Дорогой Аарон

— Ты думаешь, я сделаю для кого-то другого то же, что и для тебя? — спросил он, напомнив мне, что всегда мог читать мои мысли.

Но во мне нет ничего такого. Может быть, я была наивна, потому что хотела верить, что он так заботится обо мне, но мне было все равно. Мне не нужно было думать о том, как он был со мной, чтобы понять, что это было на самом деле.

Потому что я знала, каково это, когда это не по-настоящему, и это было не так. Даже близко нет. Это было настоящим, насколько это возможно.

Потому что это был Аарон.

— Уверен? — прошептала я.

Он хмыкнул мне в волосы.

— Точно-преточно?

Он издал смешок.

— Точнее некуда.

— Так, мне нужно удостовериться, что я все поняла правильно? — спросила я хрипло, и вновь хохотнул, низко и сексуально, и так, блин, уверенно, а потом кивнул. — Не смейся. Я серьезна как никогда.

— Хорошо. — Он все еще лыбился, продолжая обнимать меня за талию. — Прости, что я тебе всего не рассказываю, РК. Мне правда жаль. Ты единственный человек, которому мне захотелось открыться. — Аарон отстранился от меня ровно настолько, чтобы посмотреть на меня, а я на него. — Я знаю, что говорил тебе, что не знаю ничего о браке и подобных вещах, но… — его кадык дернулся. — Мысль о том, что ты будешь с кем-то еще… даже просто переписываться… еще до того, как я услышал твой голос и увидел твое лицо… Руб… Я не хочу, чтобы ты была с другим. Ты моя Руби, и стала ею уже довольно давно.

И тут я мысленно упала в обморок. По полной. Вот Тали бы сейчас меня ударила по лицу, а Жасмин посоветовала повзрослеть. Возможно, мне нужно было напрячь весь свой скептицизм, ну там подумать, мозгами пораскинуть, но я решила: к черту. Я знала, что чувствую. Я чувствовала то же, что и Аарон. Что еще мне было нужно?

Ничего. Совершенно ничего.

— Означает ли это, что ты хочешь меня поцеловать? — выпалила я.

Он не рассмеялся вслух, но я почувствовала вибрацию, исходящую от его груди, прежде чем он сказал, улыбаясь:

— Угу.

Он хотел поцеловать меня. Аарон хотел меня поцеловать.

— Не как друга? — уточнила я.

— Не как друг, — подтвердил он, и в его словах послышались веселые нотки.

— Ты говоришь мне это, потому что знаешь, что я уже не девственница?

Пауза. Он снова замер. И в следующее мгновение Аарон уткнулся лицом мне в шею, в волосы. И захохотал. Он смеялся и смеялся, уткнувшись так мне в шею, словно целовал ее и это сводило с ума.

— Нет, — кажется сказал он. — Я собирался тебе сказать в другое время, может быть завтра. Но ты вечно торопишь меня.

Я фыркнула. Похоже я угодила в зыбучие пески, и совершенно не представляла как действовать.

Я нравлюсь Аарону? Я? Нравлюсь? Аарону?

Наверное, были какие-то знаки, указывающие на это.

И все же…

— Что же нам теперь делать?

Его смех был успокаивающим, ладонь легла мне на поясницу, а карие глаза смотрели на меня с такой любовью и нежностью, что я не знала, что с этим делать.

— Все, что захочешь, Руби. Продолжай делать то, что мы делали. Мы разберемся с этим.



Глава 22



«Я нравлюсь Аарону», — было первой мыслью стоило мне проснуться.

А второй: может он даже любит меня.

Добравшись вечером до своего номера, я не спала еще час, перебирая в уме все, что произошло на танцполе ресторана, и все равно этого часа оказалось мало. Я не могла разобраться в своем сердце и убедить его, что Аарон Таннер Холл любил меня. Может быть он произнес не эти самые слова, но все было и без них понятно. Все, что мне нужно было сделать, это подумать о том, что он думал обо мне, как он относился ко мне, и сравнить это с тем, как каждый парень, с которым мои друзья встречались, относился к ним, и я почувствовала себя довольно уверенно.

В конце концов, разве я не таила свою любовь от него, разве я заставляла его признаваться?

Может быть, кто-то скажет, что я тороплюсь и прихожу к выводу, который вовсе не соответствовал реальности, но мое чутье подсказывало другое. Я не думала, что мне что-то мерещится. С другой стороны, если бы он был таким замечательным и не любил меня, я могла бы жить с этим вечно. Что такое любовь, если это не просто слово, которым люди пытаются описать то, что нелегко объяснить или вызвать каким-то действием или фразой?


