Идеальное искажение

– Но…

– Это искажение, – перебила она. – Пожалуйста, доверься мне.

Мужчина медленно опустил оружие, нехотя кивнул.

– Лейтенант Оздоев, – сказал он.

– Иван Небылицын, клинический психолог, – машинально ответил я и протянул руку.

Оздоев так же машинально пожал её. Его глаза округлились.

– Только не говорите мне, что…

– Потом, – упрямо сказала Ника.

Я едва успел выпустить руку лейтенанта, как она схватила меня и потянула за собой, вперёд по коридору. Только когда мы преодолели половину пути, я решился спросить:

– Вы всегда встречаете гостей вот так?

– Нет, – отозвалась Ника. – Обычно дежурный сначала стреляет, потом спрашивает.

Я не решился узнать больше.

Прежде чем познакомиться с Александром Сергеевичем, мне пришлось выждать в пустой приёмной не меньше получаса. Всё это время из кабинета за запертой дверью слышался разговор на повышенных тонах – похоже, Нике влетело за всё сразу. Я успел отметить камеру видеонаблюдения, рассмотреть со всех сторон пальму в горшке и выпить пару стаканчиков холодной воды из кулера, как дверь наконец открылась, и за ней показался молодой мужчина. Клянусь, я выглядел старше него.

– Майор Соболев, – сказал мужчина и жестом пригласил пройти. – Ника всё рассказала. Давайте обсудим…

Я прошёл в кабинет, но никто из нас не успел даже рта раскрыть. Ника задрожала, оттолкнула меня, затем майора и обняла себя за плечи.

– Уходите, быстро! – выдавила она.

Под потолком прокатился странный звук, похожий на раскат грома. Дрогнули стены. Я растерялся. Ника опустилась на колени, накрыла голову руками.

– Уходите! – закричала она.

Последовал мощный толчок в плечо, и я едва не рухнул на пол.

– Тебе сказали уходить, – выдохнул майор мне на ухо. – Вон…

Громкий хлопок. Дверь закрылась и задрожала.

– Поздно, – бесстрастно сказал майор. – Надеюсь, ты написал завещание?

В воздух поднимались мелкие предметы – ручки, карандаши, книги, кажется, даже монетки и мелкий мусор. Всё это зависало на разной высоте от пола и покачивалось, будто на сквозняке.

– Какого?.. – только и смог выдохнуть я.

– Это способности Ники, – бесстрастно ответил Соболев. – Она искажает мир вокруг себя. Поэтому она сбежала – не хотела причинить кому-то вред, когда снова начнётся приступ.

Всё больше предметов оказывалось в воздухе. Над моей головой закружились пылинки, мелкие соринки. Я обернулся к Нике – она раскачивалась из стороны в сторону и нашёптывала что-то. Я шагнул к двери, попытался коснуться ручки, но обжёг пальцы и моментально отдёрнул руку. Ручка была раскалена, хотя выглядела обычно. Дверь задрожала, как будто кто-то колотился с той стороны, но не было слышно ни звука.

– Расслабься, Небылицын, – послышался бесстрастный голос Соболева. – Так больше шансов выжить.

Разве так всё должно было случиться? Я не верил в это, а потому подскочил к Нике и обнял её за плечи.

– А так меньше, – прокомментировал Соболев. – Хотя тебе без разницы, да?

Я мысленно отмахнулся от него и приблизился к Нике, прижался к ней. На ней всё ещё был мой свитер, от него пахло моим одеколоном, но сквозь удушливый аромат я почувствовал тонкий запах земляники – наверное, девчачий шампунь. Я сжал Нику в объятьях, уткнулся носом в её висок.

– Я не знаю, что это за чертовщина, – торопливо заговорил я, – но если это твои способности, значит, ты можешь их контролировать. Это ты, Ника. Если ты это не остановишь, это будет на твоей совести.

– Это не я, – всхлипнула она и затряслась. Я крепче сжал её в объятьях. – Эта проклятая штука – не я. Уйди. Пожалуйста…

– Я не уйду, – сказал я. Что-то с силой ударило меня под левую лопатку, я вздрогнул, но стиснул зубы, чтобы не выдать боль. – Как ты мне сказала? Я не умею красиво говорить и не умею поддерживать, но я с тобой. Я рядом…

Новый удар, на этот раз по затылку. Я сдержал стон.

– Я просто рядом, – продолжил я. – Ты справишься. Потому что это – часть тебя. Ты сможешь это контролировать.

На этот раз затрясся пол.

– Я не могу, – выдохнула Ника.


– Можешь.

– Не могу!

– Ты можешь! – крикнул я так, что она вздрогнула. – Ты можешь всё, даже кресло поднять! Просто сделай, и точка.

Что-то просвистело у меня над головой, я машинально зажмурился. Вздрогнул и затих пол, послышался перестук – видимо, всё, что было в воздухе, осыпалось на землю. На правом плече вспыхнула боль, и на этот раз я еле слышно застонал.

– Небылицын… у тебя кровь, – послышался тихий голос Соболева.

– Что? – выдохнула Ника.

Я всё ещё удерживал её в руках, но она с силой высвободилась, поднялась на ноги и осмотрела моё плечо. Положила руку возле того места, где ещё ныла боль, сжала.

– Ника, обработай, – коротко велел Соболев.

– А что, у вас тут медкабинета нет? – вяло возразил я.

– Если я сказал «Ника», значит, так надо, – отрезал Соболев.

Он помолчал немного, сверля меня взглядом, как будто силился рассмотреть что-то, чего не видел раньше. Я выждал немного, но майор всё хранил безмолвие, так что я собирался спросить, можно ли идти, но не успел.

