Граница лавы

– Илфи, у меня в каюте завалялась бутылочка рома «Марк-пять». Едва початая. Напиток может испортиться, если его не это самое.

– А сам чего?

– Да работы в последнее время много. Ты же знаешь, нас нагрузили патрулированием части соседней дистанции, пока их не доведут до состояния боевой готовности.

– А потом нас так же?

– Потом нас и в той же позе. И тут в зачет пойдут все заслуги, а выход на полуживой машине с бригадой ремонтников на борту – прямо как на войне – это заслуги, Илфи. Тут без вопросов.

Одним словом, пилот дал себя уговорить и теперь очень жалел об этом, поскольку эти механики: «бу-бу-бу, бу-бу-бу». Не этого он ожидал от них. Не этого.

Главный механик говорил о переборке железок – Илфи это понимал, ничего нового. На таком перехватчике он прослужил пять лет и часто наблюдал за тем, как мехи ковыряются в потрохах судна.

Но как прикажете понимать, когда вдруг отключается главный радарный пост?

– Эй вы, уроды!.. – крикнул Илфи, когда это случилось в первый раз и электроснабжение тотчас восстановилось.

Он тогда только покачал головой и сдержал все те слова, которые собирался выплеснуть. Одним словом, сдержался. Но впоследствии вдруг стали отказывать управляющие поля энергозащиты, инициатор ускорителя двигателей, сервер общей информации. Последнее капитан Илфи принял очень близко к сердцу и выскочил в эксплуатационный коридор, в котором за всю службу бывал раза три.

У него в руке был кусок кабеля, которым он хлестал себя по спине, когда начинала болеть старая рана, а теперь был готов раздолбать «механических пацанов» прямо там – ниже уровня пола.

Но эти мерзавцы, случайно или намеренно, отключили питание гравитационных соленоидов, и, едва выскочив в коридор, Илфи взлетел и долбанулся башкой о выпирающие углы терморассеивателей. Получилось больно. А через мгновение гравитация снова появилась, и он грохнулся с высоты восьмидесяти сантиметров на жесткий пол.

Услышав подозрительный шум, механики притихли, а пилот Илфи, превозмогая боль и ярость, поднялся на ноги и… услышал сигнал вызова – кто-то срочно выходил на связь.

Прихрамывая, он вернулся в кабину и, ударив пальцем по клавише, увидел улыбающуюся физиономию коллеги Клакса, который прятал свой перехватчик в тени скальных нагромождений, в двух сотнях километров от него.

– Давно не виделись, Илф!

– На перекличке виделись.

– Так то ж официально!

– Ну и чего хотел спросить? Напоминаю, наши разговоры пишутся.

– Не пишутся. Мы с тобой в засаде, поэтому колпак бдительности над нами ослаблен. Ты чего, инструкций не читаешь?

Илфи вздохнул и опустился в пилотское кресло, из которого он, согласно той же инструкции, не должен подниматься вовсе. А все физиологические паузы следовало решать специальными прокладками со специфической химией.

Впрочем, туалет на борту имелся, и сейчас Илфи слышал это – туда забрался один из механиков. При этом так хлопнул дверцей, что это услышал даже Клакс.

Его физиономия приобрела выражение крайнего удивления, а потом перешла в стадию любопытства.

– Илфи, что это за хрень у тебя на борту? – спросил он, понизив голос.

– Пустяки. Вожу с собой полбригады механиков.

– Механиков?

– Ну да. Чинят перехватчик, пока я тут с тобой болтаю.

Клакс ответил не сразу. Он огляделся с таким видом, будто находился на людной улице, и, почти коснувшись носом экрана, прошептал:

– Баба, что ли?

– Да откуда здесь бабы, камрад? До ближайшего клуба три часа на форсаже!

– Это да, – согласился Клакс. – Но кто-то там хлопает створками – не механики же и не инопланетяне, а?

Илфи уже стал раздумывать, по какому еще следу направить навязчивого коллегу, чтобы он в конце концов убрался, однако неожиданно лицо Клакса перекосила гримаса ужаса, и он крикнул:

– Аларм, Илф! Аларм два раза!

И отключился. Но не успел Илфи удивиться, как на экране его радара с большим запозданием появилась та самая ожидаемая метка – вооруженная и опасная, которую «наркотические» коллеги позволяли мочить без вопросов.

Забыв сразу обо всем, что не входило в первостепенные навыки пилота-перехватчика, Илф прыгнул в кресло, защелкнул жесткие ремни, надел поданный автоматическим манипулятором легкий шлем дополненной реальности и движением, доведенным до автоматизма, коснулся рычага приведения в боевое положение вооружения перехватчика.

В связи с особой ответственностью это была единственная команда на борту, которую исполняла механическая связь – стальная тяга.