Я выросла с пониманием, что любовь — это сложно. Но я знала каково это. И я на собственном горьком опыте убедилась, что между любовью и ненавистью существует очень тонкая грань. Сказать кому-то, что ты любишь его, не значит, что вы будете вместе. Это было просто долбанное слово.

Поэтому я не собиралась заморачиваться.

Бодрее, чем мне свойственно, я поднялась с кровати. Не менее бодро приняла душ, чувствуя себя живее, чем прежде, потому что сделала то, о чем раньше и помыслить не могла. Я сказала кому-то, что безумно влюблена, что не уверена, что мы сможем быть вместе, потому что этот человек не оправдывают моих ожиданий.

Ну и кто я блин такая? Крутышка? Я уже апгрейтелась до этого уровня или как?

Я никогда, никогда бы не подумала, что смогу это сделать. Вообще. Даже в самых смелых мечтах, но если и было что-то, что я быстро узнала о себе, так это то, что я заслуживала лучшего. Мне это было нужно. Я не собирался соглашаться на меньшее.

И вуаля.

Даже Жасмин назвала бы меня отъявленной стервой.

Солнце, казалось, светило прямо из меня, чувствуя себя обновленной и потрясающей, я закончила принимать душ, оделась и направилась вверх по лестнице, чувствуя, что могу взять на себя все, что угодно. Я действительно это сделала. Схватив бутылку воды, я вышла на веранду и вдохнула всей грудью соленный воздух, просто думая, что это удивительно.

Итак, привет солнце, и я чувствовала себя неуязвимой в целом, и именно на это я могу возложить вину за то, что случилось в следующие несколько минут.

Потому что именно в эту секунду в доме зазвонил телефон.

И когда я повернулась, чтобы заглянуть внутрь, Аарона не было на кухне, как в предыдущие два утра, когда он отвечал на звонок.

Именно во время второго звонка, когда я была слишком занята, сосредоточившись на том факте, что телефон действительно звонил, мой мозг заполонил образ сердитого и расстроенного Аарона, и виноват в этом был злосчастный звонок. А потом я будто вышла из ступора. Я практически ввалилась в дом, чувствуя себя совсем не той Руби, которой была еще какое-то время назад.

И я ответила на дурацкий телефон, стоящий в шкафу рядом с холодильником, суровым голосом:

— Алло? — Оказывается я и так умею.

На другом конце провода воцарилось молчание.

— Алло? — повторила я так же агрессивно, как и в первый раз.

— Алло? — ответил неуверенно женский голос на другом конце провода.

— Чем могу помочь?

Последовала пауза, прежде чем женщина прочистила горло и сказала очень строгим, ясным голосом:

— Могу я поговорить с Аароном?

— Могу я спросить, с кем говорю? — Я уже знала кто это был, но я довольно долго наблюдала за своей семьей, поэтому знала, как играть в эту игру.

— Это его мама, — ответила женщина стальным голосом.

— Понятно, — сказала я, вспоминая слова, что Аарон произнес накануне. — Он сейчас не может подойти к телефону.

— Могу я оставить для него сообщение?

— Я бы предпочла, чтобы вы этого не делали, — честно ответила я.

Видимо она опешила, потому что только спустя пару секунд она произнесла:

— Не поняла…

— Я бы предпочла, чтобы вы этого не делали, — чётко повторила я.

— А с кем я разговариваю? — спросила женщина явно раздражаясь.

— С его девушкой, — ответила я и дальше меня понесло: — Я бы предпочла, чтобы вы перестали звонить и расстраивать его.

— Что прости? — перебила она меня. — Да кто ты та…

— Послушайте, на знаю зачем вы звоните, но дважды подумайте над тем, что я вам сейчас скажу, прежде чем заговорить с ним. Вы просто сводите его с ума. Если вы и правда хотите вернуться в его жизнь, может тогда пора успокоиться и пойти другим путем. Если вы этого не сделаете… ну я даже не знаю. Короче, я не позволю испортить ему утро. Приятного вам дня, — сказала я и повесила трубку.

Не прошло и двух секунд, как меня залихорадило.

Что я только что сделала? Неужели я только что это сказала матери Аарона?

Быть не может.

Я просто не верила в это.

Да что со мной?

— Все в порядке? — раздался голос, который заставил меня подпрыгнуть на месте и захлопнуть дверцу шкафа.