Пленник

– Единственный плюс, что не надо платить налоги, – воркует она.

Короче, ее предложение в том, чтобы организовать мой фонд на базе их фонда. Звучит это так, будто она не верит, что я справлюсь своими силами, и я ее понимаю. Сегодня мне и вспоминать не хотелось о своем прилюдном обещании. Еще и миллион долларов теперь должен каким-то неудачникам с расшатанной психикой. Ведь никто не тянул за язык.

– Я согласен, – говорю я.

Она спотыкается на полуслове.

– С меня только деньги? – спрашиваю я в лоб.

Ее воркующий тон несколько охладевает, потому что до нее доходит, с кем она имеет дело.

– Да, – говорит она. – Фонд будет полностью вам подотчетен, но операционной деятельностью займутся наши специалисты. В область их компетенции входят…

– Я согласен, – повторяю я. – Сегодня я найму юриста, он свяжется с вами насчет деталей.

Как все легко. Нанять, делегировать, довериться профессионалам. Я в восторге.

Следующий звонок – из офиса издательства, который полгода назад опубликовал “Антитезу”. Издательство тянет на себе его директор – напористый мужичок, который всячески старался урезать мне роялти и сделал все возможное, чтобы обложка книги выглядела по-уродски.

– У нас аврал, – сообщает он без предисловия, будто мы возобновили прерванный десять минут назад разговор. – Тираж “Антитезы” полностью раскуплен. Печатаем новый. В два раза больше.

Я, конечно, ожидал подобного, но не думал, что это произойдет так быстро. За 24 часа “Антитеза” ворвалась в книжные хит-парады, столкнув с пьедестала ироничный детектив о домохозяйке, сражающейся против наркокартеля, нон-фикшн о судьбоносной роли мозжечка и фантастический роман, в котором действует разумный трактор. Что я чувствую, став востребованным писателем? Ничего. Вывод простой, он обескураживает: я хотел денег, и я их получил, только не благодаря писательскому труду. Но какая разница?

– Ты здесь? – спрашивает издатель.

– Да.

– Может, подъедешь? Обсудим договор на новую книгу.

– На какую книгу?

– Ну, ты же собираешься написать что-нибудь еще? После такого-то.

Он по широкой дуге обходит историю с Андреем, и я чувствую, что о моем участии в ней он невысокого мнения.

– Роялти с нового тиража можешь оставить себе, – говорю я и кладу трубку.

На этот раз – Аида.

– Как дела?

– Нормально. Если не считать, что кофе не успеваю выпить.

– Такова природа славы, привыкай.

– Спасибо за сочувствие.

– От меня ты его точно не дождешься.

– Ну еще бы.

Она умолкает, будто прикидывает, прошел ли я испытание на прочность.

– Ладно. Я вот по какому поводу. Что там у тебя с твоей новой книгой?

– Ты передумала?

– Вроде того.

– Ты же говорила…

– Я помню, что я говорила. Ситуация изменилась. Ну и? Как твоя книга?

– Пока никак.

– Ясно. “Бестселлер” хочет предложить тебе контракт.

И вот опять – литературное величие и признание этого величия сами идут ко мне в руки, а мне от этого… неловко, что ли. Но отказать Аиде я не смогу.

– Готов обсудить.

Она облегченно вздыхает. Ждем тебя сегодня к трем.

– Нет, – говорю я. – Буду у вас в шесть.


И даю отбой. В три я, разумеется, был свободен. Но с Аидой по-другому не получается.

Первые хвалебные отзывы на ранее игнорируемую “Антитезу” появляются спустя пару дней. Книгу в один голос называют “скромной”. В том смысле, что характер книги отражает содержание внутреннего мира ее автора. Рецензенты уверены, что книга могла быть мощнее, длиннее и успешнее, но “Стеблин словно не хочет выставлять напоказ свой талант”. Критики считают, что “Антитеза” – это разминка перед большим и важным романом. Дескать, у меня есть все необходимое, чтобы написать его. Тем более, сейчас, подчеркивают они. Пожалуй, такие отзывы не назовешь разгромными или уничижительными. А вот снисходительными их назвать можно. Меня пожалели. Учли, так сказать, прошлые заслуги. Выдали аванс и карт-бланш. Ждем-с шедевра. “Стеблин молчит о новой книге, – написал в своей статье один из критиков. – Надеюсь, это молчание – знак согласия с мнением, что она обязательно должна состояться”.

Тон рецензий надолго портит мне настроение. Подмывает опоздать или вовсе не ехать на встречу с “Бестселлером”. Но ровно в шесть я как штык ожидаю приглашения в кабинет босса Аиды. Мне остается только надеяться, что у меня действительно хватит сил (или желания? – примечание редактора), чтобы написать шедевр.





Глава без номера




Я отправляюсь в путешествие. Решение принято спонтанно, но оно напрашивалось уже давно. Во-первых, в отпуске я не был с полдесятка лет, во-вторых, перед тем, как ударно поработать, следует ударно отдохнуть. Я еду за вдохновением и впечатлениями. Еду, чтобы расширить картину мира. Еду, чтобы убедиться, как необъятна и великолепна планета Земля. Потом я, быть может, напишу об этом в своей книге.

