Граница лавы

– Уверен.

Президент подумал, почесал нос и спросил:

– Что ты предлагаешь?

– Дай мне на чем писать, я составлю подобие сценария.

– Сценария? Это тебе театр, что ли? Ты собираешься трахать мою женщину, да еще хочешь обставить это фонариками и фантиками, что ли? Может, тебе еще букет?!

Брейн не стал отвечать, просто смотрел на своего «пациента» с легкой дружеской укоризной. И это сработало. Джим порывисто вздохнул и, сказав «прости», снова сел, обхватив голову.

– Пойми, Джим, то, что мы должны сделать, – это не ребяческая шутка, это настоящая спецоперация, поэтому план ее требует тщательнейшей разработки.

– Это у вас в спецназе так делали?

– Ну конечно. И хочу тебе пояснить, камрад, что, если бы мне удалось закадрить Калипсо самостоятельно – там, на судне, в полном расслаблении, – я был бы счастлив. Но то, что предлагаешь мне ты, это ни хрена не удовольствие. Во-первых, это за твой счет и за счет твоих израненных чувств. Во-вторых, это напряженная работа, где ошибкой может стать жизнь Калипсо.

– Я понял, Томас. Я понял, прости меня еще раз. Блокнот подойдет? У меня большой блокнот для записей…

Джим стал лихорадочно хлопать себя по карманам и наконец достал большой блокнот с авторучкой.

– Вполне подойдет. Я сейчас напишу эту инструкцию, а кто-то из твоих надежных людей должен доставить ее Калипсо. Если она отреагировала так, как ты рассказал, она все сделает правильно. В конце концов, она творческая личность.

– Да, Калипсо великолепна… – прошептал президент Джим, и на глаза его навернулись слезы.





42


Минут десять Брейн писал пункты один за другим, стараясь в уме редактировать фразы так, чтобы было коротко и понятно.

Наконец инструкция была закончена, он быстро ее перечитал и поднялся. Президент поднялся тоже, будто при торжественном моменте.

– Здесь все. – Брейн передал ему сложенный вдвое листок и вернул блокнот.

Джим кивнул.

– И еще одно, – вспомнил Брейн.

– Что?

– Как мне вести себя? Я уже знаю, что у меня будет свидание с любимой женщиной, или это будет сюрпризом?..

Видно было, что президент Джим не понял.

– А зачем это?

– Затем, что мне уже сейчас нужно входить в определенный образ: или я еще ничего не знаю, или уже знаю и веду себя как-то иначе.

– А, понимаю. Давай, как будто я вот сейчас пришел и сообщил тебе эту… приятную новость.

– Тем более что это фактически правда, – поддержал его Брейн. – Чем больше подлинных фактов, тем проще играть правдоподобие.

Президент ушел, и Брейн опустился на диван.

Вот так все обычно и складывается – он намеревался составить один список, а составил совсем другой.

Главное, чтобы Джим не ударился в истерику. Пока все здесь складывалось хорошо, и такой «карман», вроде этой республики, был сейчас Брейну очень даже кстати. Сюда не распространялась власть спецслужб империи, а значит… Или распространялась?

Брейн встал и прошелся по комнате, затем выглянул в окно.

Ничего особенного. Редкие машины, редкие прохожие. Хорошая погода.

Решив, пока была возможность, принять душ, он долго стоял под теплыми струями, стараясь ни о чем не думать, а лишь сосредотачиваясь на ощущениях кожи, когда по ней стекала вода.

Из душа он вышел умиротворенным и решил пойти на обед пораньше, чтобы, находясь в четырех стенах, не измучить себя бесконечными мысленными прогонами предстоящей операции.

Одевшись, он выглянул в окно и увидел проехавший мимо сиреневый автомобиль супруги президента. Скорее всего, она приехала по своим профсоюзным делам, но Брейн решил воспользоваться случаем и не прогадал.

Когда он выскочил на крыльцо гостиничного выхода, Нарна важно вышагивала к широкому входу в профсоюзный офис, однако, увидев Брейна, развернулась и пошла в его сторону.


