Прыжок над пропастью
Часть 25 из 80 Информация о книге
От неожиданного вопроса Оливера она вздрогнула. Он что, читает ее мысли? Вера тщательно все обдумала. Она не была уверена в том, что хочет, чтобы он узнал правду. Она чувствовала острейшее унижение. Потом медленно повернула голову и кивнула. 36 В газетном киоске было полно народу; возвращаясь домой после уроков, школьники покупали по пути конфеты и сигареты. Никто не обращал внимания на высокого мальчика, стоящего у стенда с газетами и листающего последний номер «Стритэм эдвертайзер», вышедший сегодня. То, что он искал, Росс обнаружил на пятой полосе. Он бы и так не пропустил статью. Он ожидал увидеть пару строчек, но репортаж занимал почти полстраницы с заголовком «СМЕРТЬ В РЕЗУЛЬТАТЕ ПОДЖОГА» и фотографией его матери с подписью: «Розамунда Рансом. Состояние критическое». Торопливо оглядевшись по сторонам и убедившись в том, что никто на него не смотрит, Росс прочел статью: Почти наверняка установлено, что пожар, унесший одну жизнь и оставивший еще одного человека в критическом состоянии, – дело рук поджигателя. В понедельник ночью водитель такси из Стритэма Реджинальд Малкольм Тайлер (24 года) был доставлен в клинику при Королевском колледже после пожара на первом этаже дома по Лэкэм-роуд, однако по прибытии в клинику пациент скончался. Квартиросъемщица, миссис Розамунда Рансом (36 лет), кассирша в магазине потребкооперации, доставлена в ожоговое отделение больницы Ист-Гринстеда с 60 % ожогов. У нее поражены лицо и тело. Полиция пока не подтверждает сообщения о том, что на месте пожара найдена канистра из-под бензина. Инспектор Дэвид Гейлор из полицейского отделения Стритэма заявил: «Я считаю данный пожар подозрительным; мы начали расследование по делу об убийстве. Всех, кто видел что-либо подозрительное в районе Лэкэм-роуд ночью в понедельник, просим звонить в отделение». В настоящее время у полиции нет никаких зацепок, однако инспектор Гейлор подтвердил, что намерен допросить родственников миссис Рансом. Соседка, чьи имя и адрес не называются, сообщила, что к миссис Рансом часто заходили мужчины. В статье ни слова не говорилось о том, что у пострадавшей есть сын. Росс испытал одновременно и облегчение, и раздражение. На следующее утро Росс высыпал все свои сбережения из металлической коробочки в карман куртки. В школу он в тот день не пошел; он сел в автобус, идущий до железнодорожной станции, где купил билет до Ист-Гринстеда и обратно. Денег хватило в обрез. События прошлой недели истощили его материальные ресурсы. Но дело того стоило. 37 – Любишь ракообразных? – Ракообразных? – У них потрясающе вкусный салат с ракообразными. – Ты имеешь в виду креветок? – Угу. – Оливер принялся насмешливо передразнивать английский акцент: – Я хочу сказать, старушка, здесь необыкновенно изумительные креветки; как, неужели ты не знала? Вкуснейшие, ароматнейшие и все такое. Ве-ли-ко-лепные! Вера рассмеялась; при виде ее радостного лица Оливеру показалось, будто весь ресторан наполнился светом и теплом. На столе свежая скатерть, высокие мерцающие бокалы, узкая ваза с фиолетовой орхидеей. Он смотрел на Веру. Как приятно видеть ее хорошенькое личико, освещенное радостью, с морщинками от смеха; видеть ее потрясающие живые голубые глаза, длинные светлые волосы, элегантную одежду. Ему захотелось наклониться к ней, дотронуться до нее, подержать ее в своих объятиях, крепко прижать к себе… Защитить от ее подонка-мужа. Но она пока отгораживается от него: сидит очень прямо, скрестив руки на груди. Классическая защитная поза. Нужно вывести ее из настороженного состояния, иначе они не двинутся дальше. Оливер начал, словно в зеркале, повторять все ее движения и жесты – осторожно, чтобы она ничего не заметила. Во-первых, он прислушался к ее дыханию и стал дышать в том же ритме. Через пару минут они дышали синхронно. Потом, не сводя с нее глаз – сохраняя зрительный контакт, – он сам скрестил руки на груди. Через несколько секунд Вера отпила глоток минералки. Оливер тут же сделал то же самое и поставил стакан на стол одновременно с ней. Слегка подавшись вперед, Вера сказала: – В Штатах так много слов, которые отличаются от наших. Оливер тоже подался вперед с невозмутимым, «покерным» лицом и ответил: – Знаешь, у