Опасная ложь

Райан встал, оттолкнув стул:

– А того, что в дом вломились два вооруженных человека недостаточно?

Детектив Махони снова поднял руки, будто ему было не привыкать успокаивать людей. Он подождал, пока Райан вернется на место, а затем заговорил:

– Хорошо. Вот что нам известно и что мы пытаемся выяснить. Когда мы приехали, в доме никого не было. В заборе сзади была брешь, на окне след от пули – и все это случилось уже после того, как вернулись домой, да?

Я кивнула. Он продолжил:

– Внутри ничего не повреждено. Кроме дыма, но вы признались, что устроили его сами. – Он замолчал, дав нам время усвоить сказанное. – Вы, наверное, слышали, что чаще всего самое простое объяснение – самое верное? – спросил он.

Я наклонилась вперед:

– Да. И самое простое объяснение, что люди, которые залезли к нам в дом, похитили мою мать.

Он тоже наклонился вперед. Сложил руки на столе:

– Ее ищут. Об этом не беспокойтесь. Но, на мой взгляд, самое просто объяснение такое: кто-то заметил, что ваша мать уехала, они решили, что в доме никого нет, и решили его ограбить, а вы оказались внутри.

Я затрясла головой, но, несмотря на острое желание вскочить со стула, как Райан, заставила себя говорить спокойно и аргументированно:

– У нее агорафобия. Она не выходит из дома.

Я взглянула на Аннику. Она смотрела куда-то через его плечо или на голую стену и каждый раз, когда кто-то говорил, как будто удивлялась.

– Они назвали ее по имени, – сказала она. – Они назвали ее Келси Томас.

Детектив снова наклонился вперед, и Анника вжалась в стул.

– Есть и другой вариант, – сказал он, – и я не хочу вас пугать. Но о вас только что написали в газете, и в статье напечатали вашу фотографию. Все логично. Слушайте, вы девушка симпатичная. Возможно, после этой истории кто-то просто на вас помешался. Возможно.

То есть родиться девушкой было уже достаточно, чтобы тебя подстерегала опасность. Яблоко от яблони недалеко упало. Опасности повсюду.

Райан выпрямил спину и взглянул на меня. Я прочитала его мысли: мое имя в газете – тоже его вина. Но полицейские просто хватались за зацепки. Искали логичную версию.

– А мама? Что тогда случилось с моей мамой?

– Прежде чем делать выводы, мы должны поговорить с Дженис Мюррей. Но мы оповестили все участки. И в доме сейчас специалисты ищут улики. Мы проверяем компьютер вашей матери и телефонные записи. Опрашиваем соседей. – Он наклонился ко мне и положил свою руку на мою. – Если ее похитили, мы ее найдем.

– Если? Если? – Я говорила все громче, возмущение росло, а к горлу подступил ком.

– Еще несколько вопросов. Вы сказали, что выбрались через тоннель под полом в убежище в подвале?

Он в третий раз задавал этот вопрос, и я снова не ответила. Детектив Махони промолчал, но второй полицейский сделал шаг вперед:

– Дом является местом преступления, Келси. Мы пытаемся восстановить всю картину. Нам понадобится код убежища.

И я его еще не назвала. Говорила, что забыла, но я врала, и Райан это знал. Мне было запрещено выдавать код кому бы то ни было. Ни за что, говорила мне мама. Но еще она обещала, что всегда будет со мной. А ее похитили. И полиция в это не верила.

– Двадцать три, двенадцать, тридцать семь, – выговорила я. Цифры наждачкой царапали рот.

Второй детектив записал код и вышел из кабинета, доставая по пути телефон.

– Да, это Конрад…

Его голос затих где-то в коридоре. Райан взял меня за руку.

– Мы говорили с Дженис Мюррей, и она сказала, что является вашим опекуном, – сказал детектив Махони.

– Да, – кивнула я.

– Вы останетесь у нее?

