Наследница Асторгрейна. Книга 1

Он назвал меня по имени? Я не ослышалась? На душе стало легче.

Я послала Эйдену благодарный взгляд.

Лицо мужчины немного смягчилось, но он тут же спрятал свои эмоции под обычной каменной маской.

– Простите за ночное недоразумение. Этого больше не повторится.

– Эстель…

– Не думайте о ней. Эта женщина здесь больше не появится.

Я побледнела, представив несчастную блондинку с петлей на шее, болтающуюся на рее "Тамриса".

– Нет-нет, – поспешно успокоил Эйден, увидев, как паника отразилась в моих глазах, – она совершила проступок, за который я убил бы кого угодно. Но ей повезло. Ее просто отправили на другой остров, обеспечив до конца жизни.

– Вы действительно изнасиловали ее в первый раз? – выдохнула я то, что мучило меня все это время.

Брови Эйдена удивленно взлетели вверх, но он быстро взял себя в руки.

– Кто вам это сказал? Мне нет нужды насиловать женщин, если они сами хотят быть со мной.

Он поднялся и сделал по комнате несколько шагов, будто не зная, с чего начать разговор. Развернулся лицом к окну, уперся руками в подоконник, постоял, вглядываясь куда-то вдаль. Я услышала его глухой и неуверенный голос.

– Мне уже тридцать лет, Виель, я мужчина, а не монах, и в моей жизни были женщины. Эстель одна из них. Я ничего никому из них не обещал, и они знали это, когда ложились в мою постель. Но вы…

Он повернулся ко мне и взглянул прямо в глаза, ища в них что-то, доступное лишь ему одному.

– С вами все не так, – его голос охрип, он словно вымучивал каждое слово, – это как наваждение… Пока вы лежали в бреду, я не мог ни есть, ни спать. Все мои мысли и желания были только об одном, чтобы вы очнулись. А вчера… когда я увидел здесь эту женщину, – он на мгновение замолчал, закрыл глаза и тяжело сглотнул, сжимая кулаки так, что побелели костяшки пальцев, – я думал, что убью ее не сходя с места за то, что она пыталась сделать.

Я не знала, что ему ответить. Просто смотрела молча и ждала, что он скажет дальше.

– Эти три недели я пытался понять, что же такое произошло там, на корабле, – он невесело усмехнулся. – Мы с вами, сами того не зная, оказались заложниками древней силы. Связь ширам невозможно оборвать даже смертью. Я уже сейчас чувствую непреодолимую тягу к вам, которая причиняет боль и заставляет терять разум… Я пытался найти способ освободиться, но такого способа нет.

Я была поражена. Так вот почему он так плохо выглядел! Его тело желало слиться со своей душой, но он сам, по собственной воле пытался избавиться от этого наваждения и освободиться от меня!

Стало обидно. Опять меня отвергают. Нет, я и сама не желаю этой принудительной связи, но зачем же так грубо? Мог бы и поделикатнее как-то высказаться.

Эйден приблизился ко мне и вдруг опустился на колени перед кроватью, вызвав у меня возглас удивления. Теперь наши глаза оказались на одном уровне. Он взял в руки мою исхудавшую ладонь и легонько сжал.

– Виель… я знаю, что я вам не пара. Я отщепенец, изгой, паршивая овца в идеальном стаде Амидарейна. Мне нечего вам предложить, кроме того, что вы уже видели. Но… скажите только слово, и я положу свою жизнь к вашим ногам. Только одно слово.

Его голос сорвался, замерев на полуслове. У меня внутри все сжалось. Я не могла поверить своим ушам: это он что, так в любви мне признается?! А как же его попытки освободиться?

– Э-эйр к-капитан, – еле выдавила из себя прерывающимся голосом, – я н-не знаю… а как же моя семья?

Он нахмурился. Потом нагнулся, чтобы запечатлеть на моем запястье легкий поцелуй. Бронзовые волосы сверкнули в ярком солнечном свете, лившемся из распахнутого окна.

– Клянусь, – услышала я глухой голос, – я найду ваш рейн. Но я сделаю все, что в моих силах, чтобы вы остались со мной по доброй воле.

Я опять промолчала. В душе появился червячок сомнения. Да, я испытывала к нему какие-то чувства, но вряд ли они были достаточно сильными для того, чтобы связать свою жизнь с незнакомцем.

