Последний шанс

Грейс говорит непринужденным тоном, но при этом упорно не смотрит на Лауру. Это первым подметил Джимми. «Ты не обращала внимания, что Грейс по возможности никогда не смотрит на мать? – спросил он как-то. – Похоже, здесь что-то не так».

«Похоже, что-то не так со всей моей чертовой семейкой», – думает сейчас Конни.

– Что ж, картошка у вас и впрямь очень вкусная, миссис Трам, – замечает их новый гость.

Господи, ну хоть бы кто-нибудь обратился к нему по имени. Как же все-таки этого парня зовут? Похоже, это так и останется для нее тайной.

– Спасибо, милый, – говорит Конни.

Этот мальчик такой приятный и добрый с виду.

– Сегодня звонила моя подруга Джанет, – объявляет Энигма. – И я так расстроилась, так расстроилась!

– За здоровье присутствующих, – бормочет Лаура, поднимая бокал с вином.

– Джанет скоро уже во второй раз станет прабабкой, а ведь она моложе меня! – поясняет Энигма. – А что я могу сообщить в ответ? Лишь то, что мой внук расстался с невестой!

Побледневший Томас, низко склонившись над тарелкой, уточняет:

– Софи не была моей невестой, бабушка. Я не успел сделать ей предложение.

– Но ты ведь купил ей кольцо! Я сама видела его! При мысли об этом я чуть не плачу. – И Энигма улыбается сотрапезникам страдальческой вымученной улыбкой.

– Но Томас ни в чем не виноват, бабушка! – вступается за брата Вероника. – Это Софи его бросила!

– Я никак этого не ожидал. – Томас печально качает головой. – Не ожидал. Я был уверен, что она тоже меня любит.

– Ловко эта дрянь притворялась, – комментирует Вероника.

– Ничего, дорогой, ты еще непременно встретишь свою судьбу, – говорит Марджи, которая с аппетитом умяла всю картошку. – Может, за углом тебя ждет Та Самая!

– Может, так, а может быть, и нет, – многозначительно произносит Энигма. – Вон внук Джун до сорока лет все никак не мог найти подходящую женщину. И в результате пришлось бедняге жить с мужчиной. Два печальных холостяка!

– Скорее уж, два веселых гея, – вставляет Лаура, а Рон ухмыляется.

Тут Грейс, благослови ее Господь, меняет тему, сказав Энигме, что мать Кэллума жаждет с ней познакомиться.

– У нее в детстве была книга, где рассказывалось про всякие неразгаданные тайны, – объясняет Кэллум. – И тайна младенца Манро была одной из самых ее любимых.

– С удовольствием познакомлюсь с твоей матерью, дорогой, – благожелательно произносит Энигма. – Если хочешь, можешь послать ей мою фотографию с автографом.

Конни спрашивает у мужа Грейс:

– А какие еще тайны привлекали твою маму?

– Ну, моя родительница любит читать про всякие жуткие убийства. Помню, она говорила о тайне Девушки-В-Пижаме и еще про этого, как он там назывался, Убийцу-С-Хлебной-Доской. Когда это произошло, она была маленькой девочкой.

– Никогда не слышала ни об одном из этих случаев, – удивляется Грейс.

Конни поясняет:

– Труп неизвестной девушки, одетой в ночную пижаму, нашли близ Олбери в тридцатые годы. Это было ужасное, зверское убийство, и в течение десяти лет не могли установить личность погибшей. Все это время ее тело держали в ванне с формалином. Что касается второго случая, то там, если не ошибаюсь, фигурировал некий мужчина, которого обнаружили мертвым на собственной кухне: он сидел за кухонным столом, уткнувшись лицом в тарелку. Его изо всей силы огрели по голове доской, на которой режут хлеб. Преступника так и не поймали.

– Ах, ну это были просто заурядные убийства, – небрежно произносит Энигма. – Не такие интересные, как наша тайна! И загадка Девушки-В-Пижаме в конце концов все-таки была разрешена!

– Да, но там имелся один нюанс! Я читала об этом книгу, и, похоже, полиция арестовала не того человека, – говорит Вероника.

Эта девочка, похоже, знает все обо всем на свете. Удивительно, как она еще самостоятельно не разгадала тайну младенца Манро!

– Готова поспорить, хлебной доской мужика огрела собственная жена, – язвительно замечает Лаура. – И правильно сделала. Небось было за что. Лично я нисколько ее не осуждаю!

«Неудивительно, милая, что муж сбежал от тебя с медсестрой», – думает Конни.

– А какие неразгаданные тайны привлекают вас, дорогой? – интересуется Марджи у нового гостя, вовлекая его в разговор.

– Ну, со мной все просто. Пирамиды. В прошлом году я ездил в Египет, и они просто потрясающие.

Однако Энигму чужие тайны не интересуют. Тяжело вздохнув, она вновь заводит:

– Знаете, я подумала: Софи была бы такой хорошенькой невестой!

