Дети времени

Не похоже было, чтобы Лейн это убедило, но она помогла Холстену забраться следом.

– Давай забирай своих пленных, и летим отсюда.

– Никаких пленных, – заявил Карст.

– Что? – вопросил Холстен – и тут подручные Карста открыли стрельбу.

Оба первыми выцелили Скоулза, и главарь мятежников упал мгновенно, даже не вскрикнув. После этого они навели оружие на остальных двух, но Холстен налетел на них с криком, требуя остановиться.

– Что вы делаете?

– Приказано.

Карст оттолкнул его. Холстен успел увидеть, как Тевик с Нессель пытаются спрятаться от винтовок за разбившейся кабиной. Пилот мятежников упал, с трудом поднялся, схватившись за раненую ногу, – и дернулся от попадания одного из безопасников.

Нессель добежала до леса и исчезла в темноте. Холстен смотрел ей вслед с чувством ужаса.

«Не лучше ли мгновенная смерть? Конечно, лучше!»

Однако ему такой выбор никто не предложил.

– Нам надо ее вернуть живой! – настаивал он. – Она… нужна. Она – ученая, у нее…

– Никаких пленных. Никаких главарей новых бунтов, – сказал ему Карст, пожимая плечами. – А твоей женщине, там, наверху, наплевать, лишь бы в жизнь ее драгоценной планеты не вмешивались.

Холстен моргнул:

– Керн?

– Мы здесь, чтобы все для нее подчистить, – подтвердил Карст. – Она и сейчас нас слушает. У нее палец на выключателях всех наших систем. Так что мы только сюда и обратно.

– Вы договорились с Керн, что прилетите и нас заберете? – уточнила Лейн.

Карст пожал плечами:

– Она хотела, чтобы вас здесь не было. Мы хотели вас вернуть. Мы заключили сделку. Но сейчас нам пора.

– Но нельзя же…

Холстен устремил взгляд в гущу леса. «Вызвать Нессель только для того, чтобы ее казнили?» Он замолчал, в глубине души признавая, что просто рад оказаться в безопасности.

– Итак, Керн, – громко проговорил Карст, – что теперь? Мне что-то не хочется идти за ней туда, и, полагаю, это стало бы еще большим вмешательством, которого ты не желаешь.

Отрывистый враждебный голос Авраны Керн зазвучал от пульта связи.

– Ваша неэффективность поражает.

– Как скажешь, – буркнул Карст. – Мы возвращаемся на орбиту, верно? Так ведь?

– На данный момент это представляется наименее нежелательным вариантом, – согласилась Керн все так же недовольно. – Улетайте, а я уничтожу упавшее судно.

– Что?.. Она это может? – прошипела Лейн. – То есть она могла бы…

– Это, типа, единственная попытка. Она захватила управление нашим дроном, – объяснил Карст. – Она воткнет его в обломки, а потом вызовет управляемый взрыв реактора: сожжет обломки, не расплющив тут все вокруг. Не хочет, вроде как, чтобы ее драгоценные обезьяны играли во взрослые игрушки.

– Ну, мы гребаных обезьян тут не видели, – проворчала Лейн. – Выметаемся отсюда.





3.10 Гиганты в земле




Порция осматривает спящее существо.

Она не успела прийти вовремя, чтобы видеть значимые, необъяснимые события, оставившие на лице ее мира громадный горящий шрам: пожары продолжаются, несмотря на все попытки муравьев их остановить. От своих сородичей она получила невнятное изложение событий, ущербное из-за их неспособности понять, что именно они наблюдали.

Однако все это будут помнить следующие поколения. Это Понимание, этот контакт с непознаваемым, станет одним из наиболее часто анализируемых и интерпретируемых событий во всей истории ее вида.

Нечто упало с неба. Это не был Посланник, который явно сохранил свой постоянный круг на небесах, но в умах Порции и ее сородичей это событие представляется связанным с тем вращающимся в вышине пятнышком. Это знак того, что в небесах обитает не одна подвижная звезда – и что даже звезды могут падать. Некоторые предполагают, что это был провозвестник или глашатай, послание от Посланника, и что если бы его смысл удалось разгадать, у Посланника появились бы новые уроки. Со сменой поколений этот взгляд – что перед ними была поставлена задача за пределами простой и чистой манипуляции числами – приобретет популярность, но в то же время будет рассматриваться как некая ересь.


