Неоновые росчерки

— Ну, я и пара моих верных подопечных будем работать всю ночь, утро и, скорее всего, ещё весь следующий день. Может и найдём что-то интересное…

Щербаков потянулся руками в обе стороны и зевнул.

— Мне уже пришлось пообещать моим криворуким змеенышам двойную ставку за это время, ящик «Моргана» и недельный отпуск, когда вы закроете дело.

— Прости, Яша, — вздохнул Стас. — Это… это последний раз.

— Нет, Стас! — довольно и издевательски улыбаясь, воскликнул Ящер. — Я с тобой не первый раз работаю и… прости, но скорее наши на Марсе нефть найдут, ну или… не знаю, «Локомотив» Барсу вздрючит…

— «Локомотив»? — усмехнулся Стас, — а что он ещё существует?..

Яша обиженно вытаращил глаза и покачал головой.

— Стас, а вот это было обидно!

— Ладно, ладно, — улыбнулся Корнилов. — Не обижайся.

Яша всегда так реагировал, когда речь заходила о его любимом футбольном клубе, за судьбу и успехи которого он очень рьяно переживал.

— У вас кофе то хватит, столько часов бодряком ходить? — спросил Стас, уже в дверях.

— Стас! — развел руками и расплылся в улыбке Яша. — Ну какой кофе? Кофе нас всех давно уже не заводит, после знакомства с тобой. Ты вносишь в нашу скудную и полную серых будней, жизнь столько неповторимого разнообразия, что нам уже даже энергетики не помогают!..

Яша, как это у него водится, выдержал интригующую паузу и, с улыбкой, закончил:

А вот укольчик эпинефрина, например, совсем другое дело. Бодрит от души!

— Смотри, привыкните, — хмыкнул Стас. — И придется мне консультироваться с тобой уже в какой-нибудь наркологической клинике.

— По чуть-чуть, не привыкнем, — беспечно отмахнулся Яша. — Мы только в исключительных случаях пользуемся… когда ты приходишь.

— Удачи. Жду результатов, Яша, — со смешком, бросил на прощание Корнилов и вышел из лаборатории.

Стас спешно шагал мимо белых дверей различных кабинетов бюро СМЭ. Он уже был у выхода, перед металлопластиковыми широкими дверями, когда его настиг звонок мобильного телефона.

Корнилов достал смартфон, номер был не знакомый. Корнилов задумчиво чуть двинул бровями, раздраженно вздохнул и нажал «принять».

Его десять часов истекли.

— Привет, подполковник, — прозвучал злой, подрагивающий голос «Алекса-1».

Едва услышав его слова, Корнилов понял, что главарь молодых бандитов, засевших в доме Токмаковых, сильно перенервничал. И Корнилов старался сейчас не думать о судьбе заложников — он в любом случае был далеко и ни коим образом не мог повлиять на ситуацию.

— Привет, — осторожно и медленно, с толикой нужной участливости, проговорил Стас. — Как у вас там?

— Понемногу, — прорычал в ответ Алекс-1, - ты что-то нарыл? Есть успехи в следствии?

Стас вздохнул и коротко, не слишком вдаваясь в детали, поделился с главарем террористов частью, полученной в ходе расследования, информации. Но он рассказал не всё, умолчав о некоторых подробностях.

— И это всё?! — немедленно вспылил Алекс-1. — За с*аных десять часов ты узнал только о том, как умерла Татьяна и, что её убийца, по твоим словам, ездит на грузовике. Ты серьезно Подполковник?! И это знаменитый Станислав Корнилов? Гроза преступного мира, лучший следователь по самым запутанным делам?!

— Ты закончил истерить? — сухо спросил Корнилов.

— Истерить?! — задохнулся от возмущения Алекс-1. — Слушай, подполковник! Я ещё даже не начинал истерить! Ты забыл, что у меня тут двадцать с лишним заложников! А?! Забыл, кретин?! И если я захочу, я их всех тут нахрен… понял?! Понял, меня?! Это я контролирую ситуацию! Я! Я!!! Только я!.. Ты понял?! Понял меня?!

— Да ни хрена ты не контролируешь, — вздохнул Стас.

— Да ты!..

— Я рассказал тебе не всё, но остальное, за отдельные услуги. Ты — мне, я — тебе. Понял? Надумаешь, перезвони.

И прежде чем ошалевший от такого ответа террорист успел сказать хот слово, Стас дал отбой.

Конечно, будь на месте этих парнишек опытные бандюги или фанатики из известных террористических организаций, название которых лучше не упоминать, Корнилов не позволил бы себе так общаться. Но это были мальчишки. И возглавлял их такой же мальчишка.

Да, Стас рисковал, его действия могли привести к гибели заложников, но Корнилов рассчитывал, что не разделенная любовь и жажда мести, возьмет верх на порывистой импульсивностью и страстной мстительностью парня.

