Неоновые росчерки

— Рита…

— Езжай, Корнилов! Я не хочу слышать твоих жалких оправданий!

Рита была непреклонна и безжалостна.

Стас приблизился к Алине, поцеловал дочь в макушку и шепнул:

— Я постараюсь вернуться пораньше.

Он наклонился, чтобы поцеловать и Риту, но жена показательно отстранилась.



Этот её жест был ощутимее любимой пощечины и больнее любых слов. В груди Стаса засело тлеющее горькое чувство.



Он знал, что виноват перед ними. Знал, что если бы решился, мог бы это изменить. Мог бы плюнуть на все и быть с ними, но… Это был бы уже не он. Не тот Стас Корнилов, а кто-то другой, пренебрежительно оставивший свою службу, свой долг и даже честь. Корнилов мог бы так поступить ради жены и дочери, вот только он отлично знал, что гнетущие мысли о брошенной работе, и въедливая совесть сожрут и уничтожат его.

Он неминуемо превратится в одомашненного и прирученного, изображающего фальшивое счастье, внимательного мужа и ответственного отца. А может… Может оного того стоит?..

Терзаясь мучительными мыслями, Стас быстро оделся, проверил оружие, удостоверение и вместе с Аспирином вышел из квартиры.

К удивлению Стаса, они не стали спускаться вниз.

— Времени нет, — коротко ответил генерал. — Полетим на вертушке.

— На вертушке?! — удивленно переспросил Стас.

Он почему-то сразу себе представил какой-нибудь «Ансат» или Ка-226, стоявший на вооружении полиции.

Но на краше родной шестнадцатиэтажки Стаса и Антона Спиридоновича ожидал маленький, гражданский Robinson 44, перекрашенный в цвета полиции, с гербом Москвы на корпусе.

Увидев их пилот завел мотор и вертолёт с нарастающим визжащим гулом завертел лопастями. Поднявшийся поток ветра взметнул пыль с крыши и бросил в лицо Корнилову.

Придерживая ворот куртки, Стас забрался внутрь вертолёта, а следом залез и Аспирин, задвинув за собой дверцу.

— Полетели! — скомандовал он.

Вертолет плавно поднялся над крышей дома. Стас взглянул вниз, под ними во все стороны растянулась Москва. Великая, многоликая и бескрайняя, как и эта страна.

Вертолет набирал скорость. Пролетая новостройки и широкие проспекты, они направлялись к окраинным районам.

Стас взглянул на часы мобильного телефона, они должны были успеть.

— Товарищ генерал, — громко проговорил Стас в микрофон вертолетных наушников, — личности террористов известны?

— Устанавливаются! — коротко ответил генерал. — Пока известно только количество жертв, их примерное вооружение и требования. Всё.

— Не густо, — оценил Стас.

— ЦСН уже работает, думаю более подробная информацию скоро будет у нас, — ответил Аспирин.

— Хорошо, — вздохнул Стас.

Он перебрал в голове десятки догадок, по которым, террористы могли потребовать встречи именно с ним. Но ни одна из них не выглядела достаточно аргументированной, чтобы объяснить действия тех, кто захватил дом прокурора.

Однако кое-какие выводы Стас все-таки сделать мог.

Их конечной целью было не только потребовать встречи с ним, но и отомстить. Отомстить лично прокуроры Токмакову. Зная то, как этот мерзавец ведёт дела, Стас был бы не сильно удивлен, окажись его догадка верной.

Было ещё кое-что, о чем успел подумать Корнилов: те, кто решился на этот террористический акт, вероятнее всего доведены до агрессивного отчаяния, а ещё искренне верят, что иного выбора добиться желаемого у них просто не было. И это было весьма прескверно: с молодым горячими головами, отравленными лживыми идеями о такой же лживой справедливости, ради которой они взялись за оружие, очень трудно разговаривать.

Разумных доводов они предпочитают не слышать и, при этом, отличаются крайней импульсивностью в принятии решений, которые влекут за собой тяжелые последствия.

Уже через восемь минут стремительного полёта они зависли над Суханово, и пилот осторожно посадил вертолёт на поросшую мелкой молодой травкой поляну.

Не успел Стас открыть дверцу вертолета, как к ним, щурясь от ветра, приблизился худощавый, но жилистый и крепкий, бритоголовый мужчина с небольшой бородкой. Он был в темной униформе спецназа, в бронежилете с разгрузкой и при оружии. В его походке и движениях ощущалась вышколенная военная выправка. Стас мгновенно узнавал людей, побывавших на войне.

— Майор Ратибор Каульбарс, — представился мужчина в темной униформе. — Управление «А». Мы вас заждались, товарищ подполковник.

Стас пожал руку Каульбарса и взглянул на трёхэтажный коттедж, неподалёку от которого, угрожающе сверкая мигалками, полукольцом стояли несколько полицейских тигров. Рядом с ними припарковался похожий на космический корабль, броневик «Фалькатус». Рядом со своим автомобилем стояло несколько суровых мужчин в полном боевом снаряжении, с касками, полицейскими щитами, автоматами и ручным тараном. Спецназ «Альфа» — занесенный над чудовищем преступности и врагами государства всесокрушающий безжалостный меч. Стас уже видел, как работают эти парни и их присутствие заставило его приободриться.


