Напряжение сходится

— У нас подтвержденные сведения! Радиоуглеродный анализ! Письменность и наскальные рисунки! — Задело Аймара.

— У китайцев тоже наука живет на грантах великих семей, — пожал я плечами, наконец-то выруливая на Нежинскую.

Дорога в четыре полосы подпиралась высоким забором с правой стороны и лесистой территорией природного заказника, уходящего в низину, по другую руку. С точки зрения визуальной красоты, осенний лес смотрелся невзрачно, неухоженно и откровенно заросшим — весь парковый комплекс с парадным входом находился по другую сторону массива. А вот с практической — достаточно было отойти на пару десятков метров вглубь, и с дороги уже было ничего не разглядеть. Разве что с верхних этажей «домов с видом на парк» — но и те были отставлены достаточно далеко от улицы, чтобы видеть что-то невооруженным взглядом.

Первую полосу дороги изредка расчерчивала разметка парковочных мест, на удивление — бесплатных, оттого почти повсеместно занятых.

Солнце не торопилось заходить за горизонт, но линия фонарей в один ряд вдоль нашего движения уже окрашивала путь теплым светом — и в этом свете не так и далеко после поворота виделась целая группа дорогих автомобилей, запаркованных до автобусного павильона на противоположной полосе — настолько именитых марок, что поток впереди слегка притормаживал, чтобы внимательнее разглядеть эту выставку роскоши, замедляя и наше движение. Еще дальше по улице просматривалась темная и низкая громада медицинского центра, шедшего по этой улице под вторым номером. Значит, мне сюда.

— …впрочем, тебе ли понимать, низкорожденному, — оказывается, завершала свою колкую и обличительную речь Инка, пока я с интересом оглядывал пространство вокруг.

А я и не расслышал все остальное. Иммунитет, что ли, вырабатывается?

— Вот и Артем, — отметил я княжича, на этот раз одетого в белую кофту и джинсы, расположившегося перед своим белым «Кадилак Эскалейдом», опершись на капот и сосредоченно уставившись в телефон, удерживаемый двумя руками и повернутый горизонтально.

В игрушку рубился, не иначе.

Что характерно, расположилась его машина и он сам так, чтобы занимать два парковочных места.

Чуть дальше, под навесом остановочного павильона, виделись те, кто вполне походил по описанию на оппонентов Шуйского — человек шесть молодых ребят: как на подбор подтянутых и спортивных, с волевыми подбородками и короткими прическами блондинистых волос, одетых столь же одинаково: серые и бежевые брюки, белые кроссовки и рубашки под жакетами и безрукавками. В общем, так и хотелось бросить им мячик — пускай себе играют.

Рядом с ними, но показательно поодаль, смотрели на них две дамы в вечерних платьях и неброских украшениях — и разговоры ребят, что всерьез обсуждали что-то, поглядывая в спину Артема, говорились наверняка из расчета на то, что прелестные дамы их услышат.

— Не дуэль, а великосветский салон, — неодобрительно покачал я головой.

Отдельно, столпами спокойствия и уверенности, между остановкой и машиной Артема расположились двое мужчин: и если одного из них, убеленного сединами и невысокого, с врачебным чемоданчиком в руках и немарким плащом, под которым был классический сюртук в серую полоску, я не знал, то второго, в темно-синем костюме с галстуком, доводилось видеть и в газетах, и по телевизору. Знать же лично второго сына князя Мстиславского не довелось — лет ему было под тридцать, а область деятельности уходила так далеко в легальные и оптовые поставки вооружения зарубеж, что не было до того тропинок, на которых мы могли встретиться. Но вообще, фигура явного посредника и третейского судьи была выбрана с огромным запасом — этот если скажет Романовым построиться, те и встанут по линии, равно как и процентов тридцать московской аристократии. Все-таки, представитель династии великих российских полководцев, и немало этой аристократии бывало под их началом в общих походах — равно как и оказывалось супротив них, с печальным для себя исходом.

Шуйского и Романовых, впрочем, Мстиславский не замирит и волю свою навязать не в состоянии. Представитель последних, как уже отмечалось, слишком молод и горяч, а вот первым Мстиславские ровня и те могут им только советовать.

Одним словом, представитель очень влиятельной и сильной семьи был привлечен судить рядовой спор. Тоже проявление уважения и статуса, между прочим — абы кого не позовут и доверять свои жизни не станут.

Кроме упомянутых, чуть в стороне разместился представитель города: этого я тоже впервые видел, но характерное равнодушное выражение лица и планшет в руках, а также готовность записать все убытки и стребовать за них — никак и ни с кем не перепутаешь.

— Что, прямо на улице? — С разочарованием протянула Инка.

— Есть официальные дуэльные полигоны. — Пожал я плечами. — Но там представитель императора и обязательное сообщение семьям конфликтующих сторон.

— Приятней умирать тут — в овраге, под поваленным деревом?

— Увы, некоторые очень хотят выглядеть взрослыми, потому что боятся, что им запретят родители.

Я коротко просигналил, обращая внимание увлекшегося Артема на себя.

Тот приветственно махнул рукой, и не отвлекаясь от игры, подвинул свою машину рукой, освобождая мне место под парковку. После чего вновь уселся на капот доигрывать.