Сколько я знакома с Эйденом? Слишком мало, чтобы принимать столь судьбоносные решения. Я не знала о нем абсолютно ничего, кроме того, что он занимается незаконной деятельностью и грабит имперские корабли. Да и замуж он мне пока не предлагал, скорее, намекнул на собственные желания и свободное место в хозяйской спальне.

Мне и раньше говорили, что женщинам вредно думать, а теперь, стоило лишь начать размышлять, как меня охватила злость. Я мягко, но настойчиво высвободила свою руку и тихо произнесла:

– Вы предлагаете недопустимые вещи, эйр капитан… Хотите сделать из меня вторую Эстель? Ей вы тоже говорили о своих "чувствах"?

Он замер. Кровь отхлынула от его лица, сделав кожу мертвенно-бледной. Губы сжались в узкую полоску.

– Вам лучше уйти.

– Как скажете, эйрина…

Он поднялся с колен и, не взглянув на меня, отправился к двери.

– Выздоравливайте, – сухо бросил, стоя на пороге, – я вас больше не потревожу. Если ваш рейн найдется, вам сообщат.





Глава 26






Примерно через неделю, я начала понемногу вставать. Эйден строго выполнял данное мне слово, и за это время я видела его лишь пару раз.

После завтрака меня усаживали у окна, в мягкое кресло, и я наслаждалась открывающимся видом.

Прямо под бревенчатой стеной дома располагался пышный розовый сад, окруженный высоким каменным забором. Помимо роз, здесь цвел жасмин, акация и сирень, наполняя воздух ярким благоуханием. Моя комната находилась на втором этаже, а потому, я видела каменистую пустошь за этим забором, простиравшуюся до самого побережья. Там бирюзовые волны лениво наползали усыпанный галькой берег, а здесь теплый ветер играл с зеленой листвой.

Как мне сообщила Режина, розы были любимыми цветами эйрины Эстель. Именно по ее указу сюда привезли землю с другой стороны острова. Несколько лет она ухаживала за этим садом, практически сама посадила каждый куст, привезенный, по ее просьбе, эйром капитаном.

Я видела, да горничная этого и не скрывала, что Режине не по нраву мое присутствие. Похоже, что она была очень преданна прежней хозяйке господской спальни. Я могла бы объяснить, что не слишком претендую на вакантное место, но не видела смысла оправдываться перед служанкой.

Как-то утром она перестилала кровать, а я сидела в своем кресле и наслаждалась щебетом птиц, невидимых в пышной зелени сада. Недовольное бормотание служанки не давало сосредоточиться на какой-то мысли, которая постоянно крутилась у меня в голове, но при этом ускользала, стоило лишь попытаться схватить ее за хвост.

Неожиданно, мой взгляд наткнулся на высокую фигуру Эйдена. Он легко сбежал с высокого крыльца, что-то сказал вытянувшемуся в струнку дворецкому, и завернул за угол дома, туда, где располагались хозяйские постройки. Через несколько минут я увидела его уже в седле. Сидя на прекрасном вороном жеребце аренсийской породы, лэр капитан направлялся к главным воротам. Мое сердце кольнуло, будто иглой, в груди что-то сжалось.

– Режина, – прервала я причитания горничной, – ты не знаешь, эйр Даннахан никуда не собирался?

Женщина наградила меня неприязненным взглядом.

– Если эйру и угодно куда отправиться, то слуг он в свои планы не посвящает.

– А кого посвящает? – поинтересовалась я.

– До вашего приезда – эйрину Эстель. Она здесь была хозяйкой почти три года. Хозяин дал ей право руководить поместьем и… у них все шло к свадьбе… до вашего появления.

У меня пропало желание продолжать диалог, но Режина, похоже, решила меня добить:

– Вполне возможно, что эйр и сейчас в ней нуждается.

Эйден вернулся на второй день к обеду, а мою душу продолжали грызть сомнения.

Был ли он с Эстель? Или отсутствовал по другой причине? Подозрения разъедали, будто кислота, я не могла понять, что в его словах правда, а что – попытка повлиять на мой выбор. Я не могла ему верить, но с каждым днем ощущала все большую потребность в его присутствии.

Сначала, я начала скучать, потом тосковать. Чем быстрее восстанавливалось тело, тем больше страдала душа. Но я молчала, а Эйден больше не появлялся. Глупая гордость и врожденное чувство противоречия не давали мне показать свою слабость и первой позвать его.

Да, я считала это недопустимой слабостью, достойной лишь падших женщин. Никогда, ни под каким видом приличная девушка не должна сама делать первый шаг – это правило вбили в меня двадцать пять лет санхейского воспитания. Невозможно за считанные дни сломать то, что взращивали в тебе годами строгих обычаев и традиций.

Да к тому же я прекрасно понимала, что по сравнению с той же Эстель, проигрываю по всем статьям.

Она – статная блондинка с роскошным бюстом и бархатистой нежной кожей. Знает все слабые стороны Эйдена, знает, как ему угодить, да и выбрал он ее сам, судя по всему. Меня же ему навязали, как и его мне. Помнится, Ниара утверждала, что мы были с ним знакомы в прошлой жизни и даже являлись парой, только я совершенно этого не ощущала. Никакого единения. Только тоска и мучительное желание увидеть.

Ах, у меня накопилось столько вопросов к моей огненной половине, но как с ней встретиться, не впадая в бредовое состояние – я не знала.



***



Так и проходило время. Меня мыли, кормили, переодевали. Усаживали у раскрытого окна. Я почти все время проводила в одиночестве и размышлениях о смысле жизни. Меня никто не навещал. Ни Шерр, ни Эйден. Единственным развлечением стало наблюдать из окна за жизнью поместья.

За это время я много чего передумала. В одном разобралась, в другом запуталась. С каждым днем мое тело восстанавливалось все больше и больше, постепенно появилось бледно-золотистое сияние, практически исчезнувшее во время болезни. Это уже потом я узнала, почему так вышло. В последнюю волну даханн, или даханни, сливаются со своим внутренним светом, доставшимся от ахайев, но в моем случае был запущен процесс единения ширам. Одно наложилось на другое, как шайенка я должна была объединиться со своим огненным духом, но он оказался слишком слаб, чтобы выйти на поверхность, а потому едва не утянул меня с собой. Если бы это произошло, мое тело погибло бы, а душа вновь отправилась блуждать в эфире, ожидая очередного воплощения. Меня спасло лишь то, что шайенской крови во мне было очень мало, а моя даханнская часть безумно хотела жить.

И вот теперь, я видела объединение обеих моих сущностей в слабом свечении своей кожи: серебристый свет даханни и огненное пламя шайен превратилось в нежно-золотые переливы с едва заметным пурпурным отливом. Это было очень красиво, если не обращать внимания на сухую кожу и выпирающие кости.

Но постепенно все приходило в норму. Силы возвращались, восстанавливалось и тело.

А через две недели моего вынужденного затворничества, меня впервые вывели из комнаты.

Домоправительница Бретта и вредная Режина осторожно подхватили меня под руки и помогли выйти за двери. Я очутилась в широком коридоре, чьи стены украшали многочисленные портреты. Это напоминало галерею предков в замках аристократов, и я невольно вспомнила, как оговорился один ниданг на "Тамрисе", назвав Эйдена Сиятельством. Так в Эролле обращались к графам, а в Амидарейне к дазганам. И если провести параллель между Рейхо и Эйденом, то в голову приходят разные мысли. Например: оба командуют кораблями, только Рейхо имперским, а Эйден – пиратским. Есть над чем задуматься.

Мне помогли спуститься по широкой лакированной лестнице с резными перилами. Я, конечно, отдыхала на каждой ступеньке по несколько минут, но отвечала решительным отказом на малейший намек вернуться в кровать. Ну уж нет, належалась – на всю жизнь хватит. Упорства мне было не занимать, а потому, ползя как улитка, я почти через час выбралась, наконец, на широкое крыльцо особняка и, радуясь своей маленькой победе, упала в услужливо подставленное кресло.

Сверху припекало раннее солнышко, щебетали птички, ласковый ветерок обдувал прохладой, а в воздухе носился упоительный аромат цветущего сада. Я зажмурилась от удовольствия, просто физически ощущая, как мое тело наполняется жизненной силой.

– Вот оно и правильно. Давайте-ка сюда ваши ножки, – Бретта подставила мне под ноги маленькую скамеечку. – А ты иди, Режина, прибери в спальне госпожи.

Горничная ушла, напоследок не забыв проворчать что-то неразборчивое.

– Спасибо. Вы так заботитесь обо мне, даже неловко как-то, – замялась я под добродушным взглядом домоправительницы.

– А чего ж не позаботиться? – удивилась женщина, обмахиваясь краем собственного передника. – Чай, вы нам не чужая.