Неоновые росчерки

Лаптев исправно выполнил приказ Стаса — довел нас обратно и, убедившись, что мы заблокировали дверцы, а ключи внедорожника торчат в замке зажигания — быстро вернулся к Стасу.



СТАНИСЛАВ КОРНИЛОВ



Среда, 25 марта. Предрассветное время.



Лаптев вернулся с крайне изумленным видом. Словно он только что увидел нечто такое, что его сбило с толку напугало, и он не был уверен, что об этом стоит рассказывать.

— Товарищ подполковник, — проговорил он, тихо, — я это… Ну, когда усадил обеих наших спутниц в вашу машину, назад пошел, и ещё обернулся на ходу… ну, чисто механически…

— И что? — спросил Стас, с легкой полуулыбкой.

— Так… — Григорий Лаптев пребывал под серьёзным впечатлением и не знал, как объяснить увиденное. — В общем, я обернулся и не увидел, ни машин наших, ни Амалии с Никой… У меня вопрос, это вот… так и должно быть?

— Скорее всего, — ответил Стас, вспоминая какие иллюзии способна творить Амалия.

То, что они с Никой видели из окон Лэнд Ровера, наверняка было видно только им — Сеня и двое оперов явно не могли видеть это красоты.

Корнилов ещё не понял, толком, как работает эта иллюзия Амалии, но догадывался, что скорее всего она воздействует не на реальность, а на мозг и зрение человека.

Они двинулись дальше, путь до деревни был ещё неблизким.

Но, примерно ещё через полчаса, они увидели темнеющие вдали деревенские домики и всего три горящих уличных фонаря, тускло освещающих унылую и удручающую местную округу.

Масок им предстояло теперь найти самим, без помощи Лазовской.

Стас понимал, что без Ники им будет тяжелее, но рисковать синеглазой девчонкой он не мог. Какая бы она там не была Первая, она становиться невероятно слабой и уязвимой после использования своих сил. Они буквально выжимают её и, как оказалось, способны обильно пускать Нике кровь.

Корнилов не скоро забудет это зрелище — давящаяся собственной кровью Ника, кричащая и плачущая от невыносимой боли в животе.

Корнилов ещё не до конца был уверен, что Нике пойдет на пользу знакомство и общение с Амалией.

Его мысли прервал пронзительный громкий крик. Кажется, кричал мужчина, точнее парень, мальчишка.

По его командному жесту, мужчины быстро ринулись на звук. Они двигались осторожно, рассыпавшись, но держа друг друга в поле зрения.

Стас первым подошел к краю глубокого оврага, на дне которого виднелись переломанные бревна, ветви и выкорчеванные пни. Кажется, местные сбрасывали сюда разный лесной мусор, органического происхождения.

Внизу Стас разглядел фигур парня, который лежал между двумя бревнами.

Увидев Стаса, мальчишка в очках, закричал:

— Назад! Уходите!..

Корнилов быстро подался обратно за дерево, попутно ухватив за плечо Сеню.

Всё происходило за рваные, обрывочные и стремительные доли секунд.

Слух Стаса выявил едва слышный, но лишний в ночном лесу звук и он увидел, как Лаптев завалился на землю. Корнилов успел разглядеть кровавую уродливую кляксу в волосах убитого оперуполномоченного.

Комаров прыгнул было назад, но его подстрелили прямо в пряжке. На глазах у Стаса спина молодого опера «расцвела» двумя багровыми пятнами. Он упал в снег, дёргаясь в предсмертных судорогах.

Сеня было пополз к нему, но Стас уверенно остановил его. Арцеулов взглянул в глаза Корнилова, серо— голубые глаза Сени выражали пылкую готовность помочь раненному Комарову.

— Ему конец, — едва слышно изрек Стас.

— Что это?! По нам что снайпер работает? Кто это, ***ть, такой?

— Это, полагаю, тот, кого Маски называют «Сводным», — проговорил Стас. — Я не сомневался, что они к нему обратятся и ещё когда услышал фамилию Каульбарс от Рындина, на допросе, отправил сообщение Аспирну, чтобы он попросил ФСБ задержать этого гов**ка. Но, видимо, он успел смыться.