– Мама, прошу тебя, не будь столь бестактной! – Марджи выразительно кивает в сторону сына.


«Напрасно переживает, – думает Конни. – Томас готов упиваться своим горем».

– Бьюсь об заклад, что Софи была бы самой румяной невестой, – ядовито замечает Вероника.

– Не язви! – одергивает ее Конни.

– Но ведь это же чистая правда! – Вероника с энтузиазмом поворачивается к новому гостю и объясняет: – У Софи болезнь – она очень сильно краснеет. Ну просто становится как свекла. Увидев это впервые, я глазам своим не поверила.

– Ничего это не болезнь, – возражает Томас, – а особенность организма.

– Тем не менее, – не сдается Вероника.

– Наверное, эта Софи очень робкая и застенчивая? – спрашивает новый гость.

Вероятно, он считает их всех помешанными, но, будучи человеком воспитанным, изображает искренний интерес.

– Да ничего подобного! – отзывается Марджи. – Это-то и странно! Софи, напротив, очень общительная!

– Все почему-то ее любят, – говорит Вероника. – Она умеет расположить к себе человека.

– Ради всего святого, кто-нибудь еще устал от обсуждения Софи? Или я одна такая? – саркастически интересуется Лаура.

Томас тяжело вздыхает:

– Знаете, иной раз я думаю: может быть, Софи просто слишком хороша для меня?

– Чушь собачья! – орет Вероника так, что Роза испуганно вздрагивает. – Тоже мне, нашел красавицу! У нее средняя внешность! То ли дело наша Грейс.

– Вероника! – смущенно одергивает кузину Грейс, а довольный Кэллум широко улыбается.

– Я считал Софи самой красивой женщиной на свете, – признается Томас и поворачивается к новому гостю. – Хотите, покажу ее фотографию?

– Да, конечно, – отвечает бедняга.

А что еще ему остается делать: в гостях воля не своя. Нет, определенно у этого парня прекрасные манеры!

Томас достает из кармана джинсов бумажник, открывает его и благоговейно протягивает фотографию гостю.

– Да, Софи и впрямь очень привлекательна, – немедленно отзывается тот.

Видимо, это становится для Томаса последней каплей: положив локти на стол и зарывшись лицом в ладони, он начинает издавать странные, сопящие, с придыханием, звуки.

– Ну вот, этого еще не хватало! – презрительно кривится Рон.

– А что тут такого! – бросается на защиту сына Марджи. – Пусть мальчик даст выход чувствам!

– Но только не за обеденным столом, – возражает Лаура.

– Мы должны предъявить Софи иск за моральный ущерб! – кипятится Вероника.

– Почему бы тебе не попытаться еще раз? – предлагает Энигма. – Может быть, во второй раз Софи согласится выйти за тебя замуж. Принеси ей свой фирменный марципановый торт. А ты говорил ей, что мы весьма богаты?

И никто, кроме Конни, не замечает, что новый гость, воспользовавшись возможностью, еще раз внимательно разглядывает снимок Софи, прежде чем вернуть его обратно.

«Ты видел, Джимми? Похоже, у нашей Софи появился поклонник».





Глава 24




Серым и туманным воскресным утром Софи садится за руль автомобиля и направляется по шоссе в сторону Бруклина.

На сиденье рядом с ней в коричневом бумажном пакете приготовлены подарки: свежеобжаренный кофе в зернах, собственноручно приготовленный торт с грецкими орехами и ликером и бутылка дорогого белого совиньона.

Софи едет на остров Скрибли-Гам, чтобы пообедать с Грейс и Кэллумом. Никогда еще она так не волновалась в преддверии светского визита, если, конечно, не считать похорон тети Конни, состоявшихся на прошлой неделе.

К несчастью, она не может успокоить себя мыслью, что в тот раз все обошлось. Реальность превзошла самые мрачные ее ожидания. Ну, во-первых, тот унизительный инцидент в такси, когда она сдуру решила, что муж Грейс станет отцом ее будущих детей. Каждый раз, когда Софи вспоминает об этом, ей хочется провалиться сквозь землю. Она снова и снова говорит себе, что стыдиться тут нечего. Она ведь не кинулась ему на шею с криком: «Любовь моя, наконец-то я тебя нашла!» Ну придумала себе какое-то несуществующее взаимное влечение. Что из того? Подумаешь! Со всеми случается. Согласитесь, маловероятно, чтобы Кэллум догадался, что она посмотрела на часы с целью запомнить точное время судьбоносной встречи, дабы рассказать потом их будущим детям.

Наверняка у каждого человека есть мысли, которыми он не стал бы делиться со всем светом. Многих посещают совершенно извращенные фантазии о том, что можно проделывать с животными или фруктами или о желании получить оплеуху от медсестры. Разница, конечно, в том, что мысли большинства людей надежно скрыты за их бесстрастными лицами, в то время как внезапный яркий румянец Софи может в любой момент выдать ее с головой.