Илфи ожидал знакомого упругого сопротивления, после чего должны были послышаться щелчки запускаемых реакторов и жужжание приводов подачи боеприпасов, но ответом стала тишина, и механический рычаг как-то провалился и не вернулся обратно.

– Что? – произнес Илфи и в следующее мгновение сорвал с лица шлем дополнительной реальности. – Что происходит?!

Ответом ему был шум в туалете, после чего дверца открылась и появившийся из нее механик постучал по прозрачной перегородке из эксплуатационного коридора и прокричал:


– У вас водозаменитель холодный!

Поначалу Илфи показалось, что механик указал ему на причину отказа привода включения вооружения, но потом до него стал доходить весь ужас и позор создавшейся ситуации.

Он, боевой пилот, проверенный в реальных боевых схватках, погонях и перехватах, сидел совершенно бесполезным чучелом. Статистом, годившимся только для того, чтобы фиксировать происходящее.

– Илф, ты где?! Илф, я один его не сдержу! – кричал в эфир Клакс.

Илфи услышал его голос из брошенного на панель шлема.

– Клакс, у меня повреждения! Бортовые приводы не работают, Клакс!

– Илф, они уже заряжаются! – прокричал в отчаянии коллега, но капитан Илфи и сам видел появлявшиеся в окне радиоперехвата метки от внутренних команд корабля противника, которые свидетельствовали о том, что на вражеском борту приводятся в готовность тяжелые ракетные системы.

При этом беззащитный перехватчик Илфи находился к противнику значительно ближе, и, значит, это радиосигнальное «клац-клац» относилось именно к нему. А дальше старт, расходящиеся круги волнового эха – и ракета на сверхскорости врезается в цель. Ее перехват невозможен.

И на этом все. А эти два ублюдка с ключами на магнитных подвесках даже не узнают, как все случилось.

В эфире послышался треск помех – это заработала пушка перехватчика Клакса, создавая оборонительное поле из тороидальной картечи. И чем дальше облако отходило от перехватчика, тем сильнее сокращалась возможность быстрого поражения его скоростной ракетой. Для обхода облака требовался маневр, а для осуществления этого маневра противнику пришлось бы использовать «медленную» ракету. «Минибаум» или, к примеру, «каэс-сто». Но по медленной можно было сработать контрракетой.

Внезапно ровно и без сбоев заработал радар, обладавший дополнительным вектором прогнозирования, и Илфи стал следить за происходящим практически в режиме реального времени.

– Ну же, Клакс! Ну же! – воскликнул Илф, опасаясь, что коллега проспит момент, когда нужно «подпереть» облако картечи пущенной вдогонку ракетой. Противник вот-вот должен был уничтожить угрожающее облако, распылив его ударом ракеты, и уже потом выстрелить еще раз, но он не ударил, и широкое оранжевое пятно тороидальных частиц стремительно приближалось к желтой метке шаттла и вскоре накрыло шаттл, разорвав на части.

– Но этого не может быть… – произнес Илфи и потянулся к регулировкам радара, однако в этот момент появилась строка отчета, сообщавшая, что метки с таким-то регистрационным номером больше не существует.





111


Остановившись возле двери, секретарь еще какое-то время переминался с ноги на ногу, не решаясь войти без разрешения, однако на том конце связи находился какой-то строгий и решительный господин, который говорил «дай мне министра», а не «будьте добры соединить с его превосходительством».

Секретарь пытался его продинамить – в приемной не было принято соединять с кем-то без разрешения, но абонент угрожал, а шеф игнорировал голограмму и не отвечал по интеркому, поэтому, набравшись смелости, секретарь решил войти сам.

Сначала он чуть приоткрыл дверь и услышал храп – такое с министром иногда случалось. Бывало, он засыпал, даже диктуя секретарю срочную депешу. Но ненадолго, минуты на две, потом встряхивал головой и продолжал диктовку. Однако сейчас, похоже, он спал уже давно. Это было ясно потому, что он лежал на откинутой спинке кресла, которое слегка подрагивало в режиме расслабляющего массажа, подхватывая ответные реакции министерского тела.

Министр лежал с широко открытыми, уставленными в потолок глазами и храпел.

– Ваше превосходительство… – осторожно позвал секретарь.

– Что? – невнятно произнес министр.

– Ваше превосходительство, вам нужно просыпаться.

– За… чем…

– К вам рвется какой-то важный абонент.

– По… нял…

Министр глубоко вздохнул, его глаза ожили, и он, приподнявшись, удивленно огляделся.

– Что здесь происходит? Ты кто?

– Рауф, сэр. Ваш секретарь.

– А, Рауф… Точно. У тебя такая странная физиономия, она всякий раз новая.

– Это из-за невозвратной лицевой пластики.

– Ладно, проехали.

Министр провел рукой по волосам.

– Ты как здесь оказался?

– Господин министр, вы спали и не отвечали на вызов. Я был вынужден войти.

– Я что-нибудь говорил во сне?

– Не знаю, я только что вошел.