Наследница Асторгрейна. Книга 1

– О чем это вы?

– Ну как, живого краба в корзине не спрячешь. Почитай весь остров знает, что эйр нашел свою ширам. Это ж такая радость для всех нас.

– Сомневаюсь, – обескуражено пробормотала я.

– Вы про Режину? Дак что она понимает, дура девка. Прикипела к этой лисе Эстель, а та знай только задом перед эйром вертела. Все хозяйку из себя разыгрывала, в законные жены метила. Да только наш эйр не слепой, знает, что почем.

– Что вы имеете ввиду?

– Дак известно что. Он же ее с кораблем захватил, хотел за выкуп родичам повернуть. А она ни в какую! Мол, люблю вас – и точка. Сама везде хвостом ходила, "приданным" своим перед ним трясла. Ну, он и не устоял. Много ли мужику надо, если он по полгода на берег не сходит?

– Каким приданным? – удивилась я.

– Каким-каким! – передразнила Бретта. – Известно каким, вот этим, – и она недвусмысленно приподняла свою пышную грудь, стянутую плотным корсажем.

Я рассмеялась, представив, как блондинка бегает за Эйденом по поместью и тычет ему в нос своим бюстом. Но смех быстро сошел на нет. Мне-то, при всем моем желании, тыкать нечем. Так что…

– Бретта, а где Эстель сейчас?

– В Галироне. Это соседний остров. Он побольше Монтерона, да и общий порт там имеется. Недели через две должен прийти корабль из Лаовессии, вот и отправится Эстель к своим эрранам.

– Так она эрранка? Красивая…

Бретта хмыкнула.

– У них там все такие. Кожа розовая, как у поросят, а волосы – ну вылитая кудель. Тоже мне красавица. Как умоется – привидение, да и только. Ни ресниц, ни бровей. Тьфу, гадость.

Я поморщилась. Если волосы Эстель можно сравнить с мягкой куделью, то мои больше напоминают паклю.

– У нее ж в Лаовессии муж остался, – продолжала откровенничать женщина, – говорят, старый, но богатый. Эйр капитан хотел заставить его своим кошелем потрясти, да эта лиса Эстель быстро разобрала, что ее старик и в подметки не годится нашему хозяину, – она многозначительно поиграла бровями. – Вот и вцепилась, будто клещ. В мечтах, небось, уже законной хозяйкой себя видела. Ходила здесь, приказы раздавала, как заправская барыня. Да только дура она. Законы Древних никто не отменял. В ком есть хоть капля шайенской крови, женятся лишь на своих ширам. На других – нет смысла.

– Это почему? – поинтересовалась я. Словоохотливость Бретты немного подняла мне настроение. Было заметно, что эта женщина относится ко мне довольно добродушно, а вот капризную блондинку не слишком любит. Да и рассказ о том, что Эстель сама навязалась Эйдену, а не он за ней волочился, была как бальзам на мое тоскующее сердце.

Неожиданно, домоправительница присела в книксене, глядя куда-то мне за спину.

Я удивленно оглянулась.

Позади меня, на дорожке сада, стоял Эйден Даннахан и буравил нас пристальным взглядом. Интересно, много он успел услышать?

У меня внутри что-то сжалось, внизу живота образовалось странное томление, разлившееся теплом по всему телу. Я замерла в неудобной позе, не в силах отвести взгляд. И он тоже смотрел на меня: настороженно и тяжело, как будто ждал какую-то гадость.

– Эйрина, – он очнулся первым и отвесил мне вежливый поклон.

Мои щеки вспыхнули огнем. Я отвела взгляд и тихо поздоровалась. А Бретта, предательница, бочком-бочком, да и сбежала в дом, сообщив, что у нее кисель на кухне пригорает.

Мы остались вдвоем.

– Как вы себя чувствуете? – бесстрастно поинтересовался Эйден, подходя ближе.

Он поднялся на крыльцо и остановился напротив меня.

Я не могла оторвать жадного взгляда, буквально впитывая в себя его образ. Сильное, подтянутое тело, широкие плечи, узкая талия. Длинные ноги, затянутые в зауженные замшевые брюки, распахнутая на груди свободная рубаха, открывающая вид на гладкую смуглую кожу… Застывшее на лице выражение безразличия и скуки. Губы, сжатые в тонкую линию. Взъерошенная шапка бронзовых кудрей, в которые так и хотелось запустить руки…

Он тоже разглядывал меня. В глазах Эйдена горел странный, пугающий огонь, но ни один мускул не дрогнул на лице. Было абсолютно непонятно, о чем он думает.

– Спасибо, мне уже лучше. Как ваши дела? – решила я проявить любезность.

– Все в порядке.

– Я за вас рада… У вас такой чудесный сад…

Моя фраза повисла в воздухе, жалкой попыткой поддержать разговор.

– Да? – на лице Эйдена неожиданно промелькнул интерес. – Вы составите мне компанию за обедом? Я прикажу накрыть в саду.

Я замерла, ожидая подвоха. Между нами повисло тягостное молчание, и лицо Эйдена снова замкнулось.

– Я… согласна, – выдохнула я, не зная как спасти ситуацию и растопить лед, возникший между нами.

Он нахмурился.

– Если вы не хотите, то я не настаиваю.

– Нет-нет, – поспешно заверила я, – я хочу и даже очень!


В холодных серых глазах мелькнуло что-то вроде удивления, и я поняла, как двусмысленно прозвучали мои слова.

Эйден, вдруг, шагнул ближе, осторожно взял мою ладонь, лежавшую на подлокотнике кресла, и, едва ощутимо, прикоснулся губами к кончикам пальцев.

