Порвали парус

– Без пошлостей, пожалуйста!



Стыдно сказать, но кроме великих дел и ликвидации глобальных угроз время от времени занимаюсь и не достойной будущего сингуляра мелочью. Стараюсь удержаться от нее, быть на высоте, я же не Бэтмен какой-то сраный или Супермен, тоже дебил из дебилов, но вот на соседней улице трое парней изнасиловали девушку, у меня тут же мелькнула мысль кастрировать всех троих, но подумал, что дураки вообще в рай сингулярности не протиснутся, а тогда на хрен их жалеть и возиться с ними.

Три выстрела в упор прямо в вытаращенные от ужаса глаза, и я исчез, как Бэтмен старого доброго времени, что не страшился брать закон в свои руки.

Сейчас, правда, и Бэтмен стал полным говном, измельчал, но я не они, в сладкем и понятное мелкотемье не сползаю, хоть и хочется.

Тот, кому дано много, от того и ожидается много. Мне дано намного меньше, чем Супермену, но все-таки не трачу свое время на то, чтобы снять с дерева заблудившихся кошечек.

Еще раз просмотрел данные о погибших, стараясь выяснить, кто в наибольшей опасности, все мы в первую очередь думаем о детях, однако вирус детей уничтожает так же быстро, как и стариков.

– Стоп-стоп, – пробормотал я, – а это что… Если не статистическая ошибка, то это прорыв… Весьма зловещий прорыв.

Мещерский спросил быстро:

– Владимир Алексеевич, вы что-то сказали?

– Да, – ответил я. – Вот взгляните на эту картину. Дайте крупным планом… Вот взгляните. Городок на десять тысяч жителей. Погибли практически все, уцелели всего сто двадцать человек.

– Ну-ну?

– Из них сорок человек белых, – ответил я. – Хотя, как мне кажется, там их всего было человек сорок, небольшой офис германской компании по переработке кокосового масла.

Мещерский нахмурился.

– Может быть, это зацепка… но надо искать дальше.

– А эту проверить глубже, – досказал я. – Данко, Ивар!.. Постарайтесь выяснить, случайное ли совпадение?

На соседнем экране появилось изображение главного зала моего как бы Центра по предотвращению катастроф, Мещерский взглянул удивленно и встревоженно, не догадывался еще, что и в его кабинете я тоже могу включать-выключать приборы.

Данко, Ивар и другие из моей команды повернулись в нашу сторону, Данко кивнул, его быстрые пальцы запорхали над клавиатурой, Ивар начал двигать на своем настольном дисплее схемы и графики.

Бондаренко сказал глубокомысленно:

– Негры вроде бы не переносят коровьего молока, оно у них не переваривается, верно? А еще у них болезни, каких нет у белых. И лекарства на них действуют чуть иначе. Это не афишируют, но медики разрабатывают ряд препаратов исключительно для негров.

Мещерский снова взглянул на меня требовательными глазами.

– Владимир Алексеевич?

Я кивнул.

– Это так, но отличия не очень-то большие. Два-три гена, что отвечают за расщепление молока, у негров отсутствуют. Да, отсутствует та самая необходимая лактоза. Есть еще некоторые пустяковые отличия… но не думаю, что чума отличает как-то одних негров от других. Восемьдесят человек из числа негров остались целы? Вот смотрю данные, эти восемьдесят даже не почувствовали никакой чумы. Ни один не слег, ни один не ощутил даже повышения температуры!

– Иммунитет?

Я сдвинул плечами.

– Видимо, да.

Он сказал быстро:

– Тогда нужно взять их кровь на анализ, а на его основе, как понимаю, можно сделать сыворотку против этой дряни?

– Понимаете верно, – ответил я. – Мой респект, Аркадий Валентинович. Все, я бегу в свой отдел. Нажимайте на все кнопки, но, похоже, дело сдвинулось с мертвой точки.





Глава 9




Сведения о вирусе непонятного происхождения вышли на первые полосы всех новостных сайтов. Заголовки типа «Генетическое оружие – угроза человечеству!» стали попадаться постоянно.

Странное дело проявление амбивалентности: многие в мире, кто недолюбливал негров, кто откровенно ненавидел, но, когда над ними нависла такая серьезная опасность, даже фашистские организации вроде «Белых Братств» предложили помощь.

Медицинские центры во всем мире работали круглосуточно, но пока что удалось установить очень неутешительные истины.


Первое: вирус сконструирован людьми и нацелен на ген, встречающийся только в организме негров или, говоря политкорректно, представителей негроидной расы.

Второе: вирус распространяется с воздушными потоками, как-то остановить его проникновение даже за океан и на дальние острова пока не представляется возможным.

Третье: никакая сыворотка не поможет, вирус поражает и выводит из строя ген, исправить можно только сложнейшей операцией на ДНК, но к таким операциям готовятся месяцами, а речь не о том, чтобы спасти одного человека, а чтобы не дать истребить миллиард чернокожих на планете.

