Прыжок над пропастью

Росс тоже поднялся – неуклюже от удивления:

– Эй, вы куда?

Кейвен повернулся к нему лицом, и Росс впервые понял, что частный сыщик не так-то прост.

– Клиенты нанимают меня, мистер Рансом, потому что у них проблема. Поверьте, я все перевидал, я не шучу. Если вам нужен скользкий тип с мощной камерой, поищите в справочнике «Желтые страницы». Вы ведь просите постороннего человека перевернуть с ног на голову вашу жизнь, жизнь вашей жены, а также жизнь ее любовника – если ваши подозрения справедливы и он у нее имеется. – Зрачки его расширились; в глазах читались боль и печаль. – Подумайте, мистер Рансом: целых три жизни. Всем нам приходится как-то сосуществовать на нашей планете – вот моя философия. Мне нравится, когда клиент подходит к делу хладнокровно. Если не хотите успокоиться, мне нет нужды работать на вас. Утро сегодня погожее, возьму выходной, выйду в устье Темзы порыбачить на лодочке. Мне будет приятнее, да и вам, наверное, тоже.

– Слушайте, погодите… Я не знаю, что сказать…

– Не думаю, что человек вашего ума, мистер Рансом, должен смущаться. – Сыщик снова поставил сумку на пол. – Кажется, Чарльз Дарвин написал, что человек достигает наивысшего уровня развития тогда, когда приходит к выводу, что он должен контролировать свои мысли. Вы человек умный – превосходный экземпляр выживания путем естественного отбора. Мне бы хотелось, чтобы вы прислушались ко мне, – иначе я сейчас выйду вон в ту дверь и отправлюсь рыбачить. – Он поднял вверх руки ладонями наружу. – Выбор за вами.

«Неужели мне хочется, чтобы на меня работала эта маленькая заносчивая вонючка?» – удивился Росс.

Но если он его выгонит, придется искать другое агентство, начинать все сначала. Он глубоко вздохнул и сказал:

– Я вас слушаю.

Частный сыщик кивнул:

– Вот и хорошо, теперь мы успокоились. Может, снова сядем? – Он вытащил из сумки компьютер, поставил себе на колени и откинул крышку. – Я хочу, чтобы, пока я на вас работаю, вы хорошенько подумали обо всех осложнениях, мистер Рансом. В любое время, как только вы захотите прекратить слежку, наберите номер мобильного телефона, который я вам дам. – Он пытливо взглянул Россу в лицо и углубился в компьютер.

– Кажется, – заметил Росс, – вас мучает совесть.

– Мне хочется спокойно спать по ночам.

– Мне тоже хочется спокойно спать по ночам, – ответил Росс. – Мне хочется спать, не мучаясь мыслями о том, с кем трахается днем моя жена.

Кейвен уставился на монитор.

– Прошу вас, сообщите адрес, по которому я буду с вами связываться.

Росс продиктовал адрес своего кабинета.

– Каков процент успеха в подобных случаях?

– Мистер Рансом, если у вашей жены интрижка, я это выясню. – Пальцы Кейвена быстро порхали по клавиатуре.

– Сколько времени займет работа?

Кейвен поднял руки вверх:

– Не могу ответить, не получив более подробных сведений. Все зависит от того, насколько она осторожна. Если мне повезет, возможно, я все выясню за неделю; если она умна, дело займет пару месяцев, а то и больше. И еще: все зависит от того, что именно вам необходимо выяснить и сколько вы готовы заплатить. Хотите, чтобы за ней следил один человек, или вам нужна круглосуточная слежка, девять человек, по три в три смены? Готовы платить за прослушку телефонных переговоров? За жучки в аппаратуре? За скрытые камеры в доме? Слежку за домом? Приборы спутникового слежения? Могу предложить вам полный спектр услуг в зависимости от ваших финансов и того, насколько срочно вам нужно все выяснить.

– Когда можете приступить?

– Как только узнаю подробности об обеих сторонах и получу аванс. Мистер Рансом, я могу двигаться так быстро, как вы пожелаете. Если хотите, могу начать следить за вашей женой хоть с сегодняшнего вечера.

– Мне нужны фотографии, – заявил Росс. – Четкие фотографии, на которых видно, чем занимаются моя жена и ее любовник. С увеличением. Можете сделать такие?

– Вы клиент, мистер Рансом; вы получите столько снимков, сколько пожелаете.

– Дело не в количестве, понимаете? Мне нужно качество. Я ясно выражаюсь?

– Вполне. Качество для нас не проблема. Мы горой стоим за качество. Качество – наш девиз.

Росс вынул из ящика стола чековую книжку:

– Мистер Кейвен, а для меня не проблема деньги. Используйте все ваши возможности.





35




Без десяти двенадцать Вера накинула куртку, вышла из поезда на вокзале Виктория и начала ходить по платформе. Ее слегка подташнивало.

Она целую вечность решала, что надеть, и трижды переодевалась перед зеркалом. Наконец остановила свой выбор на темно-синем брючном костюме, алом боди и полусапожках, за которые в свое время заплатила бешеные деньги. Но она была рада, что купила их: всякий раз, как она их надевала, у нее поднималось настроение. Особенно сейчас.

