Напряжение сходится

— Может, какая-то детская травма? — Проигнорировала мои слова принцесса. — Комплексы? Обижали в детстве?

Рассказать ей о методике укрощения имени Федора — так весь воспитательный эффект пропадет. Первое, что делает пациент, когда узнает, что его лечат — это перестает принимать таблетки.

Верхом терпимости и дипломатии от меня стала попытка включить радио, да погромче. Впрочем, попытка тут же провалилась, потому как Инка мигом заинтересовалась кнопками управления и через десяток переключений набрела на англоязычный поток. Вещали блок новостей — и как на зло, хорошо поставленный голос диктора обсуждал с коллегой-девушкой, как же это много — целых две тонны золота или восемьдесят восемь миллионов долларов денежным эквивалентом. Мол, настолько много, что скоро одна половина мира с надеждой станет спрашивать другую, а не видели ли они очаровательную принцессу Анд.

Инка выключила радио и победно посмотрела на меня.

— Деньги за сведения — плохой вариант, — прокомментировал я равнодушно.

— Для тебя — уж точно.

— Первым делом, все жулики мира постараются убедительно инсценировать твою смерть. — Пожал я плечами. — Лодка над бездной океана, фрагменты одежды и свидетели в порту, видевшие девушку, похожую на тебя.

— Моя семья знает, что я жива. — Поджала губы Инка. — Искать тоже станут среди живых. И найдут! Поспеши каяться, и смерть твоя будет не столь болезненной и долгой. Десятилетия мучений сократятся до каких-то недель. Возможно, я просто проткну тебе глаза, отрежу ноги и оставлю в живых, собирать гроши в порту, пока их не наберется на две тонны золота. — Высокомерно добавила она. — Кто-то же должен скомпенсировать убытки.

— А у вас вообще не учат правилам ведения себя в заложниках? — Искренне поинтересовался я.

— Учить этому великих Аймара?

— Ну, у нас вот даже высокородные с детства привыкли, что пять дней в неделю надо проводить в школе, под надзором чужих людей, способных превратить твою жизнь в ад, и лучше их не бесить и делать, что велено.

— У нас в школах развивают личность и творчество!

— То-то у вас до сих пор нет космической программы.

Фраза отозвалась отчего-то весьма болезненно, и Инка вновь начала черпать мне мозг маленькой ложкой язвительных фраз.

— Я вот тут подумал, а вдруг в тебе все-таки признают принцессу великих Аймара. — Задумчиво произнес я. — Не сразу, разумеется. Сделают кучу фотографий забавной незнакомки. Разошлют друзьям, в социальные сети, на сотни развлекательных ресурсов… А потом бам — и кто-то узнает в этой симпатичной кошечке с накладным хвостиком высокую кровь. И всем-всем об этом расскажет.

Инка нервным жестом вернула зеркало в прежнее положение и чуть отодвинулась в кресле, отвернувшись.

— Я знала, что плен — это подлость и страдания.

— Страдания? Да на тебе золота больше, чем на цыганском таборе. — Фыркнул я и сверился с навигатором на сотовом телефоне.

Потому что ездить в этом городе по памяти — это запросто уехать в сторону Новгорода и узнать об этом через половину часа.

— Кто такие цыгане? — Чуть поскучневшим тоном, в котором уже не было желания выесть мне мозг, поинтересовалась Инка.

— У вас их нет?

— Нет.

— Значит, вы и есть цыгане. — Убежденно произнес я.

— Эй! — Воспротивилась этому суждению Инка, чутьем уловив подвох. — Может, они зовутся у нас иначе.

— Любовь к золоту, путешествиям, цветастым нарядам.

— Дальше.

— Иные видят будущее. Смутно.

— Еще, — напряглась Инка.

— Способны украсть понравившуюся вещь. Плевать хотели на другие народы.

— Экая невидаль.

— Похищают детей.

— А, хораханэ… Нет, этих мы перевешали давным-давно, — успокоилась Аймара. — Надо было начинать с плохого. И как ты смел сравнивать мой великий народ с этими? — прошипела она, явно заходя на новый круг тихого скандала.

— А не надо смотреть на моего брата, как будто он уже едет в багажном отделении к тебе на родину.

— Это единственный для него способ выжить. Я бы на твоем месте была благодарна. — Задрала она носик.

— Тронуть Федора — не лучший способ самоубийства. — Отозвался я.

Безо всякой угрозы, впрочем — я, например, просто не успею отомстить первым. Но был совершенно не понят.