— Это твой друг? — Подала голос Инка.

— Ну не футбольная же команда с болельщицами.

Инка коротко взглянула в их сторону. Там, кстати, как раз притормозил напротив юных аристократов один из последних вечерних автобусов, заметив потенциальных пассажиров на остановке. Наверное, юноши и девушки в этот момент впервые в своей жизни увидели его салон изнутри — и оттого притихли и разглядывали пространство через двери с повышенным интересом. Потерянное поколение — как они собрались жить дальше, не зная, какое место самое удобное, где зимой греет печка, и у какого кресла не сквозит от дверей? Сложно им будет, когда все отберут.

— Твой друг выглядит каким-то легкомысленным, — отметила Аймара, пока я выгадывал паузу во встречном потоке под маневр поворота.

— Ему просто все равно, — поправил я.

— На собственную жизнь?

— Мой друг с одинаковой легкостью прихлопнет и их, и даже тебя, — повернул я все-таки и притормозил перед свободным парковочным карманом.

— И тебя?

— И меня. — Признал я превосходство классического образования над импровизацией.

— Что, даже с твоими артефактами?

А в голосе скользнула ревность к чужому превосходству.

— Даже с теми артефактами.

Потому что тут нет защиты крепости, на которые будут они опираться. А вот с иными кольцами — можно посмотреть. Чисто теоретически, разумеется.

— Какой перспективный большой молодой человек, — задумчиво произнесла Инка, поглядывая на посторонившегося в сторону княжича.


— Так, никаких «перспективных». — Жестко произнес я. — Он добрый и хороший юноша с огромным сердцем, хватит с него одной бедовой подруги.

— Да как ты подумать-то мог? — Фыркнула Инка. — Вот еще.

— Я предупредил. — Строго подытожил и разблокировал двери. — Выбирайся, будем знакомиться.

— Сними ушки и хвост. — Не сдвинулась Аймара с места.

— В общем-то, можешь оставаться в машине.

— Я буду себя вести очень и очень хорошо. — Заверила она тут же.

— Можно снять, — задумался я. — С условием, что будешь идеально вести себя в гостях у Ники.

— Кажется, я это уже пообещала, — слегка болезненно отнеслась Инка к неверию в ее слова.

— Тем не менее, хорошо — не значит идеально. К Нике завтра придут договариваться о свадьбе.

И саботаж тут даром не нужен.

— Кто придет? — Слегка удивилась Аймара.

— Мои представители.

— Серьезно? Ты? На ней? — В голосе отразилось недоумение.

— Я не забрал у нее банковскую карту. Конечно я серьезен. — Вышел я из машины и захлопнул дверь.

Почти моментально рядом оказалась Инка — уже без ушек и хвостика, а значит условия соглашения она приняла.

— Разрешите представить, княжич Шуйский Артем, — подошел я к джипу друга и заговорил на английском, обозначая дальнейший язык общения.

Тот ответил коротким наклоном головы и с интересом посмотрел на гостью.

— А это принцесса Аймара Пакэри Инка, старшая дочь великого рода Аймара.

И если от этого она и сбилась на мгновение, то этого было не заметно.

— Меня похитили, — очаровательно улыбнулась ему Инка и подала руку.

Артем принял ее руку в свою гигантскую пятерню, очень аккуратно пожал и с укором посмотрел на меня.

— Тебе не совестно, а?

Инка торжествующе покосилась на меня.

— Ты почему ее похитил, а не меня? — Столь же осуждающим тоном завершил Артем.

— Простите, что? — Вернула себе ладошку Инка и чуть отступила от него в сторону.

А вид у нее в этот момент был, будто она встретила еще одного сумасшедшего на своем пути.

— Он как-то меня тоже похитил, после восьмого класса, — доверительно ответил ей Шуйский. — Целых три дня конфет, игры на приставке и гора фильмов с полным нарушением распорядка дня, — чуть мечтательно продолжил он. — Никаких обязанностей и тревог. А потом нас нашли.

— И что ему сделали? — Уже предчувствуя неудобный для нее вариант, спросила Инка.

— Да что ему будет, — махнул на меня рукой Артем. — Меня вот — ругали. Но сегодня я бы повторил, — покосился он в сторону остановки, на ребят из противоположной стороны конфликта.

— А за меня вот обещают жуткую кару похитителям и целую кучу золота тому, кто проявит благоразумие!

— Тонну золота, я слышал. — Кивнул Шуйский.

— Уже две тонны! Но я выбью вам больше, гораздо больше!

— Девушка, я живу за Уральскими горами, — чуть устало произнес он ей с легкой улыбкой. — У меня этого золота… А друг — всего один.

— И вот так — уже два дня, — пожаловался я Артему на Инку. — Вчера у деда в крепости гвардейца пыталась подговорить. Потом повара. Потом даже с чайкой разговаривала.

— Может, вам нравится, когда вас похищают — а мне нет! — Прошипела Аймара.

— Жалобы, замечания? — Деловым тоном поинтересовался я.

— Да! Ты еще жив!

— И кто виноват, что плохо старается? — Укорил я ее. — Одна попытка в день тебе дана. Одна бездарная попытка в день.