Не дареный подарок. Морра

— Выбирайся, пушистая, дальше пешком.

Единственная улица, ведущая к нужному нам дому, была основательно перегорожена какими-то баррикадами. Мусор, сваленный горой прямо на дороге, очень надежно останавливал любой колесный транспорт.

— Я даже спрашивать не буду, как ты умудрился в таком месте искать лекаря. — Как рагру меня не особо смущали покосившиеся, не очень пригодные для жизни дома, где из трех окон два щерились зубьями выбитых стекол, но даже будучи пушистой, я бы сюда без особой нужды не сунулась. — Но зачем ей сюда возвращаться?

— Вещи не все собрала, — проворчал Кадай, сжимая мою ладонь и увлекая за собой вдоль узкой улицы, мимо всей этой печальной разрухи. Неприятно пахло кислым, старыми носками и чем-то еще. Ядреным и противным. — Я обещал купить все, что надо, но куда там! Она же самостоятельная…

Аспид с каждым мгновением умилял меня все больше.

— Никогда бы не подумала, что ты будешь о ком-то беспокоиться, — невольно призналась я.

На меня странно посмотрели и недовольно заметили:

— Ты, может, не замечала, но о тебе я уже давно беспокоюсь.

Смолчать я, конечно, не могла, а потому едко сказала:

— О да, я это уже поняла, когда ты оставил едва живого Керста и меня там, в пещере.

Кадай нахмурился и отвернулся, отказываясь продолжать разговор. Я тоже не очень хотела с ним ссориться и не стала нарываться. Вместо этого осмотрелась и чуть не споткнулась, встретившись взглядом с холодными глазами, в упор смотревшими на нас из подвального окна. Сверкнув красными бликами, глаза исчезли.

— Кадай, — дернув его на себя, я прошептала, — там кто-то есть.

Вскользь глянув на окошко, он пожал плечами:

— Не исключено. Бездомных здесь полно.

— Он на нас смотрел.

— И что? Тебе не понравилось, как он смотрел? Хочешь спуститься туда и научить его смотреть правильно?

В словах змея было столько злой иронии, что мне, наверное, нужно было смутиться и промолчать. Но я не промолчала:

— Да.

— Ты сейчас серьезно?

Требовательно глядя на аспида, я ждала, понимая, что если он откажется идти со мной, я пойду туда одна. Интуиция меня еще ни разу не подводила, и раз сейчас она вопит о том, что смотревший нам не друг и очень опасен, значит, так и есть. И лучше разузнать все сразу, чем жить в неизвестности. В конце концов, для моей пушистости ни одна стена не преграда.

— Хорошо, — сдался Кадай, прекрасно поняв мой взгляд, — пойдем, напугаем несчастного человека, чтобы успокоить твою мнительность. Пусть лучше он этой ночью не спит, чем ты.

В дом вслед за аспидом я заходила, опасливо оглядывая едва различимую обстановку. Горы хлама, пыль и паутина. Тонкий запах сырости и гнили становился тем сильнее, чем ближе мы подбирались к лестнице, ведущей в подвал.

Крепче сжав руку Кадая, я неуверенно спустилась с ним в густую темноту, зачем-то часто моргая и чувствуя себя очень уязвимой. В такие моменты я сильно жалела, что у людей такое слабое зрение.

— Не бойся, пушистая, — неправильно понял мою заминку Кадай, — я же с тобой.

Дверь в подвал открывал аспид. Ленивый, вдумчивый скрип давно не смазанных петель, и в лицо ударил тяжелый, застоявшийся воздух.

Кашлянув, Кадай открыл дверь шире, заклинив ее.

— Пусть останется открытой, — сдавленно пояснил он свои действия.

Я не возражала, самой было нечем дышать. Зато в подвале наше самоуправство вызвало целую бурю негодования. Стоило сделать всего два шага внутрь, как раздалось какое-то странное шуршание.

— Здесь где-то должен быть выключатель, — пробормотал Кадай, делая шаг в сторону и увлекая меня за собой. Руку мою отпускать он даже не думал. Под сапогами что-то подозрительно хрустнуло, шорох усилился.

— Нашел!

Стоило свету вспыхнуть, как мы увидели, кто издавал все эти странные звуки.

— Та-та-тараканы, — севшим от ужаса голосом прошептала я, в одно неуловимое мгновение оказавшись на аспиде.

