Неоновые росчерки

Потекли тяжёлые и изматывающие минуты ожидания…

Ожидание и нервирующая неизвестность, одно из самых тяжелейших испытаний!

Я то и дело вертелась и смотрела по сторонам, ожидая увидеть Стаса и опасаясь обнаружить убийц в Масках.

— Хватит ёрзать, — одёрнула меня Амалия, — лучше скажи, как ты себя чувствуешь?

Самочувствие у меня было так себе: тошнило, сильно кружилась голова и подкатывающие приступы боли атаковали то голову, то зарождались в плевральной области, в районе живота.

— Лучше, — слегка приврала я.

— Тебе следует следить за тем, чтобы не перенапрягаться, — заметила Амалия. — Силы, к которым ты обращаешься, Природа, Мироздания, Общемировое Сознание… Это могучие, величественные и совершенно беспощадные стихии. Если ты зачерпнешь от них слишком много, если залезешь слишком глубоко, не будучи готовой справиться с ответным воздействием на твой организм… Не буду скрывать от тебя правду: ты умрёшь. И при том довольно болезненно и мучительно.

— Звучит очень обнадёживающе, — хмыкнула я.

— Я не собираюсь тебя обнадёживать, — немного резко и с прохладностью в голосе ответила Амалия. — Я собираюсь учить тебя. Твои умения — это, не достояние, не предмет гордости и ни в коем случае не благословенный Дар. Нет! То, что ты умеешь, скорее накладывает на тебя тонну ответственности, это в гораздо большей степени бремя, тяжкое, бесконечное и истощающее. Жизнь Первой, никогда не сможет быть беззаботной, как у человека. Люди живут кратко, часто не думая не о прошлом, ни, тем более о будущем. А если и думают, то у большинства из них оно схожее, как по шаблону — дом, машина, деньги, дети, всё. Они больше любят развлекаться, чем работать, а потом еженедельно жаловаться друг другу на жизнь. Часто поддаются элементарной и губительной лени, забывая, что деятельность — основа их существования. Многие из них ходят на работу с единственной мыслью об отпуске или ближайших выходных.

Амалия невесело усмехнулась.

— У тебя, с годами, такой роскоши будет все меньше и меньше. Твои силы будут расти, Синеглазая. Тебе придется учится справляться с ними, особенно если ты продолжишь применять их для помощи Стасу…

— Продолжу, — тут же, запальчиво, воскликнула я.

— Я не сомневалась, — усмехнулась Амалия, — и рада твоему ответу. Потому, что среди тех, кого вы со Стасом будете искать, не редко могут попадаться представители Красного двора, как Первые, так и их софитиды, или же прирученные софитидами или Первыми из Красного двора люди.

— Что такое Красный двор? — немедленно спросила я.

— Если коротко — вся история Конфликта Великих Дворов займет недели рассказов, и то без подробностей — то это враждебная Белому двору фракция.

— А я…

— А ты, твоя прабабушка и ещё ряд Первых, как раз из Белого Двора, — кивнула Амалия.

Ага, то есть я, неожиданно для себя, состою ещё и в какой-то фракции.

— И чего хочет этот Красный двор? — настороженно спросила я.

— Ты будешь разочарованна банальным и ожидаемым ответом, — хмыкнула Амалия.

— Власти над миром? — фыркнула я.

— Власть, Ника, определяет всё — могущество, богатство, влияние и силу. Её все хотят. Красный двор, финансовые кланы, которыми они повелевают, террористы, наркокартели, мировые правительства… Белый двор, кстати, тоже не исключение. Разница между философиями и взглядами двух Великих Дворов, такая же, как и миллионы лет назад: Белые жаждут развивать сегодняшний мир, пресекать попытки людей уничтожать друг друга, жаждут учить людей и помогать им, чтобы они созидали и развивали, прости за тавтологию, строили мирный мир… Не утопию без войн — это не возможно — но более гармоничный, более безопасный и спокойный, придерживающийся баланса, мир, под управлением Белого Двора, разумеется.

