Не дареный подарок. Морра

— Да лекаря ненадежнее я еще не видела! А я в деревне жила, и мне есть с чем сравнивать!

Мой гневный хрип на пределе возможностей был проигнорирован, а ведь я чистую правду сказала. Пока, пережидая холода, зимовала в одной небольшой деревеньке, еще будучи простой рагрой, смогла налюбоваться на их лекаря. Там все было настолько плохо, что деревня поголовно лечилась у живущей на окраине знахарки.

Так вот, аспид в качестве лекаря был еще ненадежнее.

— Не сопротивляйся, пушистая, я же для тебя стараюсь!

Самоотверженность его просто поражала. В стремлении влить в меня какую-то подозрительную гадость он не пожалел гостиной, в которой началась погоня, и где теперь напуганная прислуга убирала черепки разбитого сервиза. Перевернул стол в столовой, под которым я решила спрятаться, и чуть не уложил меня на ступенях, дернув за подол платья, но получил пяткой в грудь и долго ругался.

А теперь вот, пожалуйста, пытался выманить из комнаты, в которую я успела не только забежать, но и запереть за собой дверь. Прямо у него перед носом.

Комната оказалась кабинетом. Мрачным и совершенно неуютным. Хотя обставлен по тому же принципу, что и кабинет Аррануша, но у директора было значительно лучше.

— А можешь, пожалуйста, прекратить для меня стараться? — с надеждой попросила я, вытирая сопливый нос рукавом платья. Платок остался в курточке внизу, в то время как я была заперта на втором этаже.

— Мор-р-х-х-ха… — Когда Рован был мною недоволен, в его исполнении мое имя приобретало какое-то раскатистое рычание. Когда злился Кадай, он зловеще шипел. Сейчас аспид был ну очень зол. — Выходи.

— Я, по-твоему, кто, — искренне возмутилась я такому неоправданно рисковому предложению, — щенок неразумный? Никуда я не выйду, пока ты не избавишься от той гадости, которой хочешь меня напоить!

— Это лекарство, — обиделся Кадай.

— Вот сам им и лечись!

— Уже лечился, — вызверился аспид. — И, как видишь, жив и здоров.

Мы недолго помолчали: он там злился, я тут сомневалась.

— Правда лечился?

— Когда вернулся с гор, — устало и тихо проговорил Кадай, — заболел на следующий же день, как превратился. Времени болеть у меня тогда не было, я в права наследования вступал… в очень ускоренном порядке. Только эта дрянь мне и помогла.

— Пахнет, как чистейшая отрава, — призналась я, вспомнив, как чуть не задохнулась от едкого запаха, стоило Кадаю открыть пузырек своего чудодейственного лекарства и поднести его поближе ко мне.

— На вкус тоже, — усмехнулись за дверью, — но помогает.

— А… откуда она у тебя?

— Ты не единственная, кто решил найти хорошего лекаря.

Щелкнул замок. Я осторожно приоткрыла дверь, робко глядя на стоящего в коридоре аспида, продолжавшего сжимать в руке флакончик синего стекла.

— И нашел?

Мне протянули эту мерзко пахнущую гадость.

— Нашел там, где и не надеялся, — подтвердил он, — в бедных кварталах. Это даже смешно, но единственный толковый лекарь в этом городе едва мог оплатить аренду своей полуразвалившейся лавки.

Я неохотно приняла флакончик и, задержав дыхание, одним глотком опустошила его, чтобы в следующую секунду с вытаращенными глазами свалиться на пол, хватая ртом воздух и пытаясь выкашлять легкие.

— Тише-тише.

Кадай присел рядом и поглаживал меня по спине, пока кашель не прекратился, и я не смогла нормально дышать. Горло горело огнем, к соплям, теперь уже текущим без остановки, прибавились слезы, в груди разрасталась раскаленная сфера, выжигая меня изнутри. В носу защипало.

— Бо-о-ольно.

— Знаю. — Мне протянули чистый носовой платок, который тут же стал грязным. — Но через пару минут ты будешь абсолютно здоровой.

Аспид не соврал, боль медленно и неохотно прошла, а вместе с ней ушли хрипы из дыхания, раздражающая боль в горле, и даже сопли покинули меня, оставив свой последний привет на платке Кадая.

— Кхе-кхе… — Прокашлявшись на пробу, я подняла восхищенный взгляд на аспида. — Ты должен познакомить меня с этим лекарем. Это же просто невероятно! Да если Аррануш узнает, что в городе есть такой умелец…

— Твой директор ничего не должен о ней знать, — напрягся Кадай.

— О ней?

По глазам аспида было понятно, что он не очень доволен тем, что проговорился, но пути назад уже не было.

— Да, это… женщина, и директор не должен о ней узнать.

— Но ты же сам сказал, что она не в состоянии выплатить аренду. А Аррануш может ее на работу взять. Да ей в лазарете самое место, да она же…

— Морра, я сказал «могла», потому что уже решил этот вопрос.


