Движущиеся картинки

– Говорит – слонов там очень много. Такой жирный серый зверь в горы лезет. Большой и неповоротливый. И каждый на спине тащит много ууграа.

– Угу.

Первый тролль показал приятелю на огромное пологое пространство, похороненное в плотном снегу.

– Хорошо сегодня. Глубоко! Быстро здесь ни один зверь не ходит. Мы с тобой в снегу ляжем, они нас заметят, только когда наткнутся на нас. И тут они испугаются, как дурностаи. И будет у нас сегодня день Большой Жратвы! – Он решительно махнул лапами. – Тяжелый такой зверь, брат сказал. Быстро не ходит, вот увидишь.

Другой йети пожал плечами.

– Ну, давай попробуем, – рыкнул он, перекрывая катящийся на них грозный рев.

И они залегли в снегу, благо белая шерсть на шкурах мигом превратила их в два малозаметных сугроба. То был прием, который неустанно шлифовался, совершенствовался и в течение тысяч лет передавался от отца к сыну, – хотя на этом поколении эстафете суждено было оборваться.

Йети замерли.

С нарастающим ревом к ним приближалось полчище слонов.

Наконец первый тролль, тщательно выговаривая слова, – до этого он немало потрудился, их подыскивая, – проговорил:

– А какая тебя ждет добыча, да, какая тебя ждет добыча, если ты перегонишь через горы много-много слонов?

Ответа на вопрос так и не последовало.

Расчет йети оказался правильным.

Когда пятьсот сработанных на скорую руку слоновьих бобслеев-двоек, перевалив через гребень, который располагался от йети всего в паре десятков футов, ринулись вниз со скоростью шестьдесят миль в час, то пристегнутые всеми возможными ремнями, ошалело трубящие погонщики увидели йети, только когда наткнулись на них…



Виктору удалось поспать всего пару часов, но, едва поднявшись, он тут же почувствовал необыкновенный прилив бодрости и оптимизма.

Итак, все кончено. Жизнь выглядела вовсе не так удручающе. Этой ночью – ну, не всей ночью, только в предутренние часы, Джинджер была с ним очень мила; а заключенная в холме тайна – что бы она собой ни представляла – похоронена теперь навеки.

«Человек не застрахован от всяких фокусов воображения, – подумал Виктор, наполнив водой испещренную трещинками раковину и быстрыми движениями растирая себе лицо. – Бывает, предадут земле какого-нибудь старого злого короля или волшебника, а потом их призрак начинает шататься по окрестностям, вмешиваясь в людские дела. Хорошо известный случай. Но я сомневаюсь, что какой-нибудь призрак сумеет пролезть сквозь тысячетонные глыбы, которые завалили туннель».

Правда, на память ему тут же пришел отвратительно живой экран. Однако сейчас даже он казался не таким уж жутким. Там, в холме, стояла абсолютная темнота, вдобавок блуждали какие-то тени, сам Виктор был точно сжатая до крайности пружина – стоит ли удивляться, если с ним случился самый обычный обман зрения? Положим, там еще были скелеты, однако даже они утратили прежнюю зловещесть. Виктор знал, что иные племенные вожди, уходя в мир иной из холодных степей, увлекали за собой в могилу целые армии всадников на лошадях, чтобы те продолжали и впредь служить своему повелителю. Вполне вероятно, что и здесь имел место подобный ритуал. Да, при ясном, холодном свете дня все события решительно меняли свою окраску.

Вот именно, что при холодном… Так оно и было на самом деле.

В комнате царило то особое освещение, которое видишь, проснувшись однажды зимним утром. И тогда ты твердо знаешь – за окном выпал снег. Этот свет почему-то отрицает тень.

Виктор подошел к окну и увидел перед собой бледное серебристое зарево…

Голывуд куда-то исчез.

И тогда ночные призраки вновь обрушились на него. Так возвращается тьма, когда гаснет свет.

«Минутку, минутку, – говорил себе Виктор, сдерживая панику. – Подумаешь, туман. Ведь туман – это нормальная вещь, особенно на взморье. А переливается он так потому, что его подсвечивает солнце. Ничего оккультного в этом тумане нет. Рассеянные в воздухе капли влаги. И больше ничего, ничего…»

Он торопливо набросил на себя что-то, распахнул дверь в коридор и едва не споткнулся о Гаспода, растянувшегося у порога самым задрипанным в мире ковриком.

Пес с трудом приподнял тело на передние лапы, остановил на Викторе желтоватое око и пробормотал:

– Хочу, чтобы ты знал, приятель, я валяюсь тут, перед твоей дверью, вовсе не потому, что всякая верная собака должна охранять своего хозяина и так далее. Это все бред. Просто когда я вернулся сюда…

– Заткнись, Гаспод!

Виктор открыл дверь на улицу. Внутрь тотчас хлынул туман. В тумане чувствовался некий естествоиспытательский душок – он хлынул внутрь с таким видом, будто давно ждал, когда ему представится такая возможность.

– Туман как туман, – сказал Виктор вслух. – Вставай, собирайся. Ты помнишь – мы едем сегодня в Анк-Морпорк.

– Голова… – простонал Гаспод. – Голова словно днище кошачьей корзины…

– Можешь поспать в телеге. Да и я тоже, если на то пошло.

Виктор ступил в серебристое марево. В следующий миг он уже не знал, где находится. С разных сторон сквозь пелену мороси слепо таращились на него дома Голывуда.