Я еще не успела подумать о логистике – где я теперь буду жить, кто меня возьмет? Еще не осознала, что надо двигаться дальше, пусть даже мне казалось, будто жизнь остановилась.

– Да, – прошептала я.

– Тогда я распоряжусь, чтобы вас отвезли к ней.

– Необязательно, – вмешался Райан, и детектив вопросительно посмотрел на меня, ожидая подтверждения.

Он повернулся к Аннике:

– А ваша мама приедет в течение часа. Хотите подождать ее здесь или дома?


Анника даже не посмотрела в мою сторону.

– Здесь, – пробормотала она, и у меня оборвалось сердце.

Она боялась. Боялась дома, единственного места, которое должно внушать безопасность.

– Анника… – Я потянулась к ней, но она не подняла взгляд, только вздрогнула от звука моего голоса. – Прости, – сказала я.

– Не стоит, – заметил Райан, положив руку мне на спину.

Как только мы вышли из кабинета, он сказал:

– Это пройдет. Ей просто нужно время.

Мы вышли в фойе, и вдруг Райан замер. Перед ним стоял мужчина – одного с ним роста, с волосами такого же цвета, плечами чуть шире и чуть полнее в боках.

– Папа, – выдохнул Райан.

– Сын.

Лицо его было невозмутимо. Он потянулся к Райану, прижал сына к себе, положив его голову себе на плечо, обняв за шею большой рукой. Только когда Райан не мог видеть его лица, глаза отца выдали страдание. Прежде чем отпустить его, он прерывисто вздохнул:

– Ты же мог мне позвонить…

– Папа, я…

– Да, знаю. Ты взрослый. Ты член бригады. Такая работа. Я знаю. Но я твой отец, и когда ваш капитан позвонил, мне пришлось притворятся, что все нормально, чтобы твоя мама не сошла с ума. Так что не надо мне тут рассказывать, что ты взрослый, ладно? Я знаю, как это работает. Все я знаю.

Райан сглотнул:

– Ладно.

– Ладно, – сказал его папа. Ссутулился и протяжно вздохнул. – Значит, все нормально? – Он посмотрел куда-то между нами.

Райан посмотрел на меня, затем на отца.

– Все нормально, – ответил он.

– Кент привез твою машину. Если ты тут закончил, пойдем. Мать требует предъявить тебя живьем.

И тут меня накрыло. Я ощутила такую пустоту. За Анникой приедет мама, к Райану приехал отец, Коул сейчас в больнице с родителями и Эммой. А кто есть у меня? Где моя мама? Комната поплыла, завертелась передо мной, и я потеряла опору. Я схватилась за рукав Райана, как будто иначе я могла провалиться сквозь трещины.

– Пап, я приеду. Я приеду домой. Только сначала подброшу Келси.

Подбородок у отца дрогнул:

– Хорошо. Тогда увидимся дома.

Мы уже отошли, когда он позвал:

– И… Райан?

Райан остановился, обернулся.

– Аккуратно на дороге, сынок.

Меня не покидало ощущение дежавю, когда я села к Райану в машину и начала показывать ему дорогу. Как и тогда, мы ехали молча, потому что сказать хотелось многое, но непонятно, как об этом говорить. Я не могла озвучить все ужасы, которые кружились у меня в голове: мама пропала, и этого никто не видел. И ведь… то же самое могло случиться со мной. Я могла исчезнуть точно так же. Интересно, этому бы тоже нашли логичное объяснение и обо мне бы постепенно забыли? И никто бы не заметил?

Райан остановил машину у синего двухэтажного дома, в котором жила Джен. Не считая пары светильников на веранде, улица была погружена в темноту. Дом Джен был заперт, в окнах не горел свет.

– Никого нет дома, – сказал он.

– Вижу. Все в больнице. Она сказала мне самой заходить. И что Эмму скоро привезут. Я знаю, где запасной ключ.

Я потянулась за ремнем, но Райан положил свою руку на мою.

– Даже не надейся, – сказал он.

– Что, прости?

– Ты здесь не останешься.

– Но это и есть дом Джен.