меня сложилось совершенно такое же впечатление про Англию. Она рассмеялась, хотя и не сразу, и Оливер тоже засмеялся – сейчас не потому, что он повторял все ее жесты и движения, просто у нее такой чертовски заразительный смех! Подошла официантка. Оливер посоветовал Вере заказать на закуску креветки в кокосовом соусе, себе заказал то же самое, но потом переменил заказ на креветки с манго. – Ты уже ел… мм… креветки в кокосе? – спросила она. – Угу, – ответил Оливер, намеренно подавляя воодушевление. – По-моему, манго интереснее. – Тогда я тоже буду манго, – заявила она. Оливер заказал курицу с сорго и острый ореховый салат; к его тайной радости, Вера выбрала то же самое. Когда официантка отошла, Оливер поднял бокал и отпил глоток воды. Вера сделала то же самое. Когда он поставил бокал, то немного откинулся назад; через секунду Вера повторила его движение. Теперь она бессознательно копирует его; значит, он овладел ситуацией и она не будет сопротивляться. Данным приемом он пользовался, когда нужно было внушить пациентам, будто они сами принимают решения в ходе лечения. Если пациент считает, будто ему поможет что-то извне, шансы на успех значительно уменьшаются. А сейчас, в данную минуту, ему нужно было, чтобы Вера поверила в него, открылась ему. Постучав себя по лбу над левым глазом, он попросил: – Расскажи об этом еще. Вера подняла руку и дотронулась до полоски пластыря. На лице отразилось смущение. – Я… Но тут официант принес Оливеру на одобрение бутылку сансерского. Кивком Оливер отослал официанта прочь, и Вера продолжила: – Я… это… вышло не нарочно. Он не собирался… – Вера, почему ты его защищаешь? – Да нет, я вовсе не защищаю его; просто все как-то запуталось… Официант налил на донышко бокала вино, чтобы Оливер его продегустировал. К своему разочарованию, он увидел, что Вера снова скрестила руки на груди. Когда официант ушел, Оливер сам скрестил руки на груди, немного посидел так, а потом снова протянул руку, поднял бокал и, склонившись к ней, произнес: – За тебя. Она взяла бокал и чокнулась с ним: – За тебя. Он выпил и поставил бокал на стол; она снова повторяла его жесты. – Ты говорила о муже, – напомнил он. – В нем много хорошего. – Ты бы не вышла за него замуж, если бы в нем не было ничего хорошего. – Ты веришь в то, что люди способны меняться? – Гераклит сказал: в одну реку нельзя войти дважды. – Потому что мы движемся вперед? – уточнила Вера. – По-моему, не меняются только глупцы, потому что они не учатся на собственном опыте. А умные люди меняются постоянно. Она кивнула: – Можно ли из доброго, заботливого человека превратиться в чудовище? В психопата? Оливер покачал головой: – Мы называем таких людей социопатами. Ими рождаются, а не становятся. Но они довольно быстро соображают и знают, где и как следует себя вести. При первом знакомстве они производят впечатление добрых и заботливых; они остаются добрыми и заботливыми до тех пор, пока не получают желаемого. Тогда маска им больше не нужна, и на свет божий выплывает их истинная сущность. Он пристально посмотрел на нее; в глазах ее страх, – кажется, этот страх навечно впечатался в нее. Она такая нежная, такая хорошая… Нельзя допустить, чтобы она жила в страхе. Страх ужасен; страх разрушает. Вера, твой муж – социопат. Возможно, ты пока не готова это признать, но мужчина, способный ударить такую женщину, как ты, – чудовище. И ты в опасности, потому что дальше будет еще хуже. Однажды он может ударить тебя так сильно, что ты больше не встанешь. А всем он расскажет, что понятия не имеет о том, что с тобой стряслось. Что ты просто исчезла, испарилась. Он будет выступать по телевидению, будет убедительно рыдать; притащит с собой маленького сынишку, который станет умолять мамочку вернуться. А через двадцать лет твои останки случайно обнаружат под слоем цемента во внутреннем дворике. Оливера передернуло. Что-то не туда его занесло, тем не менее именно это он чувствует… Вера смерила его странным взглядом; вдруг краска отлила у нее от лица. Она положила обе руки на стол, словно удерживая равновесие, стараясь не упасть. Может, у нее новый приступ вроде того, что случился в прошлый раз? – Ты в порядке? – встревоженно спросил он. Вера побледнела еще больше; она кивнула, но ничего не ответила.