился телефон, и он звонил, звонил – все громче с каждым звонком. Надо подойти, надо ответить, надо, надо… Он ударился о стекло головой. Потом еще раз, сильнее. Стекло было мягким; оно оказалось полиэтиленовой пленкой, пленка растягивалась, и он навалился на нее всей тяжестью, чувствуя, что она подается, рвется… Вдруг она снова отвердела и превратилась в стеклянную стену, которая взрывалась миллионами осколков. Лицо ожгло раскаленным воздухом. Вокруг распадались осколки стекла – и вдруг они превратились в перья, которые поднимались вверх и разлетались по комнате. Над ним смыкались холодные черные волны размером с дом. Он вскрикнул и поднырнул. Открыл глаза. Странный прозрачный свет. Один источник света, дверь, ведущая в коридор, оттуда льется яркий свет, а здесь темно. Звонит телефон. В кровати. Он потянулся к прикроватному столику, но столика на месте не оказалось. Где я, черт подери? Звонки все громче. Телефон справа от него. Он спит с левой стороны кровати. Все слева от него. Вода, книга, носовой платок, будильник, телефон. Телефон оказался справа.