Мне лень возиться с получением шенгена, поэтому я выбираю безвизовый маршрут. Но “маршрут” – это сильно сказано, у меня нет четкого плана, кроме того, чтобы лететь ближайшими рейсами и проводить в простое как можно меньше времени. Первой на очереди, ясное дело, Турция. Я здесь впервые и ожидал худшего. Главное воспоминание о Стамбуле – это минареты мечетей, что стремятся вверх, как выхлопной след отчаливших космолетов.

Из Турции я лечу в Грузию. Порции в ресторанах внушают ужас. Спустя пару дней в моих жилах течет Киндзмараули.

На очереди – Узбекистан. Самарканд – это другая планета или параллельная реальность. Архитектура мавзолеев, базаров и заброшенных дворцов словно головоломка: у такой красоты наверняка есть второе дно.

Катапультируюсь из Ташкента на Гоа. Неделю отбиваюсь от попрошаек на пляже. Затем я съедаю что-то не то и весь день провожу в душном номере, глядя, как плавно вращается потолочный вентилятор. В обморочной полудреме мерещится, что ко мне прибыл вертолет, чтобы эвакуировать меня на родину.

Из огня да в полымя: теперь я на Шри-Ланке. Здесь не менее жарко, чем в Индии. Освежаюсь поездками на жужжащем мотороллере. Останавливаюсь только в тех населенных пунктах, название которых могу выговорить с первого раза без запинки. Океан походит на больное чудище, что разлеглось на солнцепеке.

Из дальней дали до меня дозванивается женщина с воркующим голосом. Она отчитывается о проделанной работе: наняли пятерых штатных психологов, организовали счет для публичных пожертвований, запустили флешмоб в социальных сетях под хештегом #как_долго_не_кончать_с_собой. Она уверяет, что эпатаж необходим, поскольку… Связь обрывается, и я не перезваниваю.

В Юго-Восточной Азии чувствуешь себя Гулливером. Тайцы, вьетнамцы и лаосцы, как правило, ниже меня на полторы головы. Шумной суетой, торопливой речью и тонкими пальцами они все походят на карманников или наперсточников.

Меняю континенты как перчатки: в Каире песок скрипит на зубах. Всю жизнь мечтал увидеть пирамиды в Гизе. Оказалось, что по виду напоминают песочные замки. Чуть усилится ветер, и от них не останется и следа.

В Марроко пристрастился к кальянам. Каждый вечер на центральной площади Касабланки я сижу за круглым столиком и выдуваю из себя клубы дыма, как печная труба. В один из таких вечеров дымная пелена рассеивается, и напротив меня возникает Горазд. Пора завязывать с кальянами. Я жмурюсь, прогоняя жуткий мираж, но Горазд по-прежнему на месте. На нем чертовски неуместный костюм. Тот самый, в котором я его видел в Москве, включая бляху с головой Медузы Горгоны. В Касабланке жара, но он к ней, по-видимому, безразличен.

У него вид начальника, который собирается сделать выговор, но заранее понимает, что толку ноль.

– Долго это будет продолжаться? – спрашивает он.

– Что именно?

– Ваши скитания.

Я кладу трубку кальяна на столик, он берет ее в костистый кулак и делает глубокий вдох. Выпускает дым в мою сторону.

– Горазд, что вы здесь делаете?

– Я прибыл, чтобы напомнить вам о нашей договоренности.

– У нас нет никакой…

– Это не так. Механизм запущен. Я выполнил свою часть контракта, вы ведь не станете этого отрицать? Это раз. И два: насколько мне известно, договоренности у вас есть не только со мной.

Намекает на “Бестселлер”. Подходит официант, поправляет угли в кальяне, интересуется, принести ли мне что-нибудь еще. Странно, что он проигнорировал появление Горазда.

Я все еще сопротивляюсь участию в игре, затеянной этим психом. Вернее, я уже втянулся, но упрямо отказываюсь играть по правилам. Наверное, со стороны это выглядит глупо.

– Вы меня преследуете? Как вы узнали, где я?

– Там, откуда я родом, – говорит Горазд, – ваше поведение назвали бы предательством.

– Извините, а откуда вы родом? – зачем-то спрашиваю я.

– Вам этого лучше не знать. Вам это место не понравится.

– Хорошо. Но я все-таки не понимаю…

– Все вы прекрасно понимаете, – отсекает он.

И я действительно понимаю. Правда, поверить в это я не могу. Это как узнать, что твоя любимая футбольная команда проиграла важнейший матч аутсайдеру из третьего дивизиона. Факт не сходится с мироощущением.

– Возвращайтесь в Москву. И приступайте, – командует Горазд. – Вы уже достаточно отдохнули.

– А к чему спешить? – я позволил себе закинуть ногу на ногу. Вроде как я расслаблен донельзя.