— Равно как и меня, — выпрямилась Инка в кресле и отразила живой интерес высоткам, разросшимся вдоль Рублевского шоссе.


По противоположной стороне хмуро смотрели на новостройки старые панельные дома, словно подозревая, что век их сочтен и рано или поздно быть им снесенными. Но вечер скрывал ржавые разводы от кондиционеров на облезшей белой краске, а теплый свет из окон придавал жизни угловатым зданиям — и уже темные проемы величественных недостроев смотрелись мертво и лишне.

— Не обижайся, — примирительно обратился к ней. — Сейчас посмотришь, как мужчины убивают друг друга, успокоишься.

— Я домой хочу, — глухо произнесла Инка.

— Судя по отчетам, за время пребывания в Нью-Йорке, ты ни разу не отъезжала в родные горы.

Что было несколько странно. Быть может, такое понимание взрослой жизни.

— А теперь — хочу. Там папа, дедушка… Сестра младшая… — И в голосе было столько теплоты, что я невольно почувствовал себя очень неловко.

Все-таки, учит меня — добротно, не уклоняясь от соглашения.

— Хочешь, привезу ее? — Предложил я от чистого сердца.

— Даже не думай! — Рявкнула Аймара.

— Тогда перетерпи полторы недели.

— Я управлюсь раньше, — зло отозвалась она. — Улыбайся-улыбайся. Вот узнает меня кто из свиты твоих дуэлянтов и перережет тебе глотку за благодарность моей семьи.

— Прошу прощения, но смотреть на тебя будут исключительно как на дорогой автомобиль.

— То есть?

— То есть год выпуска, стоимость обслуживания и объем цилиндров. Год выпуска, конечно, так себе. А вот объем… А ну не трожь туфлю! — Немедленно пресек я порыв девушки вооружиться подручными средствами. — Во-первых, я сразу извинился. Во-вторых, весь вечер придется хромать на одной туфле. Я ударостойкий.

— А я в глаз каблуком. Чтобы мозг пробить, — но обувь Инка оставила в покое, хотя ноздри раздувались от ярости.

— Почему в сказке про Золушку никто не догадался поискать труп… — Проворчал я, отмечая начало Аминьевского шоссе.

А ведь все сходится: и легенда прикрытия, и в нужное время предоставленные костюм и транспорт, которые потом никто не нашел. Всех отчего-то очаровало слово «фея», за которым позабылось «крестная мать». Потом поиски исполнителя по оставленному вещдоку. Как результат — свадьба, потому что это единственный способ породниться с семьей могущественной феи… Да и такой киллер под боком любому принцу нужен — министры те еще сволочи. Но это я больше от нервов — вляпался Артем, и тут никак не получается быть абсолютно спокойным.

— Не хочешь, чтобы относились, как к дорогой кукле — веди себя прилично. — Посоветовал я.

Впрочем, не ожидая особого конструктива в ответ.

— Прилично? С хвостом и ушами? — Раздраженно отозвалась Инка.

— У моего кота же получается. Не всегда, правда, но он ведь делает над собой усилие.

— Кот — тоже умрет, — поджала она губы.

— Да никто не умрет, — с некоторой усталостью вздохнул я. — Что же вы такие кровожадные?

— Боль и кровь правят миром, — произнесла Аймара вряд ли собственные мысли.

Скорее — давно услышанное и принятое за истину. Слишком быстро было сказано.

— А как же красота, деньги, любовь?

— Вторично, — отозвалась она столь же машинально. — Я же еду рядом с тобой. Значит, боль сильнее красоты. И боль вернет меня домой.

— Ты едешь рядом, потому что кто-то забыл тебя забрать от торгового центра, — поумерил я ее пафос. — Могу позвонить, и оно же заберет тебя к себе домой.

Правда, если оно станет править миром, нам всем конец.

— Не тебе сомневаться в мудрости предков. Скоро ты познаешь ее истинность.

— А вот кстати, ваши горы возникли первыми на земле? — Постарался я уклониться от очередной перепалки.

— Разумеется, — пожала плечами Инка. — Созданы из Солнца.

— И вас поставил править сам создатель.

— Правитель вселенной Пачайячачик. — Уточнила она.

Ага, как и ожидалось.

— В общем, у вас и рода Го проблемы с копирайтом.

— Мы старше рода Го, — отмахнулась Инка, как от мелочи.

— Кто первый припишет большую цифру, тот и древнее, — охотно поддакнул я, развлекаясь в процессе вождения за чужой счет.