Неоновые росчерки

Вновь ожил телефон. Корнилов, бросил взгляд на дисплей и, не удержавшись, самодовольно хмыкнул.

— Я согласен на требования, — произнес в трубку главарь террористов, когда Стас принял вызов. — Но, только при условии, что ваши больше не буду пытаться проникнуть на территорию дома.

Стас остановился, едва только вышел из здания СМЭ. Он так и замер на пороге, а его сердце наоборот ускорилось и помчалось с увеличивающимся ритмом.

— Хорошо, — согласился Корнилов, отлично себя контролируя и сохраняя ровный голос. — Сейчас я свяжусь со своими людьми в оцеплении и скажу им, что вы готовы выдать одного заложника…

Корнилов сделал паузу, давая Алексу возможность подтвердить свое решение.

— Да, да! — раздраженно и нетерпеливо, ответил Алекс-1. — Я решу, кого вам отдать. Но… только не пробуй меня кидануть, подполковник! Ясно?!

— И в мыслях не было, — спокойно и почти миролюбиво ответил Стас.

Он прервал связь и быстро набрал Аспирина.

Несколько часов назад, Антон Спиридонович, коротким SMS, сообщил, что вероятно всего в стенах дома погибла жена Вацлава Токмакова. Однако генерал ничего не говорил о попытках проникновения на территорию дома. Стас, сдерживался, но его одолевала злость.

Интересно, кому в голову пришла идея провоцировать вооруженных сопляков с полным домом заложников? А если бы Алекс-1 привел бы в действие свою «страховку», о которой у Стаса пока только догадки?!

Затем, пока Корнилов слушал гудки дозвона, он подумал, что отправил к оцеплению Коршунова.

Стас бесшумно, сквозь зубы, процедил длинное ругательство, содержащее не самые лестные отзывы о его новом сотруднике и его умственных способностях.

— «Если это он что-то учудил, вышвырну из группы, на хрен!» — разгневанно думал Стас. — «И в Управлении он тоже не останется!».

— Стас?! — оборвав гудки, гаркнул в трубке голос Антона Спиридоновича. — Есть что-то?! Скажи, что ты что-то нашёл! Иначе я не смогу переубедить этого, конченого козодёра, Каульбарса!

— Он собирается начать штурм? Он узнал про застреленную заложницу? — спросил Стас.

— Да, — нехотя буркнул, генерал. — Разорался тут и начал винить меня и…

Генерал замолчал, очевидно понимая, чуть было не назвал лишнее имя.

— Что с ним? — спросил Корнилов, уже понимая, что его опасения насчет Коршунова оправдались. — Что он натворил?

Генерал прокашлялся и, вкратце, пересказал последние «приключения» Бронислава Коршунова.

Услышав про спасение мальчика и про то, как Брона подстрелили, Стас не выдержал и всё, что до этого проговорил тихо, повторил уже в полный голос.

— Стас, брось, он всё-таки ребенка спас… — попытался заступиться за Бронислава, генерал.

— Даже один ребёнок, товарищ генерал, не стоит жизни остальных двадцати заложников! Тем более, я ещё не знаю, чем эти малолетние подонки решили прикрыться на случай, если станет «жарко».

— Стас, ну не бросать же перепуганного ребятёнка на холоде, с вероятностью, что его или поймают, или пристрелят! — с прведным возмущением воскликнул в ответ Антон Спиридонович.

Спорить не было времени и желания.

— Этот мальчик, которого спас Коршунов, что-то ещё рассказал? — быстро спросил Стас.

— Нет, — вздохнул Аспирин. — Когда он оказался у нас, у него началась паническая истерика. Доктора вкололи ему какой-то седативный препарат, но это не сильно помогло. У мальчишки серьёзная психологическая травма, ну и переохлаждение среднего уровня, в добавок. Его увезли на «скорой» вместе с Брониславом.

— Ясно. Дайте мне поговорить с Каульбарсом.

— Э-э… Стас, может лучше я. Он тебя на дух не переваривает…

— Нет, я сам, — настоял Корнилов.

Он бы никогда не сказал этого генералу Савельеву, но знал, что сейчас тот не сможет предотвратить штурм.

Если майор Каульбарс наслушался панических и слезных рассказов перепуганного ребёнка, у которого застрелили мать, он не станет прислушиваться ни к каким привычным доводам.

Стас достаточно хорошо знал такой тип людей.

Настоящие борцы, упрямые и смелые. Но часто бывают просто не прошибаемы в своих убеждениях и вере в то, поступают исключительно правильно. Тем более, когда перед ними плачущий от ужаса и горя ребенок. Нужно ли что-то большее, чтобы побудить такого несносного рыцаря, как Каульбарс начать действовать? Единственное, в чем стоит отдать должное Ратибору, он не сунется в пекло, без тщательно продуманного плана действий, как некоторые. Это в голову вбивают любому офицеру спецподразделений ЦСН.

