Катушка синих ниток

– Я с удовольствием помогу, если нужно еще что-то принести, – предложила Нора.

– Я уже все забрала, милая.

И они разошлись в разные стороны.

На ужин были стейки, которые Денни пожарил на гриле, и суккоташ[23] Норы, готовившей просто, по-деревенски; остальным суккоташ казался диковиной. Дети не желали есть стейки, и Нора, следуя модной педагогической тенденции, отправилась делать другую еду. Безропотно ушла на кухню и сварила макароны с сыром, полуфабрикат из коробки. Эбби обратилась к мальчикам:

– Бедная, бедная ваша мамочка! Такая хорошая, бросила свое мясо с овощами и готовит для вас.

Так она пыталась намекнуть, что ее дети за столом не капризничали, но мальчики слышали это уже не раз и смотрели на бабушку безразлично. Один только Ред понял ее чувства.

– Ладно, милая, – утешил он, – такие уж теперь времена.

– Да, знаю!

До обеда мальчики с Норой плавали в местном бассейне и сейчас сидели раскрасневшиеся, с прилизанными волосами и опухшими глазами. Сэмми то и дело клевал носом – он не спал днем.

– Сегодня ляжете рано, – объявил детям Стем.

– А нельзя чуточку поиграть с дядей Денни? – заныл Пити.

Стем взглянул на Денни.

– Я не против, – сказал тот.

– Ура!

– Что сегодня на работе? – спросила Эбби У Реда.

Ред ответил:

– Сегодня не работа, а заноза в заднице. Попалась дама, которая…

– Прости… – Эбби встала и пошла на кухню, крича: – Нора, пожалуйста, вернись и поешь, я сама подам макароны.

Ред закатил глаза и, пользуясь отсутствием жены, положил большой кусок масла себе в суккоташ.

– Я сразу понял, что от этой леди будут одни неприятности, как только увидел ее толстенную папку, – проговорил Стем, обращаясь к Реду.

– Тюк-тюк-тюк, заклевала. – Ред согласно покачал головой.

Нора появилась в дверях со сковородкой и большой ложкой, Эбби шла за ней.

– Отличный суккоташ, – похвалил Ред.

– Спасибо.

Нора положила макароны на тарелку Томми, затем Пити и, наконец, Сэмми. Эбби села на свое место и потянулась за салфеткой со словами:

– Ну, Ред, что ты говорил?

– О чем?

– Что ты говорил о работе?

– Я не помню, – недовольно буркнул Ред.

– Речь шла про миссис Брюс, – пояснил Стем для Эбби. – Она перестраивает кухню.

– А я предупреждал насчет раствора! – не выдержал Ред. – Сто раз говорил: мэм, не берите уретановый, это же еще два дня работы, и отчищать потом охренеешь. – И тут же добавил: – Ой, извиняюсь, – поймав трагический взгляд Норы из-под длинных густых ресниц. – Отчищать этот раствор – адский ад. В смысле, трудно очень. Сильно пачкается. Разве я ей не говорил, Стем?

– Говорил.

– А она что? Выбрала уретан. А теперь пеной исходит, что парни, видите ли, долго возятся.

Он на мгновение замолчал и нахмурился, вероятно решая, прилично ли выражение «исходит пеной».

– Не знаю, как ты выносишь таких людей, – поддержал отца Денни.

– Работа такая.

– Я бы не потерпел.

– Ты, может, и нет, – согласился Ред, – а вот нам подобная роскошь непозволительна. У нас половина людей две первые недели апреля простаивала. Думаешь, весело было? Мы и сейчас хватаемся за все, что подвернется, и еще небо благодарим.


Денни пожал плечами:

– Сам ведь только что жаловался.

– Я просто объясняю, что у меня происходит на работе, вот и все. А! Тебе не понять.

Денни склонился над стейком и молча отрезал себе кусок.

– Что же! – бодро произнесла Эбби. – Нора, я уже и не помню, когда в последний раз так вкусно ела.

– Да, очень вкусно, милая, – поддержал Стем.

– Стейки пожарил Денни, – уточнила Нора.

– Вкусные стейки, Денни.

Тот ничего не ответил.

– Теперь уже можно играть в мяч? – спросил его Томми.

Стем сказал:

– Дай ему доесть, сынок.

– Нет, я все. Спасибо, Нора. – Денни отодвинул стул и встал, хотя почти не прикоснулся к стейку и едва тронул суккоташ.



Во вторник Денни спал до полудня. Потом вымыл пол во всех ванных и на кухне. Подмел крыльцо, протер там всю мебель и поправил расшатавшуюся балясину перил. Починил застежку на бусах Эбби, поменял батарейку в датчике дыма. Позже, днем, когда Нора и дети были в бассейне, он приготовил на ужин сложносочиненную овощную лазанью. Нора, вернувшись, заметила, что собиралась подать гамбургеры и кукурузу в початках, но Денни ответил:

– Это можно оставить на завтра.

– Или можно оставить на завтра твою лазанью, – невозмутимо произнесла Нора, – потому что гамбургеры и кукурузу надо есть свежими.

– Эй, вы двое! – закричала Эбби. – Хватит вам думать об ужине, я уж как-нибудь сама справлюсь.

– Мою лазанью тоже надо есть свежей, – заявил Денни. – Слушай, Нора, я просто стараюсь чем-то себя занять, мне не хватает деятельности.

– И на то есть причина, – объявила Эбби всем в комнате. – Тут чересчур много помощников!

Она могла бы с тем же успехом быть комаром. Ни Нора, ни Денни на нее даже не взглянули. Их всецело поглотило другое: они пытались просверлить друг друга глазами.

Вечером ели гамбургеры и кукурузу. Посреди ужина Денни с отвлеченным любопытством спросил:

– Стем, а тебе не приходило в голову, что ты женился на собственной матери?

– Женился на матери? – не понял Стем. – На которой из них?

– Они обе с виду такие уступчивые, но потом становится понятно, что… – Денни осекся. – Чего? На которой из них?

Он откинулся на спинку стула и уставился на Стема.

Нора безмятежно продолжала намазывать маслом кукурузный початок.

Стем сказал:

– Нора очень уступчивая. Покажите мне женщину, которая так легко согласилась бы все бросить и уехать из своего дома.

– Но, – застонала Эбби, – мы же не просили ее это делать, мы бы никого из вас о таком не попросили.

Нора успокоила ее:

– Конечно, нет, мама Уитшенк. Мы сами решили, сами захотели. Подумайте, скольким вам обязан Дуглас.

– Обязан? – обиженно повторила Эбби.

Ред во главе стола вдруг встрепенулся:

– Что? Что происходит?

Он вопросительно смотрел на всех по очереди, но Эбби решительным жестом закрыла тему, и Ред стушевался и затих.