— Ладно, — утерев все еще льющиеся из глаз слезы, я на пробу вдохнула полной грудью и осталась очень довольна результатом, — не буду ничего рассказывать Арранушу. Но ты меня с ней все равно познакомь, пожалуйста.

— Хоть сейчас, — усмехнулся аспид.

— Прошу заметить, никто тебя за язык не тянул, — по-деловому сухо заметила я, с кряхтением поднимаясь на ноги. — Пошли знакомиться.

Кадай так и остался сидеть на полу, недоверчиво глядя на меня.

— Морра…

— Ну ты же сам сказал «хоть сейчас». Я хочу сейчас, пошли.

Что там говорила профессор Эльсар? Рагры — нечисть пятого класса? Всеядные и не представляющие никакой угрозы? Интересно, что бы она сказала, увидев, как вмиг погрустневший аспид неохотно поднимается на ноги и плетется за совершенно безобидной рагрой на первый этаж.

— Кто самый страшный хищник в этом городе? — мурлыкала я себе под нос, гордо спускаясь по лестнице и слыша легкие шаги за спиной. — Я самый страшный хищник в этом городе! Самый-самый страшный. Первый класс.

— Я не понимаю, чему ты так радуешься, — проворчал Кадай, помогая мне надеть курточку.

Прислуга при виде неопасной меня шарахались в стороны. Вот они уже не первую неделю живут в одном доме с аспидом, а осознавать всю печальность своей участи начали только после того, как я тут немного по дому побегала. Ну да, кажется, в пылу погони я на кого-то налетела, наверное, даже напугала звериным взглядом чуть мерцающих глаз, но Кадай-то по-любому страшнее будет. Хотя им это только предстоит в полной мере осознать.

Загадочно улыбнувшись, я пожала плечами и первой выскользнула в мороз, пока Кадай неохотно одевался.

Зимний воздух, свежий и колючий, приятно пощипывал щеки. Зажмурившись на мгновение, я с силой выдохнула, чувствуя себя просто неприлично счастливой.

— Какой, все-таки, сегодня замечательный день.

Со скорбным выражением лица ко мне из тепла шагнул аспид.

— Не согласился бы. Морра, я тут подумал… Может, я велю запрячь карету, прокатимся?

— А здесь далеко?

Кадай качнул головой:

— Не очень.

— Тогда пешком.

Казалось, радоваться сильнее уже просто — невозможно, но у меня получалось. Подхватив под руку несчастную жертву рагровского — произвола, я потащила его за собой, прямо в — наползающие на город сумерки. Кадай не — соврал, новая, аккуратненькая и какая-то празднично сияющая лавка была всего в десяти минутах ходьбы от его дома. Вот только дверь была закрыта на замок, свет не горел ни в лавке, ни на втором жилом этаже. И хозяйки не видно.

Кадая это почему-то совсем не обрадовало.

— Говорил же я ей не возвращаться туда, — проворчал он, перехватив меня за руку и крепко сжимая ладошку. — Пошли.

— А… куда?

Ушли мы недалеко. Кадай быстро поймал повозку, совершенно естественно и словно не задумываясь, что делает. Я даже восхитилась. Назвав кучеру адрес, он закинул меня в теплое нутро кареты и забрался следом.

Устроившись у окна, я с интересом разглядывала проплывающие мимо подсвеченные мягким светом витрины.

— А почему он на нас так странно посмотрел, когда ты сказал, куда ехать?

— Неблагополучный район, — коротко ответил Кадай. Постукивая указательным пальцем по колену, он напряженно всматривался в сумрак за окошком кареты с противоположной от меня стороны.

— Ты беспокоишься?

Глядя на его неспокойную руку, я почему-то умилялась. Такое простое, очень человеческое чувство.

— С чего ты взяла?

Пожав плечами, я благоразумно промолчала. Можно подумать, я сейчас начну делиться с ним своими наблюдениями. Ага, как же. Если я ему необдуманно заявлю, что он очень хорошо вжился в роль человека, Кадай же меня и съесть может. Просто так, чтобы доказать, что от человека в нем только шкура.

Сначала красивые витрины сменились аккуратными домиками, потом не очень аккуратными, потом совсем не аккуратными.

Карета остановилась, Кадай недовольно выругался и, резко открыв дверцу, зло спросил:

— Вы, уважаемый, заблудились? Мы еще не доехали.

— Дальше не проедем, — раздался в ответ густой бас.

Шипя под нос, Кадай выбрался из кареты и потерялся на несколько минут.

Я сидела на своем месте, изредка посматривала в окно и не спешила высовываться, утешая себя тем, что мне не страшно. Просто это подозрительное место было еще не готово к встрече с такой опасной нечистью, как я.

Кадай вернулся неожиданно, резко дернув дверцу, отчего я ощутимо вздрогнула, и протянул мне руку: