Наследница Асторгрейна. Книга 1

Какая-то странная бесшабашность охватила меня, подталкивая на глупости. Я не могла ухватить вишню губами, не вывернув при этом шею, а потому, без всякой задней мысли, высунула язычок.

Глаза Эйдена вспыхнули темным пламенем, узкие зрачки расширились, затопив радужку.

Как так получилось, что хватая вишню, я скользнула губами по кончикам его пальцев? Как так вышло, что эти пальцы начали поглаживать мои губы, а пытливый мужской взгляд, не отрываясь, заскользил по моему лицу, вызывая мурашки на коже?

Глубоко внутри меня образовался странный пульсирующий комок, от которого словно протянулись крепкие нити ко всем нервным окончаниям. Кожа стала невероятно чувствительной, она словно горела в тех местах, где Эйден меня касался… В глазах все туманилось, мозг отказывался работать, уступая главенство чувствам, которых я не знала и опасалась, а в голове осталась только одна мысль: лишь бы он не останавливался!

Я даже не заметила, как он оказался в опасной близости от меня. Подхватил, вырывая из кресла, окружая своим запахом и теплом. Я успела лишь тихо вскрикнуть, когда его губы накрыли мой рот. Они оказались на удивление мягкими и теплыми, и очень нежными, будто боялись спугнуть или причинить боль.

Наверное, я должна была закричать, ударить его, начать вырываться и звать на помощь. Так требовали законы того общества, в котором я прожила двадцать пять лет. Когда женщин намного больше, чем мужчин, они, в конце концов, начинают предлагать себя сами, но строгая мораль и суровые традиции внушали, что лучше остаться старой девой, вдовой или разведенной, но ни в коем случае не допустить незаконных отношений. Правила поведения вдалбливали в меня с помощью розги с самого детства, они были отработаны на уровне рефлекса, но почему-то именно в тот момент этот рефлекс не сработал.

Я безоговорочно подчинилась Эйдену, позволяя ему вытворять с моим ртом все, что ему угодно. Его губы раздвинули мои, упругий язык осторожно скользнул во влажную глубину. Его поцелуй был с привкусом вина, которое он пил за обедом, сладким и терпким одновременно.

Он обволакивал меня сладкой негой, тело ослабло, растеклось безвольной лужицей в его руках, все мысли улетучились. Остался лишь упоительный аромат сирени над головой, привкус терпкого дижестива и волнующая близость мужчины.

Я забыла обо всем на свете. Так целовать меня мог только Эйден. Как будто все это время я одиноко бродила во тьме, а он пришел – и мою вселенную залил солнечный свет. Как будто он взял меня за руку и вывел из мрачного подземелья на открытый простор; как будто он поднял меня на самый высокий пик, и я увидела целый мир, покорно лежащий у моих ног…

– Вы восхитительны, моя маленькая даханни, – выдохнул он мне в рот с коротки смешком и отстранился. – Боюсь, я теперь не смогу вас отпустить…

Руки мужчины еще крепче стиснули мою талию.

"И не надо!"– подумала я, утыкаясь носиком в твердое плечо. От мужчины пахло морем, солнцем и свежим ветром. В этом запахе легкие цитрусовые нотки смешались с бергамотом и ветивером, а еще чувствовался аромат тонко выделанной кожи. Этот запах хотелось вдыхать до бесконечности.

Внезапно, он подхватил меня на руки и я испуганно ахнула.

– Не бойтесь, – один уголок его губ дрогнул в усмешке, – я вас не съем. Вы такая пугливая, как новорожденный олененок.

Я решила, что лучше промолчать. Обхватила его руками за шею, прижимаясь щекой к тонкому сукну камзола, и расслабилась. Мы же в саду, на виду у всех, что он мне сделает? Разве что зацелует до смерти? Так я, вроде, уже не против…

– Куда вы меня несете? – осмелилась спросить.

Эйден наградил меня загадочным взглядом. Мой вес абсолютно не мешал ему шагать по аллеям вглубь сада, туда, где в тенистой прохладе слышалось журчание воды.

– Вы мне не доверяете, эйрина? – насмешливо поинтересовался он. – Не бойтесь. Я не разбойник из дамских романов и не посягну на вашу честь… Хотя надеюсь стать единственным претендентом на нее, – с придыханием добавил он, склонившись к моему ушку.

Я покраснела. Что я должна была сказать на это? Набить себе цену, намекая на кучу поклонников, которых нет? Или честно признаться, что от его близости у меня захватывает дух? Я не сделала ни того, ни другого. Кокетничать не научилась, а природная сдержанность не давала откровенничать.

Неожиданно, он свернул с главной аллеи, и я ахнула: прямо перед нами, в центре выложенной мрамором площадки, возвышалась ажурная беседка, выкрашенная в белый цвет. Яркая зелень увивала ее стенки, а сверху водопадом ниспадали сиреневые гроздья глицинии.

Перед беседкой я увидела круглую клумбу с пышными пионами, лилиями и астрами. Ее венчал фонтан необыкновенной красоты: бронзовая девушка, застывшая в танце, а вокруг нее, то поднимаясь, то опадая, бьют хрустальные струи.

Девушка казалась тонкой, гибкой и живой. Ее стан словно изогнулся в немыслимом па; носком одной ноги она упиралась в постамент, а другая была чуть согнута в колене и выставлена вперед. Руки девушки замерли, взлетев над ее головой, глаза закрыты, а на пухлых губах – выразительная улыбка. Удлиненный овал лица, множество мелких косичек, струящихся по плечам, и нечеловечески гибкая талия намекали на нидангское происхождение. Одеяние девушки, состоявшее из узких полос, скрепленных фибулами, развевалось в танце вокруг ее бедер, открывая бронзовые ноги.

– Как мило, – заметила я, наслаждаясь видом.

– Я знал, что вам понравится, – улыбнулся Эйден. – Это статуя Анамирэ – нидангской богини весны. Считается, что она из Изначальных. Но это еще не все.

Он обошел беседку и остановился перед двумя могучими вязами, чьи ветви настолько переплелись, что создавали подобие шатра.

– А вот и мой сюрприз.

Я с открытым ртом уставилась на качели. Старая добрая "лодочка", искусно вырезанная из дерева и покрытая темным лаком. Внутри две скамеечки в противоположных концах, резные перильца, даже дверца открывается. И четыре позолоченные цепи, которыми эта "лодочка" крепится к толстым ветвям.

Эйден усадил меня на лакированную скамеечку, закрыл дверцу, а сам встал напротив и ухватился за цепи. В его глазах сверкали смешинки, а лицо, наверное, впервые с нашего знакомства, сбросило маску холодности и отчуждения.

Яркое солнце сверкало золотом в его волосах, ветер ерошил непослушные кудри и заставлял щурить глаза. В этот миг Эйден показался мне бесшабашным мальчишкой, не знающим бед, но никак не пиратом. На миг даже почудилось, что я наконец-то вижу его настоящим, а не таким, каким он хочет себя показать.

Но потом я подумала, сколько раз здесь бывала Эстель, и все очарование как рукой сняло!

Да что это со мной! Блондинка здесь несколько лет прожила, а я всего пару недель. Он жил с ней, как с женой, а меня всего лишь поцеловал. К чему эта глупая ревность? Я ему никто.

– Знаете, эйрина, я никогда не был слишком суеверен, – задумчиво проговорил Эйден, начиная понемногу раскачивать "лодочку", – но с тех пор, как я поцеловал вас там, на своем корабле, один и тот же сон мучает меня по ночам.

– И что же вам снится? – с опаской поинтересовалась я, вцепившись в перила.

– Вы.

Этот короткий ответ обескуражил меня.

– Сначала вы снились мне вот в этом голубом платье, и потому, я приказал сшить его для вас и даже подробно описал, как оно должно выглядеть. А потом мне стало сниться, что вы качаетесь на качелях в моем саду, и я приказал сделать эти качели для вас. Я надеялся, что если сон станет реальностью, то он перестанет меня мучить.

– Вы мне тоже снились, – тихо призналась я.

Качели раскачивались все сильнее, "лодочка" то взлетала вверх, то падала вниз, да так, что захватывало дух.


– Скажите, что же вам снилось?

– Я не помню… я забываю свои сны.

– Напрасно. Иногда они могут указать правильный путь.

– А ваш сон был из таких?

– Да. Именно во сне я понял, что у нас с вами одна судьба на двоих.

Качели раскачивались по инерции, как один огромный маятник, постепенно замедляя свой ход. Эйден перебрался ко мне, поднял меня и усадил себе на колени. Его руки железным обручем обвили мою талию, мягкие губы коснулись шеи, обжигая кожу горячим дыханием. Я вздрогнула, по телу пробежала нервная волна, и я почувствовала, как внутри шевельнулась моя внутренняя сущность. Только я не знала, какая из двух.

Качели постепенно останавливались, но мы с Эйденом уже не обращали на это внимания. Он держал мое лицо в теплой колыбели своих ладоней и целовал с таким упоением, будто пил из вечно свежего источника.

О чем я думала в тот момент? Да ни о чем! У меня словно что-то щелкнуло в голове, и все мысли улетучились без следа. Я покорно отдалась той теплой волне, что пробудилась в моем теле от этого поцелуя. И почему-то хотелось, чтобы этот миг продолжался как можно дольше.

– Гхм… прошу прощения…

Незнакомый мужской голос заставил нас оторваться друг от друга и спуститься на землю.

Эйден остановил качели и нехотя отпустил меня. В его расширенных зрачках, как в зеркале, отражалось мое лицо: бледное, с растрепанными волосами, распухшими губами и пламенеющим ореолом.

Я растерянно отвела взгляд и с удивлением посмотрела на свои руки. Мое сияние полыхало, точно пожар, выдавая внутреннее состояние. Золотой оттенок сменился пурпурным и пульсировал в такт биению сердца.

– Эйден, ты не представишь меня своей малышке? – со странной полуулыбкой поинтересовался незнакомец, ощупывая меня бесстрастным взглядом.

Поджав губы, я взглянула на нежданного гостя. Судя по всему, шайен. Одет во все черное; волосы цвета воронова крыла, жесткие и курчавые, спускаются на шею спиральными завитками; кожа темная, а вокруг оголенных участков алый ореол.

Лицо мужчины было довольно выразительным: широкие скулы, раскосые глаза, только вот взгляд мне абсолютно не понравился: холодный, изучающий, с оттенком презрения. Этот взгляд моментально отрезвил меня, будто ведро ледяной воды. Я вырвала свои ладони из рук Эйдена и начала поспешно выбираться из "лодочки".

– Келлан, ты, как всегда, немного не вовремя, – с досадой произнес Эйден, поддерживая меня за локоть. – Виель, не спеши, позволь мне помочь…

Я молча уступила. Все равно вряд ли смогу сама выбраться из этого сада, а упасть посреди аллеи и беспомощно ждать спасения вовсе не хотелось.

– Виель, позвольте вам представить моего друга и побратима Келлана Нурхадана. Келлан, Виель моя гостья, – он бросил на шайена пристальный взгляд и с нажимом добавил:– Очень важная гостья.

– Понял! – тот со смешком поднял обе руки, развернув ладонями к нам, будто показывая, что не держит никаких тайных мыслей, но глаза его ни на йоту не потеплели.

– У тебя что-то важное?

– Да. Есть новости по нашему делу.

– Жди в беседке, я сейчас.

Эйден подхватил меня на руки, не дав сказать ни слова, и зашагал к дому, видневшемуся сквозь ажурную листву деревьев. Его лицо снова замкнулось, будто и не было того мальчишки на качелях, будто он всегда замкнутый и отчужденный. Я тоже молчала. Внутри бродил такой калейдоскоп эмоций, что мне захотелось остаться одной и разобраться в себе.

– Ох, эйр, вы только гляньте! – запричитала Бретта, увидев, как Эйден несет меня на руках. – Совсем девочку уморили! Разве так можно?

Она буквально выхватила мое бренное тельце из крепкой мужской хватки.

А ведь и в самом деле, что-то совсем я обессилила от этих поцелуев.

Меня усадили в родное кресло на крыльце. Эйден мимолетно коснулся губами моей руки и поспешно сбежал со ступенек. Было видно, что он чем-то озабочен, и я подумала, что этот Келлан вряд ли принес хорошие новости.





Глава 28





С этой минуты отношения между мной и Эйденом поменяли полярность. Прежняя бесстрастность со стороны мужчины сменилась участием, вежливая холодность – искренним интересом. Наше притяжение росло с каждым днем, мы оба мучились от тоски, если долго не виделись, и оба радовались новой встрече.

Когда он касался меня, по моему телу будто пробегали легкие молнии, все волоски вставали дыбом, дыхание учащалось, а внутри разливалось приятное тепло. Все мое естество стремилось к единению с этим мужчиной, хотя я еще продолжала вяло сопротивляться, молча принимая его ухаживания. Мне казалась варварской сама мысль о том, что этот выбор был сделан без меня, задолго до моего рождения.

Я заметила, что стоило Эйдену оказаться где-то поблизости, как в моем золотистом сиянии тут же появляются пурпурные нотки. Это был вернейший признак ширам. Жаль, что у Эйдена не было этой особенности: кровь нидангов гасила свечение.

Его странного друга я больше не видела, хотя знала, что он регулярно бывает в Монтероне, и что Эйден время от времени куда-то исчезает вместе с ним на пару дней.

Теперь мы с капитаном не только обедали вместе, но и ужинали. Эйден был очень галантен, ухаживал за мной, как заправский кавалер и ни разу ни словом, ни делом не намекнул на мою дальнейшую участь.