— На хрен ему эти ублюдки?! — прошептал Сеня, не в силах отвести взгляда от затихшего тела Комарова.

— О— о, Сень, он с ними рос, он даже позволил им покалечить собственную мать, — ответил Стас и качнул головой. — Так, слушай. Дергаться нельзя. Если сейчас вылезем, он нас снимет…

Стас чуть закусил губу. Сеня ждал.

— Оптика у него хорошая, с режимом ночного видения и стрелять он умеет… Твою ж мать, неожиданно!.. Сень, у тебя граната есть?


— Да, — неуверенно ответил Сеня, которому Стас обычно запрещал таскать «тяжелое» на операции.

— Бросай мне.

Арцеулов выполнил указание, и Стас поймал гранату в воздухе.

Они оба залегли за приземистым земляным холмом, поросшим невысоким кустарником.

— Стас, но ты же не знаешь, где он, — проговорил Сеня, — куда гранату-то швырять?

— Сперва нужно его ослепить, — проговорил Стас, чуть высовываясь и оглядывая окружающую их лесную среду.

Фонари они давно погасили, и глаза Корнилова уже постепенно привыкли к темноте.

Взглядом Стас оценил, где должен прятаться снайпер, чтобы видеть их всех ещё до того, как они подошли к оврагу — в том, что они их видел заранее и ждал, сомнений не быть не могло.

Мест, вокруг было не так уж и много, почитай всего — то два. Вон там, на пригорке и возле завалившего на вершине холма, дерева.

У Корнилова довольно быстро созрел план.

Если ослепить снайпера, наблюдающего через инфракрасный прибор ночного видения, взрывом гранаты, это его дезориентирует и позволит Стасу оказаться внизу, в овраге.

Когда у них с Сеней будут выгодные позиции, Арцеулов сможет выстрелить, и, если Каульбарс клюнет, ответит своим выстрелом, это станет его последним действием в этой жизни — Стас сможет засечь его и расстрелять из автомата.

Но, чёрт побери, это было крайне рискованно.

Ратибор Каульбарс не профан, и стрелять из снайперской винтовки умеет отлично, мрачным доказательством чему, являются бездыханные и окровавленные тела Комарова, с Лаптевым.

Стас сейчас не думал о них, мучатся укором он будет потом, если они с Сеней выживут.

А сейчас пора было действовать.





Эпизод тридцать шестой. Рассвет над адским пепелищем





ВЕРОНИКА ЛАЗОВСКАЯ



Среда, 25 марта. Предрассветное время.



Я проследила за уходящим от нас Лаптевым, меня кольнуло чувство вины, что я сейчас не смогу быть рядом с ними, рядом со Стасом и помогать ему!

Я заметила, как Лаптев остановился и оглянулся на нас. Лицо оперативника вытянулось от удивления, он даже развернулся и сделал шаг в нашу сторону, с изумлением глядя на нас.

— Что с ним? — удивленно спросила я, оглянувшись на Амалию.

— Я создала иллюзию невидимости, — призналась женщина. — Можно было подождать, пока он уйдёт, но мне, каюсь, было интересно увидеть его реакцию.

— Напугала человека на ровном месте, — покачала я головой.

— Скорее заставила задуматься, — возразила Амалия.

— Как ты это делаешь? — спросила я с любопытством. — Как ты создаешь свои иллюзии? Ты… ты каким-то образом меняешь реальность?

— Реальность — состоит из материй, с определенными физическими свойствами, — в поучительной манере ответила Амалия. — И я не обладаю силами способными вносить изменения в подобную среду. Зато…

Она негромко и слегка самодовольно усмехнулась.

— Я могу влиять на разум человека, заставляя его поверить в то, что он видит… ну, или, как сейчас, в то, что он не видит нас.

— Это действует только на него сейчас?

— Нет, на всех, кто появится здесь. Мы не можем быть уверены, что убийцы, которых вы преследуете не объявятся рядом с нами, Ника. И я бы не хотела, чтобы они подкрались к нам незамеченными.

Да, тут она была права. Хорошо ещё, что мы стояли на не трассе, а на съезде — иначе мы бы серьёзно рисковали, что какой-нибудь водитель-полуночник в нас впилится на скорости выше восьмидесяти.