Амалия пожала плечами.

— Красных это категорически не устраивает. Во-первых, они убеждены, что людей на планете развелось слишком много и их численность нужно резко и быстро сократить минимум до миллиарда, а ещё лучше и до пятисот-шестисот миллионов, по всему миру. Во-вторых, они желают, в прямом смысле слова, перестроить мир по своему усмотрению. Причем именно в географическом, геологическом, физическом и материальном смысле… И в этом им помогают многие финансовые кланы и богатейшие семьи мира, они полностью разделяют идеи Красного Двора, об изменениях на планете.

— Надо думать, это повлечет за собой кошмарные разрушения, — проговорила я.

— Ещё какие! — фыркнула Амалия. — Но, Красные не фанатики, они не собираются уничтожать созданную ими планету или делать её непригодной для жизни. Некоторые из них, с которыми лично мне довелось пообщаться, считают, что они таким образом исцелят и исправят многострадальный мир, вернув ему Первозданный чистый вид. И начнут писать его историю заново, по своему усмотрению. Но без людей, которые должны будут занять изначально уготованное им место — безвольной прислуги и чернорабочих, рабов, с примитивным интеллектом. Помнишь картинки из учебников по истории? Вспомни, как выглядели люди Каменного века, до того, как стали Разумными? Вот такими питекантропами они и должны были остаться на веки, по изначальной задумке. Разумеется, Красных слишком мало, и им не обойтись без того миллиарда людей, с помощью которых и можно будет строить новый мировой порядок и направлять его развитие в нужную сторону. И этот миллиард уже избран… Ничего нового, синеглазая, борьба за власть и гегемонию стара, как Вселенная.

— Вот это вот всё немного похоже на заезженный сюжет каких-нибудь комиксов, — оценила я. — Опять злодеи, которые хотят захватить мир и поработить людей.

— А разве, сейчас, наделенные богатствами кланы, печатающие мировую валюту и располагающие самым большим золотовалютным резервом, не стремятся к такому же итогу? — с усмешкой ответила Амалия. — И никому это не кажется смешным или банальным.

Моя наставница невесело усмехнулась.

— И потом, безмозглые злодеи комиксов, желали просто уничтожить и захватить нашу планету, а Красный Двор, хочет его переделать и улучшить. Не хочу, чтобы ты заблуждалась, Ника. Красные, как бы дико это не звучало, обожают, боготворят и любят этот мир, всей душой. И именно поэтому хотят перестроить его до основания. Белые, же в отличии от них, хотят обойтись без «сноса здания», продолжая улучшать его постоянными капитальными ремонтами… Если ты понимаешь, о чем я.

Я понимала.

— Но, новое здание, Амалия, в любом случае, будет лучше, чем старое, даже тысячу раз отремонтированное.

— Вот и Красные так рассуждают, — скривилась Амалия. — И кстати, оба Двора, согласны, что люди испортили созданную Первыми планету и продолжают её медленно уничтожать, обрекая некогда цветущие земли на постепенное увядание и превращение в безжизненную пустыню. Первые с обоих сторон, согласны, что им нужно вернуть управление и максимальное влияние на происходящие в мире процессы. Только одни хотят делать это с людьми, общими усилиями, где люди буду, конечно же, младшими партнёрами, зависимыми от Белого Двора. А Красные хотят снести к чертям прогнившее, по их мнению здание, вместе с большей частью его жителей. Так, как разрушать и строить заново всегда кажется более простым решением, чем искать и исправлять ошибки в уже созданном, большая половина Первых поддерживает именно подход Красных. Белый двор — в категорическом меньшинстве.

Амалия пожала плечами.

— Вот такой расклад, синеглазая.

— Как всё сложно, — я зажмурила глаза.