Известная певица Зандиара выступила с песней «Я живу с вирусом», что мгновенно стала хитом и взлетела на вершину топа, а киностудия «Асилум» объявила о начале съемок фильма «Бэтмен против вируса», пообещав выпустить тизер уже в конце недели, а благотворительная организация «Зеленый Мир» выступила с инициативой сбора средств на спасение пингвинов, хотя какая связь между неграми и пингвинами, пообещала объяснить позже.

Фирма «КриоРус» выступила с заявлением, что готова крионировать лиц негритянского происхождения по себестоимости, не извлекая никакой прибыли, для этого им нужно всего лишь прибыть к месту заморозки лично.

Илон Маск предложил срочно запустить недостроенную ракету на Марс, в экипаж набрать только чернокожих. Ракета будет управляться с Земли, так что катастрофы может и не быть, это единственный шанс избежать гибели, так как вирус передвигается только в атмосфере и за ее пределы выйти не сможет.

Мещерский поставил слипер на экран, едва я переступил порог его кабинета, я деликатно промолчал, хотя какие от меня тайны, а он сказал со вздохом:

– Я прочел рекомендованные вами книги… для простых людей. Где все объясняется на пальцах. Особенно хороша библия Алексея Турчина с перечнем всех катастроф, которые могут ожидать человечество на пути к сингулярности.

– Поздравляю, – сказал я.

Он наклонил голову, принимая поздравления.

– Но там не указана самая неприятная… или я просто не заметил?

– Слушаю?

– Конфликт, – произнес он таким серьезным голосом, что у меня пробежали мурашки по спине, – между богатыми и бедными.

Я пробормотал:

– Но и сейчас есть не просто богатые, а супербогатые… но бедные к этому относятся спокойно.

Он покачал головой.

– У бедных остается шанс стать богатыми. Для поддержания этой иллюзии… даже надежды!.. проводятся две-три ежегодные лотереи с призом в сотни миллионов долларов. Во-вторых, бедных с богатыми равняет мысль, что все умрут, богатые и бедные. И присутствует злорадство, что никакие миллиарды не спасут от могилки. Правда, богатые могут прожить на несколько лет дольше бедных благодаря медицине и лекарствам, но каждый понимает, что нет особой разницы между смертью в семьдесят лет или в девяносто. Все равно смерть есть смерть, и все миллиарды не помогут.

Я вздохнул, тема мне знакома хорошо, уже обсуждали не раз в узком кругу высоколобых, пробормотал:

– Да, ставки повышаются…

– Вот-вот, – подтвердил он. – Сейчас уже можно почти точно сказать, кто получит бессмертие, а кто умрет. По крайней мере первый десяток лет получить бессмертие будет крайне трудно, долго и дорого. Очень дорого! Таблетки от смерти никогда не будет. По крайней мере в обозримом будущем. Первые бессмертные выйдут не из больниц, пусть даже самых-самых, а из научно-исследовательских центров, где над ними будут месяцами работать по сто лучших из лучших докторов наук, знатоков своего дела, перепрограммируя каждую клетку тела.

Он умолк, взгляд оставался непроницаемым. Я промолчал, он прав. Сейчас социальная разница и малозаметна, и ее принимают, потому что есть шанс у каждого, но у мертвого шансов не будет.

– Я всегда страстно ждал будущее, – признался я, – но сейчас и мне как-то не совсем. Но жду с нетерпением и надеждой… это же победа человечества над хаосом! А дальше придет настоящее бессмертие человечества, которое не уничтожит даже случайно залетевший в нашу систему астероид.

Он кивнул.

– Да, и пусть даже Солнце превратится в сверхновую или просто погаснет, человечество уцелеет с легкостью. Но беда в другом?

Я кивнул.

– Да. Будет ли мне место в этом человечестве?

Он проговорил медленно:

– А будет ли это человечество… человечеством? Нет-нет, я не о той глупости, все сингуляры должны сохранить все так называемое человеческое, вплоть до лени, хамства и боярских усадеб. Догадываетесь?

– Боюсь, – ответил я, – что да.

– Ну-ну, – подбодрил он, – скажите, Владимир Алексеевич.

Я заговорил, чувствуя как язык становится таким тяжелым, словно из чугуна:

– Те, кто станет первыми сингулярами, ускорятся в развитии так, что уже через неделю, а то и через часы будут смотреть на остальных людей, как мы… на дождевых червяков, что ли?

Он кивнул.

– Да. И беда в том, что таких будет очень немного. Все человечество им будет просто без надобности.

Я не сводил с него взгляда.

– Вы хотите сказать, что настоящую опасность нужно ждать не от Искусственного Интеллекта…

– От человека, – договорил он. – Который перестанет быть человеком в нашем понимании.

Я уронил голову, мысли совсем суматошные, носятся и сшибают одна другую с ног.