Полицейские, с пистолетами и автоматами заняли позиции вокруг дома Токмаковых. Подходя к дому Стас ощущал всеобщее обостренное и раскалившееся напряжение. Это чувство проникло в него, как только он вдохнул затвердевший от опасности воздух вокруг дома Токмаковых.



Стас бросил взгляд в окна коттеджа. Он никого не увидел, но знал, что за ним наблюдают. Загородный дом прокурора Вацлава Токмакова выглядел тихим, мирным и даже, как будто, безлюдным. Ничто не говорило о том, что там внутри, за красивым и дорогим фасадом притаились пятеро вооруженных террористов, у которых в руках жизни больше двадцати человек.



— Они отказываются говорить со всеми, кроме вас, — сообщил Стасу майор Каульбарс. — Угрожают расстрелять заложника.

— Я в курсе, — ответил Стас.

— Вам нужно одеть бронежилет и…

— Нет, — не глядя на спецназовца, ответил Корнилов.

С хмурым лицом он медленно оглядывал дом и гадал, откуда сейчас за ним наблюдает главарь террористов.

— Товарищ подполковник, никто не знает на что способны эти люди. Без бронежилета вы будете слишком уязвимы. Вы понимаете это?



— Если я одену бронежилет, они не станут со мной говорить, — по-прежнему не глядя на Каульбарса, ответил Стас.



— Что?! — скривился майор Каульбарс. — Почему вы так решели?!

— Они не просто так выбрали именно меня для переговоров, — ответил Стас и кивнул на ворота дома. — Возможно они доверяют мне, а значит и я должен доверять им. Если они увидят, что я испугался и надел жиле… это их разочарует.

Стас взглянул на Каульбарса. Тот стоял, хмуро глядя на Корнилова и пытаясь понять закономерность его предположений.

— Открывайте, — вздохнув, произнес Стас.

Ратибор посмотрел на стоящего рядом генерала Савельева.

— Делайте, как говорит товарищ подполковник, — кивнул Аспирин.

Ратибор лишь недовольно поджал губы. Видимо он уже мысленно прикинул, что ему будет, если он допустит гибель Корнилова.

— Помните, что операцией руководит ЦСН, — с некоторой надменной холодностью сказал он, сделав знак полицейским. — Поэтому, постарайтесь без самодеятельности, товарищ подполковник.

— «Это уже зависит от обстоятельств», — подумал про себя Стас и молча кивнул майору из управления «А».

Ему открыли калитку ворот, тяжелая металлическая дверца плавно отвисла в сторону, приглашая войти.

Стас чувствовал на себе десятки взволнованных и скептических взглядов. Все ждали его действий. Стас не сомневался, что все, здесь присутствующие, хорошо о нем наслышаны и каждый из них гадает что предпримет легендарный сыщик, какой выход сможет найти подполковник Уголовного розыска на этот раз?

Стас, помешкав, вошел в калитку и оказался по другую сторону забора. Корнилов ощутил, как интенсивнее забилось сердце и как слегка участилось его дыхание. Знакомое, чуть будоражащее и немного пьянящее сознание чувство опасности проникло в его сознание. Удивительно, Стас вряд ли признался бы в этом даже самому близкому другу, но здесь, перед домом с вооруженными и явно не слишком адекватными террористами, он чувствовал себя куда увереннее, чем во время трудного разговора с Ритой. Нет, не лучше, но… гораздо, гораздо увереннее. Он чувствовал себя… на месте.

Корнилов нарочито небрежным шагом приблизился к дому, подошел к входной двери. Бросил взгляд в закрытые роллетами блеклые окна. Дом встречал подполковника высокомерным молчанием.

Стас посмотрел на отделанные мрамором ступени. Затем снял куртку, подстелил на мраморную лестницу. Вынул из кармана рубашки удостоверение с жетоном и положил у самой двери. А затем уселся на расстеленную на ступенях куртку и закурил.

— Если хочешь поговорить, — громко произнес он, — я тебя слушаю. Времени, чтобы открыть дверь и решиться на разговор у тебя ровно столько, сколько мне нужно, чтобы докурить. Решай.

Всё. Он выдвинул предложение и при этом показал полное доверие, вольготно раскуривая сигарету и показательно представая в заранее очень уязвимой позиции, сидя на ступенях спиной к двери.

Пульс Корнилова учащался с каждой секундой. Он ждал, не оглядываясь назад. Ждал и гадал, ошибся он или нет. Да или нет. Правильный он избрал подход и способ действий или же допустил непростительную ошибку. А если…

Входная дверь с тихим шелестом открылась. Корнилов подчеркнуто смотрел вперёд. Краем глаза она заметил едва различимое движение на крыше одного из соседних домов неподалеку. Снайпер. Ещё один должен «пасти» дом, с другой стороны.

— «Только не стреляйте» — мысленно заклинал их Стас.

Один меткий выстрел и вышедший из логова хищник умрёт, не успев даже понять, что произошло. И вместе с ним умрут двадцать один заложник. Стас очень надеялся, что майор Каульбарс это понимает.

Корнилов услышал, как террорист поднимает его удостоверение со ступеней.

— Это правда вы, господин подполковник?

Говорит уверенно, но со слишком показательным и заносчивым высокомерием.

— «Лет двадцать-двадцать два», — мысленно прикинул Стас. — «Мальчишка. Парень, который ещё не так давно был пубертатным подростком».

— Как видишь, — чуть небрежно ответил Стас. — Как к тебе обращаться?