Но, нужно успеть переубедить его до того, как Ратибор продумает план штурма, которого так желал, и начнет приводить его в действие. А остановить упрямого и мотивированного спецназовца, чертовски сложная задача.

Он слышал, как генерал позвал Каульбарса и сообщил ему, кто хочет с ним поговорить.

— Да?! — рявкнул в трубку Ратибор, сразу давая понять, что разговор будет трудным.

— Сделаем так, — начал Стас, — я опишу обстановку, а решение примешь ты и ответственность на себя за все последствия тоже возьмёшь ты. Идёт?


— Идёт, — рыкнул Каульбарс. — Говори, подполковник.

Стас, взглянув в ночное небо, проговорил:

— Сейчас, из дома Токмаковых террористы выпустят одного из заложников. Тебе нужно, без всякого оружия, мирно и тихо его встретить. Лучше тебе сделать это самому. Дальше…

Каульбарс, надо отдать ему должное, слушал и не перебивал.

— Моя группа, — слегка ленивым тоном продолжал Стас, — вышла на след людей, которые могут быть связаны с этими малолетними бандитами. Через пару часов будут готовы анализы экспертизы, результат которых, откроет новые подробности, касательно запасного плана террористов. А за каждое новое сведение в расследовании убийства Белкиной, главарь террористов готов выпускать по одному человеку. Я прошу тебе дать мне время и позволить успеть, без стрельбы, спасти жизни стольких заложников, сколько у меня получится.

Корнилов коротко вздохнул и произнес:

— Мне нужно время до рассвета. Не больше.

Он замолчал и прислушался. Командир спецгруппы молчал. Можно было даже подумать, что он положил телефон и куда-то ушел. Но Стас знал, что он рядом, он всё слышал, и сейчас, борясь с противоречиями внутри себя, тщательно обдумывает слова Стаса.

— А если они не отдадут заложника?

— Тогда можешь начинать штурм, — ответил Стас.

Корнилов понимал, что в случае такого поворота событий у него уже не останется аргументов. И с его одобрения или без оного, спецназ пойдёт на приступ.

— Ладно, — явно с трудом переборов себя, выдавил Каульбарс. — У тебя время до рассвета.

— Только будильник не заводи, — бросил Стас.

— Нет, я скорее поставлю таймер.

Стас фыркнул и отключился.

— Козлина, — чуть сжимая телефон в руке, зло и глухо прорычал Стас.

Он спустился по ступеням крыльца бюро СМЭ и направился к автостоянке.

Внутри него пружинистыми подхлестывающими волнами бесновалось истощающее и тягостное напряжение. Смесь всплеска адреналина, с противоестественным ощущением сдавливающей мышцы свирепой крепатуры.

Получится — не получится. Сработает — не сработает.

Стас заметил, что в такт возросшему пульсу у него тяжело и часто пульсируют глазные яблоки.

Подходя к своему черному Дефендеру, Корнилов увидел неспешно расхаживающую из стороны в сторону женщину.

Она то и дело делала попытки поговорить с Никой. Стучала по стеклу, показывала удостоверение и даже, кажется, пыталась угрожать.

Стас улыбнулся. Ника закрылась в его машине, отгородившись от неприятной тётки и никак не реагировала на действия матери Ирины Токмаковой.

— Что вы здесь делаете? — раздраженно и устало спросил Стас.

Контактировать с кем-то посторонним, тем более с Жанной Микадзе, влиятельной судьёй с темной репутацией, ему сейчас совершенно не хотелось.

— Я уже отвечала, — обернувшись на Стаса и ничуть не смутившись, резко ответили Микадзе. — Я здесь, чтобы проследить…

— Домой езжайте и следите за новостями.

— Очень смешно, — скривилась Жанна, — можно подумать, в новостях хоть что-то скажут о том, что сейчас происходит в деревне Суханово.

— Скажут, — пожал плечами Стас, — но чуть позже.

«Когда будет, что говорить».

— Там моя дочь, товарищ подполковник, и я имею право знать настоящее положение дел, а не ту версию, что выпустят в итоге на телевидение.

— Тогда следите издалека, на расстоянии, — пробурчал Стас.

Он обошел оторопевшую от таких речей судью и открыл свою машину.

— Подполковник Корнилов! — требовательно воззвала Микадзе. — Я с вам глаз не спущу!..

Стас сел за руль и захлопнул дверцу. Голос Жанны стал тише. Она, немедленно оказавшись возле дверцы, нетерпеливо и сердито забарабанила костяшками кулака по стеклу.

— Давно она тут ошивается? — спросил Стас у зевающей Ники.

— Всё время, пока ты был у Яши, — вздохнула Лазовская.

Корнилов фыркнул. Жанна Микадзе и раньше не вызывала у него позитивных чувств, а сейчас и вовсе начинала дико раздражать. Ещё не хватало, чтобы она путалась у него под ногами и мешала следствию.