У его ног, заползая на сапоги или просто огибая препятствие, копошилось целое членистоногое море. В тусклом свете старого светильника их хитиновые спинки устрашающе поблескивали.

— Морра, ты же нечисть, ты в лесу жила. Как ты можешь бояться тараканов? Они совершенно безобидны, — удивился Кадай, послушно поддерживая меня.

Один из особо дерзких тараканищ зашипел, а я чуть сознание не потеряла от страха и попыталась повыше забраться на свою единственную защиту.

— Безвредные?! Да ты слышал, как он на меня шипел?

Обняв его голову, я старательно не смотрела вниз и боялась только одного — что в Кадае проснется его гадская натура и он сейчас прекратит меня поддерживать. И свалюсь я тогда на пол. Прямо к этим.


— Я тебе больше скажу, — обидно посмеивался он, — они еще и летать умеют.

— Давай уйдем отсюда, — тихо попросила, чувствуя, как меня начинает мелко трясти.

— Ты же сама хотела узнать, кто на тебя неправильно посмотрел.

Все же Кадай был на редкость вредным типом.

— Хотела, — призналась я, крепче обнимая его голову, совершенно не думая о том, что пуговки от моей курточки впиваются ему в щеку. — А теперь хочу отсюда уйти.

— Ну уж нет!

Встряхнув меня, он быстро пошел вперед. Кадай всего лишь перехватил меня удобнее, а я чуть с жизнью не распрощалась, на мгновение решив, что он собирается меня сбросить.

Сапоги аспида с хрустом давили крепкие тельца тараканов. Меня мутило.

— Кадай…

— Морра, — он рассеянно погладил меня по спине, вглядываясь в полумрак, — кажется, там дверь.

— А за ней еще больше тараканов, — простонала очень пессимистичная рагра.

— Пушистая, вот ты скажи, зачем тараканам сюда сползаться?

— А мне откуда знать? — нервно огрызнулась я. — Собрание у них какое-нибудь, может.

— Знаешь, мне уже доводилось видеть что-то такое…

— Тараканье море? — ужаснулась я.

Кадай хохотнул.

— Именно. И тогда в доме лежало три покойника.

— То есть мы идем смотреть на трупы?!

Не то чтобы меня можно напугать мертвецом. Если быть откровенной, я бы предпочла, чтобы вместо тараканов по полу были разбросаны тела.

— Или на того, кто их оставил, — буднично предположил Кадай.

Я три раза пожалела о том, что так не вовремя повернулась и встретилась взглядом с теми жуткими глазами. И раз сто — что заставила Кадая сюда спуститься.

Дверь медленно открылась. Света, падающего из тараканьей комнаты, хватило, чтобы разглядеть кусок совершенно чистого пола. Нет, он, конечно, был пыльный и грязный, но без тараканов.

— Сейчас…

Лишившись поддержки одной руки, шарящей сейчас по стене, я крепче вцепилась в аспида, зажмурившись на всякий случай.

Свет вспыхнул, Кадай хмыкнул, я так и не решилась открыть глаза.

Мы прошлись по комнате. Аспид выглянул в грязное окошко.

— Это определенно то самое место. Кто бы здесь до нас ни побывал, свет за собой он выключил, вот только прибраться не успел.

— Ты о чем?

Осторожно открыв глаза, я обернулась, чтобы увидеть улицу, на которой мы совсем недавно стояли.

— Посмотри туда, — меня повернули в нужную сторону.

Тараканов здесь не было. Как не было никакого мусора и человека со страшным взглядом. Только грубо сколоченный стол и разложенное на нем тело.

— Э-э-э… Кадай, мне кажется или ее ели? — шепотом спросила я, сползая с аспида на пол.

— Не кажется, — мрачно подтвердил Кадай. — И сдается, мы прервали чей-то ужин.

Рядом с телом лежал окровавленный нож.

— Это точно был человек, я видела его глаза.

— И что?

— А ты не понимаешь? — Обходя стол по кругу, я со странным чувством разглядывала развороченную грудную клетку, нежное, белое бедро, обглоданное с одной стороны до кости, и свисающие с тела клочья одежды, небрежно порванной и до конца не снятой. Сведенное судорогой боли лицо было чуть запрокинуто, подернутые мутной пленкой глаза невидяще смотрели в потолок. — Он ее сырой ел.

— Морра, возможно, тебя это шокирует, но люди порой бывают намного страшнее — зверей.