Мое тело вздрогнуло от его теплого дыхания, все волоски на коже встали дыбом, в горле образовался комок, а сердце загрохотало так, будто хотело выпрыгнуть из груди!

– Я рад, – ответил Эйден с легким смешком и отпустил мою руку.

Отвесив поклон, он исчез за дверями дома, а я осталась сидеть. Вытянувшись в струнку, с пылающими щеками и бешено бьющимся сердцем.





Глава 27





К обеду меня переодели в голубое атласное платье с корсажем из плотного бархата, который зашнуровывался сзади, стягивая талию и аппетитно приподнимая грудь. Изящные кружева вокруг глубокого декольте должны были, по всей видимости, придать объема моим скромным прелестям, а пышные буфы – привлечь внимание к узким плечам.

Режина, ворча по привычке, минут сорок продиралась сквозь спутанные дебри моих кудрей, пока не вычесала их до такой степени, что они легли на плечи мягкой волной. Затем, украсила мой лоб вышитой лентой с каплевидным жемчугом по краям.

Я приказала подать зеркало, первый раз за все это время, и с опаской глянула на себя.

Странно, но моя внешность несколько изменилась. Объединение внутренних сущностей не прошло бесследно, а перенесенная болезнь только подчеркивала произошедшие перемены. И сейчас, в красивом платье, с прической, я вдруг обнаружила, насколько стала не похожа на прежнюю себя.

Золотистый ореол оттенял необычный цвет моей кожи, волосы приобрели более светлый оттенок, платиновый, хотя брови и ресницы оставались темными. Черты лица казались более выразительными, сочные губы притягивали взгляд, большие глаза загадочно мерцали, а зрачки… Я нагнулась ближе к зеркалу, вглядываясь в свое отражение.

У меня были глаза даханнов! Невероятно, но на меня смотрели ярко-зеленые очи со звездообразными зрачками. И этот взгляд словно пронизывал до глубины души.

Итак, я оказалась стопроцентной полукровкой: кожа и черты лица сугубо шайенские (я уловила в себе сходство с Ниарой), а глаза и волосы принадлежали даханни. А если учесть, что первые – потомки огненных духов, а вторые – маги, то еще не ясно, что ждет меня дальше.

Режина подала обувь: мягкие прюнелевые башмачки с острым носком и бантиком на мыске. Они пришлись как раз в пору, и это заставило меня задуматься, а откуда взялась одежда?

Оказалось, пока я просиживала дни у окна, местная портниха, по приказу Эйдена, нашила мне целый гардероб. Теперь меня мучили новые сомнения: как она узнала мой размер?

Раздался деликатный, но вместе с тем настойчивый стук. Бретта распахнула двери с таким видом, будто за порогом стоял, по меньшей мере, принц. Круглое лицо домоправительницы так и светилось от удовольствия, когда в комнату вошел Эйден и остановился, глядя на меня со смешанным чувством.

Его стальные глаза потемнели, пристальный взгляд прошелся по моей фигуре с неприкрытым интересом, и эйр хрипло проговорил, протягивая руку:

– Эйрина, мои поздравления. Вы просто неотразимы.

Я без страха вложила свои исхудавшие пальчики в его мозолистую ладонь.



***



Мы спустились в сад, где, под сенью цветущей сирени, ждал накрытый на две персоны небольшой круглый стол. Вместо стульев – кресла с резными подлокотниками и мягкими подушками на сиденье, вместо потолка – ультрамариновое небо и ясное солнце над головой.

Эйден галантно усадил меня. Его пальцы, будто ненароком, скользнули по моим обнаженным плечам, оставив огненный след.

Я вообще заметила, что пока мы шли по галерее, пока спускались по лестнице, он постоянно старался держать меня за руку, хотя никакой нужды в этом не было. Та же Бретта могла помочь мне справиться с коварными ступеньками.

Но нет, Эйден, словно забывшись, поглаживал мое запястье большим пальцем все то время, пока моя ладонь была в его руке. А теперь он сел напротив меня, развернул салфетку и тоном великосветского кавалера осведомился:

– Вы позволите за вами поухаживать?

Я позволила.

Меня вдруг охватило странное чувство правильности происходящего, как будто мне самой судьбой было предначертано сидеть вот так, в благоухающем саду, рядом с этим несносным мужчиной, и принимать его заботу, как данность. Я чувствовала идущее от него тепло, хотя между нами был стол, чувствовала, как меняется его лицо, даже если смотрела в сторону. Это было так непривычно, но при этом вовсе не неприятно. Я как будто приобщилась к чему-то особенному, точно у нас появилась одна тайна на двоих. И при этом я откуда-то знала, что он сейчас чувствует то же самое.

Я стеснялась открыто смотреть ему в лицо, чтобы он не воспринял это как приглашение, стеснялась показать свои искренние эмоции, хотя он пытался развеселить меня легкомысленным разговором. От его близости я буквально замирала, охваченная противоречивыми ощущениями, и почему-то была уверена, что и он тоже обескуражен тем, что с ним происходит.

В какой-то момент, я настолько погрузилась в собственные переживания, что даже не заметила, как перед моими губами появилась темная блестящая вишня. Я моргнула и недоуменно уставилась на Эйдена.

Обед был окончен, слуги убрали со стола, оставив десерт. Прямо перед Эйденом стояло серебряное блюдо, полное больших сочных вишен, я таких никогда и не видела. Одну из них он держал за хвостик двумя пальцами и призывно раскачивал прямо перед моим ртом, при этом соблазнительно улыбаясь. В серых глазах мужчины сверкали смешинки.

– Ну же, – подстрекал он меня, – смелее. Гляньте, какая она аппетитная. А сладкая-я!