— А ты как хотела, красавица? — захохотала Амалия. — Для тех, у кого есть сила и власть, мир не бывает простым. Запомни это — проще будет жить.


Я хотела ответить, что про проще мне уже вряд ли когда-то будет.

Но вместо этого мое сознание погрузилось, рухнуло и провалилось в новое видение.

…Ночь, вьюга завывает и вьется между черными стволами деревьев. Безлистные, голые деревья, с кривыми ветками похожи на гигантские многопалые костлявые длани, тянущиеся к ночному небу.

Я не сразу поняла, что вижу всё происходящее от лица какой-то лесной птицы, но какой именно я не знала.

Внизу подо мной, плача и ругаясь одновременно, увязая в снегу, какая-то женщина с упорным отчаянием катила перед собой парня на инвалидном кресле.

Конечно, заснеженные лесные тропы меньше всего подходили за колес такого кресла.

— Анжелика, послушай… Они нас догонят. Ты сможешь уйти только без меня… — голос парня дрожал, ему было страшно, но он пытался казаться храбрее.

— Заткнись, Гена! Заткнись, прошу тебя! — прошипела в ответ перепуганная и заплаканная девушка.

Где-то в лесу раздался крик.

— Это Лёва!.. — Гена резко обернулся и взглянул в глубь заполненного ночью леса.

— Я знаю, — бросила в ответ Анжелика. — Мы не будем возвращаться!..

— Анжелика, они убьют его!



— Тебе станет легче, если вместе с ним они убьют и нас?!



Она сорвалась на крик. Голос её звучал истерично, надрываясь и подрагивая.

— Ты видел этих здоровых кабанов в светящихся масках?! Видел, как они пытались зарубить Леонида?!



— Они убили его… — парень шумно сглотнул.



Было непонятно констатирует ли он факт или задает вопрос. Тем не менее, Анжелика ответила.

— Убили… Ещё бы! Топором по телу…

Я услышала, как она нервно всхлипнула.

Девушка, чертыхаясь и ругаясь себе под нос, с усилием толкала кресло брата по снежным сугробам. Они удалялись от меня и звук их разговора постепенно стихал.

Птица, от лица которой я смотрела, не спешила лететь следом за девушкой и парнем-инвалидом.

Я уже поняла, что они бегут от Масок, которые настигли какого-то Леонида и, похоже, добрались Лёвы…

Я почему-то подумала про нашего Синицына, но тут же успокоила себя мыслью о том, что ему совершенно нечего делать здесь, в лесу, посреди ночи.

Девушка и мальчик-калека, скрылись из виду. Анжелика, которая, похоже, была сестрой инвалида, старалась изо всех сил, которые ей придавали страх и истерическая паника.

Прошло несколько минут, ещё десять. Птица с карканьем перепорхнула на ветку соседнего дерева.

Я ощутила их приближение ещё до того, как смогла увидеть.

Их пугающие лики, сияющие ядовито-ярким зловещим неоном, соткались и проступили из тьмы ночи.

Темнота выпустила из себя две рослые огромные фигуры в распахнутых куртках и брюках. Сжимая в руках по топору, они осторожно ступали по снегу, то и дело глядя вниз и вокруг — убийцы высматривали следы беглецов.

С топора одного из них, Зелёного, щедро капала кровь и багровые следы растянутым шлейфом, тянулись за убийцей по снегу.

Маски преследовали девушку по имени Анжелика и парня на инвалидном кресле…

Я не знала, за что они хотят убить их, но была уверена, что шансов убежать у тех двоих нет.

Я попыталась заставить ворону спорхнуть на Маски. Мне хотелось отвлечь их, задержать и помешать преследовать своих очередных жертв. Но вместо этого видение исчезло, как выключенный свет.

— Ты что творишь?! — немедленно напустилась на меня сидевшая рядом Амалия. — В твоем положении…

— Нам нужно поменяться местами, — не обращая внимания на её слова, сказала я и вышла из машины.