Брейн показал, что заметил ее, и учтиво кивнул, направляясь к повороту направо, к общественной столовой, однако она позвала его:

– Мистер Брейн, подождите!..

Он остановился и сделал пару шагов в ее сторону. При этом он слегка поигрывал плечами и будто бы едва сдерживал счастливую улыбку. А еще он жалел, что не успел помассировать уши, от этого в глазах возникал блеск – так было легче демонстрировать радость и нетерпение.

– Добрый день, мадам, – произнес он.

– И вам здравствуйте, – без энтузиазма отозвалась Нарна, внимательно его изучая. – Куда собрались?

– Решил пораньше сходить на обед.

– Ну да, погода хорошая, прогуляетесь.

– Да, прогуляюсь, спасибо… Ну я пойду?

– Идите, мистер Брейн, идите, – разрешила Нарна, и Брейн, еще раз сказав «спасибо», зашагал прочь, оставляя у мадам президентши нужное впечатление.





43


Ждать пришлось долго. Брейн уже и пообедал, и поел еще раз у себя в номере, и душ еще раз принял, чтобы не дергаться, – не помогло. Неопределенность угнетала – никто не появлялся, и никто ничего не говорил.

Брейн уже ждал какой угодно развязки вплоть до ареста и перевода на тюремный режим. Ну мало ли какие там у президента Джима семейно-государственные разборки?

Но обошлось.

Когда стало смеркаться, пришел уже знакомый Брейну секьюрити – тот, с которым Томас ехал из порта в гостиницу.

– Здравствуйте, сэр. Мне приказали доставить вас в пригород, – сообщил он.

– Хорошо, я готов, – сказал Брейн, поднимаясь с дивана и выключая мельтешащие на ТВ-боксе картинки.

У выхода их ожидал обшарпанный внедорожник. Брейн покосился на крыльцо профсоюза, но там было тихо, даже не горел в окнах свет.

«Успокоились», – подумал он, садясь на заднее сиденье.

Машина тронулась, и он переключился на задание. Теперь ему следовало настроить собственное тело, чтобы не перенервничать и отреагировать на шикарную Калипсо надлежащим образом.

В конце концов, ему давно не двадцать лет. Да что там двадцать? Ему давно не сорок!

Помимо него и водителя в салоне находились двое секьюрити, и второго он видел впервые.

Поездка заняла чуть более четверти часа – городок небольшой, и расстояния, соответственно, тут короткие. Конечной точкой маршрута оказалась большая роща из лиственных деревьев, посреди которой стоял небольшой двухэтажный коттедж, защищенный высоким решетчатым забором.

Имелась проходная с охранной будкой, по углам на столбах – камеры наружного наблюдения и неизвестно сколько портативных внутри.

Внедорожник подъехал к крыльцу, украшенному статуями спортсменов.

Брейн ожидал, что он выйдет в сопровождении секьюрити и задаст тому пару наводящих вопросов типа «работают ли уже камеры?». Ведь ему следовало знать, когда начинать играть в полную силу, однако охранники с ним не вышли.

– Все, сэр, мы приехали. Выходите.

– Что?

– Внутри вас ждут, сэр. Идите.

«Понял», – мысленно произнес Брейн, включаясь в игру, и порывисто выскочил, тотчас остановившись, будто раздумывая. Потом вскинул голову, повел рукой – жест внутренних терзаний – и все же направился к двери.

Еще помедлил, как бы не решаясь взяться за дверную ручку, но в конце концов зашел внутрь и перевел дух.

Здесь можно было вести себя естественнее, в замкнутом помещении всякие порывы обычно успокаивались, это Брейн знал из курса психологии.

Он толкнул дверь небольшой прихожей и оказался в просторной гостиной, тут же пожалев, что не спросил план дома. Ну какая спецоперация без плана помещений?

К счастью, ему на помощь пришла партнерша.

– Милый, это ты?! – спросила она, вбегая в гостиную в прозрачной пижаме, и, едва взглянув на нее, Брейн понял, что сбоя не будет. Калипсо вела себя правильно, и реакция на нее у него была здоровая.

– Крошка моя, как ты тут?! – в тон ей произнес Брейн и, сделав шаг, потом другой, принял «возлюбленную» в объятья.