По дороге в СМЭ ему звонил Сеня и рассказал о найденной в комнате покойной Белкиной открытки с душещипательным поздравлением, а также о беседе с некой Таисией Зиминой. Сеня считает, что она является сводной сестрой Белкиной или же они у их матери были от разных мужей. И если так, то Стасу было бы любопытно побольше узнать об этой персоне.

Его уже давно и навязчиво мучила мысль о том, что действия Тимофея Горна, этих террористов, а теперь ещё и Зиминой, могут быть как-то связаны между собой. И единственное, что могло бы их объединять — это убийство Татьяны Белкиной.

Пока Стас думал об этой связи, его телефон зазвонил вновь. Номер был тот же.


— Надумал что-то? — спросил Корнилов, приняв вызов.

— Ты понимаешь, — тяжело дыша от ярости, произнес Алекс-1, - что я могу прямо сейчас убить всех заложников? И это будет на твоей совести, подполковник!

— А я думал, тебе важнее посадить убийц своей девушки.

Молчание. Только яростное и судорожное дыхание было ответом Стасу.

— Хочу! — выдавил со злостью Алекс-1.

— Это я и хотел услышать, — кивнул Стас.

— Да… Слушай, ты чё добиваешься, подполковник?! — едва ли не прокричал в трубку Алекс-1.

— Прежде всего, взаимности, — ответил Стас. — Хочешь, знать, что я узнал дальше давай договоримся о цене…

— А цена простая: или ты поймаешь убийцу Тани, или я всех здесь нахрен убью…

— Убивай, — «разрешил» Стас, — В итоге к вам ворвется спецназ и положит вас всех прямо там. А я отправлю дело твоей девчонки в архив и там оно, в качестве «глухаря» будет пылиться десятки следующих лет. А её убийца, тем временем, будет жить, есть, пить и гулять в свое удовольствие…

— С*ка! — выдохнул в трубку Алекс-1. — Чё те надо?! Ты можешь просто сказать?! Можешь?!



— Одно сведение — один заложник, — подумав, ответил Стас.



— Чего?! — кажется Алекс-1 опешил.

Стас не стал повторять, так как его собеседник всё слышал.

— Решай, — с показным безразличием, ответил Корнилов.

Корнилов ощущал нарастающее надсадное ощущение опаснейшего риска. Изматывающая игра на нервах другой и не бывает в принципе.

Состоящее из умелого блефа, недоверия, страха и манипулирования, бескомпромиссное противостояние характеров. Кто кого? Кто окажется крепче? Кто надломиться? Кто выстоит, подобно закалённой легированной стали, а кто прогнется, точно дешевое олово.

— Ладно! — через несколько секунд, выпалил Алекс-1.

Стас удовлетворенно кивнул. Этот раунд был за ним.

— Хрен с тобой!.. Говори!

— Сначала заложник.

— Чёрта с два!

— Тогда я кладу трубку и звоню отряду ЦСН, под вашим домом. Если хочешь справедливости, и хочешь, чтобы родители Тани узнали, кому они обязаны торжеством справедливости, делай, как я говорю.

На миг Стасу показалось, что он перешёл черту.

— Что ты сказал?! — шокировано спросил главарь террористов.

Корнилов вздохнул. Это было облегчение. Он не просчитался в том, что ценнее и важнее для Алекса-1. В той открытке, что лежала под подушкой несчастной Татьяны Белкиной, он написал правду. Искреннюю правду, об искренней и простой до банальности любви. Любви, месть за потерю которой, готова толкнуть на самые страшные поступки.

— Я сказал, — повторил Стас, — что сообщу родителям Татьяны, что это ты повлиял на успешный исход расследования.

Корнилов услышал в трубке судорожный вздох.

— Мне нужно подумать, — быстро бросил парень и дал отбой.

Стас был спокоен. Он не сомневался, что Алекс-1 примет его предложение.

Ему некуда было деваться. Он не дурак — влюбленный и восторженный мечтатель, озлобленный на весь мир — но, далеко не дурак. И он прекрасно поймёт, что у него не так много вариантов, как ему казалось.

Да, он может убить заложников и даже прибегнуть к своей «страховке». Но, единственное чего он добьется — это или ликвидация, в ходе штурма спецназа, или гарантированный пожизненный срок на суде. Но ничего из этого, как не сложно догадаться, не являлось целью влюбленного парня.

В этом и была его слабость — он всё ещё любил. Беззаветно, с удушающей горечью и неизлечимой болью в сердце, он продолжал любить Татьяну Белкину.

Любовь — самое сильное и непреодолимое чувство в нашем мире. Она может придать силы, согреть без тепла, помочь встать с колен, после тяжелейшего апперкота от жизни. А может толкнуть на опасные необдуманные действия и безнадёжно погубить.

Стас иногда думал, что любовь — это не просто чувство, а скорее стихия. Полыхающая, буйствующая или же цветущая и сияющая в душе и на сердце человека. Хаотичная, беспощадная, необъяснимая и внезапная. Любовь — та самая, пятая и совершенно неукротимая стихия.

Которая и должна помочь Стасу заставить «Алекса-1» согласиться на выгодное и, на самом деле, нужное им обоим предложение.