– Гаспод? – нерешительно окликнул он.

Виктор встревожился не на шутку. «Туман как туман, – повторил он еще раз. – Только почему-то кажется, что этот туман… обитаем. Кажется, если он вдруг сейчас рассеется, я увижу множество разглядывающих меня в упор людей. Причем разглядывающих снаружи. Странно все это. Я ведь и сам, строго говоря, нахожусь снаружи, и еще снаружи нет ничего, ведь оно было бы снаружи по отношению к снаружи. А туман все продолжает мерцать…»

– Насколько я понимаю, ты хочешь, чтобы я взял на себя обязанности проводника, – важно проговорил голос у его колена.

– Какое тихое, нежное утро! – проговорил Виктор как можно более беспечно. – Этот туман скрывает все острые углы…


– Вот это точно! – с готовностью подхватил Гаспод. – А еще кажется, что со дна морского явились ужасные чудища и истребили все живое, только мы с тобой остались.

– Закрой пасть!

В эту секунду в тумане вдруг проступили чьи-то огромные очертания. Однако по мере приближения они уменьшились, и щупальца и антенны, на которые услужливо намекало расшалившееся воображение Виктора, сменились относительно стандартными конечностями, принадлежавшими Соллу Достаблю.

– Виктор? – произнес он, чуть помешкав.

– Солл!

Солл не скрывал своего облегчения.

– Дальше кончика носа ничего не разглядишь, – сказал он. – Мы думали, ты куда-то исчез. Пошли, скоро полдень. Мы почти собрались.

– Я тоже.

– Отлично. – Бисерины тумана покрывали одежду и волосы Солла. – Гм… А где мы сейчас, интересно?

Виктор огляделся по сторонам. Минуту назад его дверь была точно сзади.

– В тумане чувствуешь себя как-то не по-людски, – озабоченно проговорил Солл. – Гм… Слушай, может, твоя псина доведет нас до студии?.. Вид у нее вроде смышленый.

– Гав, гав, – внятно проговорил Гаспод и встал на задние лапы, выказывая, очевидно, свой сарказм.

– Ты смотри-ка! – сказал Солл. – Слушай, он как будто понял, что я сказал.

Гаспод отрывисто гавкнул. Через секунду-другую на них обрушилась лавина счастливого лая.

– Ага, вот и Лэдди откликнулся. Умнейший пес!

Гаспод был откровенно польщен.

– Говорю тебе, этот Лэдди – невероятно умный пес, – повторил Солл, когда все трое двинулись на лай. – Может, он и твою псину чему-нибудь путному научит…

У Виктора не хватило духу взглянуть вниз.

Не раз и не два они сбились с дороги, но в конце концов вывеска «Мышиный Век Пикчерз», как некий летучий призрак, проплыла у них над головами. На площадке толпилось множество народу; казалось, она стала прибежищем для заблудившихся путников, которые не знали, куда им идти.

У ворот конторы Достабля стоял конный экипаж. Здесь же был сам Достабль. Он нервно выбивал пыль каблуком башмака.

– Ну, живее, живее! – говорил он. – Я уже послал вперед Бригадира с лентой. Давайте, залезайте сюда. Только вы двое.

– По-твоему, – спросил Виктор, – мы сможем добраться туда, куда хотим?

– А что такого? – огрызнулся Достабль. – В Анк-Морпорк ведет одна-единственная дорога. Потом, когда мы отъедем немного от взморья, эта дрянь рассеется. Не понимаю, почему сегодня все такие взвинченные. Туман как туман…

– Вот и я говорю, – сказал Виктор, залезая в экипаж.

– Это просто счастье, что мы успели дорисовать «Поднятых ураганом»! – сказал Достабль. – Наверное, какое-нибудь сезонное явление. И нечего так психовать.

– Ты это уже говорил, – заметил Солл. – Причем раз пять за сегодняшнее утро.

На одном из сидений, свернувшись клубочком, устроилась Джинджер. Под сиденьем нашел себе место Лэдди. Осторожно переместившись вбок, Виктор придвинулся к Джинджер.

– Ты сумела хоть немного поспать? – шепотом спросил он.

– Час-другой, не больше, – сказала она. – На сей раз все обошлось. Даже снов подозрительных не видела.

Виктор облегченно вздохнул:

– Ну, тогда действительно бояться больше нечего. А то я вдруг засомневался…

– Ты видишь, какой туман? – резко спросила она.

– А что туман? – затравленно промолвил Виктор.

– Из-за чего, по-твоему, случился такой туман?

– Ну, как тебе сказать… Насколько я знаю, туман выпадает тогда, когда холодный воздух, соприкасаясь с прогретой поверхностью Диска…

– Не притворяйся! Ты знаешь, о чем я говорю! Этот туман какой-то ненормальный. Он это… как-то непонятно оседает, – немного сомневаясь, продолжила она. – И потом… кажется, из него какие-то голоса возникают.

– Ничего из него не возникает, – отрезал Виктор, отчаянно надеясь, что разумная составляющая его головного мозга сумеет подтвердить это. – Голоса либо слышны, либо нет, а возникать они не могут! Послушай, мы оба с тобой смертельно устали. И в этом все дело. Во-первых, мы работали как заведенные, потом… гм… толком не выспались, так что ничего удивительного, что мы видим и слышим то, чего на самом деле нет.