Во внутреннем кармане сумочки, в потайном отделении, лежал выключенный старый мобильный. В руке она сжимала новенькую крошечную «Нокиа» с новым номером; она купила телефон сегодня утром за наличные, снятые с ее собственного отдельного счета.


Она дошла до конца перрона и позвонила с нового телефона Оливеру на мобильный:

– Оливер? Я здесь.

Его ответ почти заглушило громогласное объявление дикторши. Она только расслышала:

– …налево. Я припарковался за отелем «Гросвенор».

Вера встрепенулась; ей стоило немалых усилий не броситься туда бегом.

Она налетела на крупного мужчину восточной внешности, везшего чемодан на колесиках, и извинилась. Потом столкнулась с носильщиком.

– Извините, – пробормотала она и пошла дальше, с трудом пробиваясь вперед в плотном людском потоке; ей показалось, что толпы пассажиров одновременно спешили на поезд и с поезда.

И вот она вышла из здания вокзала; резкий весенний ветер пробирал до костей; запах бензина, грохот автобусов, скрежет тормозов такси, сердитые гудки клаксонов. Она почти пробежала мимо окошечка обмена валюты, мимо газетного киоска, обошла стайку японских студентов, перегородивших тротуар, услышала велосипедный звонок и еще один клаксон. Потом она увидела впереди темно-синий джип со включенной аварийной сигнализацией.

Оливер!

Он стоял рядом с машиной и внимательно вглядывался в толпу: копна серебристо-седых кудрявых волос, широкая улыбка, черный свитер поло, протянутые ей навстречу руки. Он выглядел даже лучше, чем образ, который она себе нарисовала и который лелеяла в течение трех долгих дней.

– Вера!

– Привет! Извини, поезд опоздал.

Он положил ей руки на плечи, и они поцеловались: в одну щеку, затем в другую. Он осторожно отстранил ее на расстояние вытянутой руки. Улыбка сменилась недоуменной гримасой.

– Что у тебя с лицом?

Хотя Вера заранее отрепетировала, что ответит, оказалось, что ее слова звучат довольно неуклюже.

– А! Я… просто… мм… споткнулась об игрушечный автомобильчик сынишки и ударилась головой о шкаф. Ничего страшного!

– Болит?

– Нет… вот вчера после укола зверски болело… – Она осеклась. Она уже и так сказала больше, чем собиралась.

– Укола? Тебя зашивали?

– Наложили несколько швов.

– Где? В больнице?

– Н-нет… Росс случайно оказался дома. – Она с самым невинным выражением добавила: – Лучшего и желать нельзя!

– Да, – согласился он со смешком, который вырвался из горла каким-то странным клокотанием.

Приближался час пик. Оливер жестом пригласил Веру в машину и завел мотор. В джипе было тепло и уютно; когда они въехали в поток машин, Вера почувствовала себя в полной безопасности. Свободна!

Он повернул к ней голову:

– Любишь тайскую кухню?

Вера ответила не сразу. В Таиланде они совсем недавно были с Россом. Там она подцепила инфекцию. Его выбор казался ей дурным предзнаменованием, но она не намерена портить ему день.

– Обожаю.

– Я нашел один классный ресторанчик. Одна из самых страшных лондонских тайн.

– Буду нема как рыба.

Дворники смели с ветрового стекла несколько капель дождя. Радио было настроено на волну «Классика FM». Элгар… Музыка, поднимающая настроение, будоражащая душу; такую музыку мужчины слушают перед тем, как пойти в бой; от такой музыки кажешься себе непобедимым. И Вере вдруг стало радостно; она почувствовала себя бесшабашной и тоже непобедимой. Здесь, в высоком джипе, ее с легкостью мог заметить кто-то из знакомых; хотя она предвидела неприятности, это ее нисколько не волновало. Такую радость не способна дать ни одна таблетка.

Оливер свернул вправо, мимо стоянки такси, и направился в сторону Белгравии. Оба молчали, но не ощущали напряжения. Им было легко молчать. Вера смотрела вперед, на поток машин; в салоне джипа, при звуках музыки она чувствовала себя словно в коконе.

Как хорошо! Так отлично, что даже дрожь пробирает.

Потом она снова вздрогнула, вспомнив Росса. В четверг вечером он избил ее и Алека. После того случая по ночам ее мучают кошмары. Нет никаких сомнений – как бы ни пыталась она оправдать его, как-то объяснить его поведение, – Росс становится все хуже. Раньше он никогда не поднимал руку ни на нее, ни на Алека.

На следующий день он был полон раскаяния. В субботу, после обеда, поиграв в гольф, он привез ей огромный букет цветов, а для Алека – большой электромобиль на аккумуляторе. В субботу вечером он повез ее ужинать в ресторан. В воскресенье подал завтрак в постель; такое за всю их семейную жизнь случалось, может быть, раза два. Потом они с Алеком поехали кататься на велосипедах. После обеда они втроем отправились гулять; в прежние времена такое случалось часто, но то было довольно давно.

Впрочем, как бы он ни старался, в душе Веры как будто что-то умерло. Ее нисколько не трогали поступки мужа. Она старалась как могла перетерпеть выходные без нового скандала. Ей было страшно. Росс уже перешел Рубикон и теперь в любое время может снова ударить ее или Алека.

– Тебя избил муж, ведь так?