– Поздравляю, Небылицын, ты получил работу, – бесстрастно сказал Соболев. – Приступаешь прямо сейчас. Я хочу, чтобы все эти ребята, – он кивнул на Нику, – были в порядке.

Я кивнул, расправил плечи. Ощутил, как Ника сжала мою ладонь.

– Правда, методы у тебя странные, – продолжал майор. – Не забудь принести свой диплом, как будет свободное время. Проверю, какой ты там психолог…

– Александр Сергеевич! – вскинулась Ника.

– Шутка.

Ника решительно развернулась и зашагала к выходу из кабинета, утянув меня за собой, я не успел даже попрощаться с Соболевым. Впрочем, не особо хотелось. На плечи навалилась неожиданная усталость, и всё, чего хотелось – просто передохнуть и переварить всё, что произошло. Мысли путались, иногда выдавая забавные вещи.

– А диплом всё-таки надо занести, – ухмыльнулся я, пока мы шли по пустому выбеленному коридору.

– Нет, – жёстко ответила Ника. Я машинально обернулся, посмотрел на неё, и она поспешила объясниться. – У тебя времени не будет. Есть дела поважнее.

Ну да, примерно так оно и вышло. И это научило меня третьему – путь героя ведёт к тому, что ты всегда должен быть настороже, всегда должен быть в напряжении, чтобы быть готовым оказаться в нужное время в нужном месте. Потому что если ты там не окажешься, может случиться что-то непоправимое.

Мне выделили комнату на жилом этаже, но я почти никогда там не появлялся – диван в рабочем кабинете оказался не таким уж неудобным, а с пледом и вовсе превращался в райское местечко. Да и сон был той ещё роскошью – так получилось, что во мне здесь действительно нуждались, и пока ещё не было никого, кто мог бы меня заменить. А понадобиться я мог в любое время дня и ночи – такое уж это было место.

– Небылицын, – проскрипел динамик устройства селекторной связи, лежавший на столе. – У Коновалова приступ.

Я подскочил на диване, отбросил плед в сторону и вылетел в коридор, успев отметить краем глаза, что на часах половина третьего ночи. У Стаса Коновалова приступы чаще случались между часом и тремя, сегодня всё в порядке вещей.

Я оказался в его комнате спустя несколько секунд. Будучи в начале «плюса» фазы, парень принял правильное решение не окружать себя большим количеством предметов, а потому в его комнате почти ничего не летало и не взмывало в воздух. Нюанс только в том, что без кровати и платяного шкафа постоянно находиться в одной и той же комнате довольно затруднительно, и убрать их никак не выйдет. И как раз они и стали главными снарядами для разбушевавшихся способностей, зацепив за собой заодно и Стаса. Кровать, на которой он сидел, опасно раскачивалась под потолком, окружённая парящими в воздухе ботинками, джинсами и футболками.

– Ваня, помоги, – выдохнул парень и сжался в комок.

Я сосредоточился и попытался определить купол воздействия. Закрыл глаза и переступил порог, полагаясь только на чутьё. Единственное, что могло помочь определить границы купола – дуновение ветерка, едва ощутимое; как только почувствуешь его – надо сразу отступать. Проблема ещё и в том, что кровать, на которой находился Стас, могла переместиться вместе с ним, а потому и сдвинуть границу. И тогда мне конец, но если меня здесь не будет – может случиться и что похуже.

– Послушай, парень, ты же знаешь, что это твой дар, – заговорил я, ещё глубже сосредоточившись на своих ощущениях. – Ты же знаешь, что можешь его контролировать. Действуй.

– Я не могу, – простонал Стас. – Я же в фазе, Соболев постоянно…

– А если бы Соболева не было? – спросил я. Едва ощутимый ветерок коснулся пальцев, и я мгновенно ушёл в сторону, запоздало ощутив, как мимо пролетел ботинок. Я явно не нравился способностям Стаса. – Если бы ты не знал, что ты в фазе, что бы ты делал?

– То же, что и сейчас!

Снова ветерок. На этот раз за мной устремилась кровать, и я выскочил из комнаты, не забыв открыть глаза. Стоило мне переступить порог, как кровать моментально поднялась под потолок, а у двери, на границе купола, застыли джинсы и куртка, раскачиваясь из стороны в сторону. Кажется, что вход охраняла невидимая стража, причём один из охранников был обнажён по пояс, а второй стоял без штанов.

– Это твой выбор, да? – громко спросил я. – Сжаться в комочек и ждать, пока всё рассосётся? Не рассосётся. Никогда.

Кровать под потолком зашаталась. Джинсы и куртка двинулись в мою сторону, я отступил к стене. В дальнем конце коридора слышался шум – у Соболева всегда был запасной план на случай, если я провалюсь. Пока он ни разу не пришёл в действие, но бойцы стабильно поднимались по тревоге, едва у кого-то из жителей института начинался приступ.

– Возьми себя в руки, – не унимался я. – Возьми в свои руки свою жизнь. Возьми под контроль свой дар. Только так всё закончится, Стас. Ты и сам это знаешь, да? Просто боишься?

Ветерок стих в миллиметре от моего носа. Джинсы и куртка застыли на пороге.

– Ну и? – послышался слева напряжённый голос лейтенанта Оздоева.

– Ждём, – бесстрастно отозвался я.

Секунду спустя одежда свалилась на пол некрасивыми кучками, а кровать медленно опустилась на пол. Стас смотрел на меня огромными глазами, но я был уверен, что его больше волновало присутствие лейтенанта, чем то, что произошло, или то, что ему открылось.