Тем не менее сами события неоспоримы. Нечто упало – и теперь оно стало почерневшей оболочкой из металла и других неизвестных материалов, которые не поддаются анализу. Нечто другое спустилось на землю, а потом вернулось на небо. И что самое важное, там находились живые существа. Там были гиганты, спустившиеся с неба.

Когда пауки впервые их увидели, те отбивались от атаки муравьиных разведчиков. Затем, когда разведчики были убиты или переубеждены, гиганты убили одного из представителей их собственного народа – одного из помощников Бьянки. Улетев, они оставили несколько трупов своих сородичей: некоторых из них убили муравьи, другие погибли от таинственных ран. Благодаря быстрым действиям команды Бьянки трупы были унесены с того места – к счастью, если принять во внимание последовавший вскоре взрыв, который положил конец любым расследованиям и убил еще нескольких самцов Бьянки.

В тот момент никто не понял, что одно из звездных существ осталось в живых и вошло в лес.

И вот Порция осматривает это создание, пока оно кажется спящим. Облик человека не будит в ней наследственную память. Даже если бы у ее далеких предков были какие-то воспоминания, которые можно было передать по наследству, их крошечное поле зрения не смогло бы оценить масштабы чего-то столь крупного. Даже у самой Порции возникают трудности: один только размер и габариты этого чуждого чудовища заставляют задуматься.

Это создание убило уже двух ее сородичей при встрече с ними. Они попытались приблизиться, а эта штука нападала на них при первом же взгляде. Кусать ее оказалось практически бесполезно: яд Порции рассчитан на применение против пауков и очень ограниченно воздействует на позвоночных.

Порция считает, что если бы это был просто какой-то чудовищный зверь-переросток, поймать и убить его было бы относительно просто. В худшем случае можно было просто натравить на него муравьев, поскольку они явно вполне неплохо с этим справляются. Однако мистическое значение этого существа – дело иное. Оно явилось с неба, следовательно – от Посланника. Это не угроза, которую следует ликвидировать, а тайна, которую надо разгадать.

Порция чувствует у себя под лапами биение судьбы. У нее возникает чувство, что все прошлое и все будущее балансируют в этом моменте времени, а она сама – точка опоры. Это мгновение имеет божественно дарованный смысл. Здесь, в этом чудовищном живом существе, есть некая часть послания Посланника.

Они его поймают. Пленят и доставят в Большое Гнездо, используя все доступные им ухищрения и уловки. Они найдут способ разгадать его тайны.

Порция бросает взгляд вверх: кроны деревьев скрывают от нее звезды, но она четко их помнит: и неподвижные созвездия, которые медленно перемещаются по годичной арке, и быструю искру Посланника в темноте. Она считает их достоянием своего народа, раз только он способен понимать, что им говорят.

Ее народ одержал великую победу над муравьями, превратив врагов в союзников, изменив ход войны. С этого момента им будут покоряться колония за колонией. Наверняка Посланник отправил им знак именно поэтому, в награду за ум, стойкость и успех.

Наполненная гулом проявленной судьбы, Порция готовится захватить свой колоссальный приз.





3.11 Этот остров ГУЛАГ




Из рубки Холстен смотрел, как последний шаттл отправляется на лунную базу, унося спящий человеческий груз.

План у Гюина был простой. Активный экипаж из пятидесяти человек разбудили и проинструктировали относительно того, чего от них ожидают… или, скорее, требуют. База для них была готова: все сделали автоматы во время последнего долгого сна «Гильгамеша» – и испытания показали ее готовность для заселения. Экипаж будет обязан обеспечивать ее работу так, чтобы превратить в новый дом для человечества.

Там будет еще две сотни человек в стазисе, которых можно будет призывать в случае необходимости, чтобы восполнять потери или, в более оптимистичном варианте, увеличивать активное население по мере готовности базы. У них будут дети. Их дети унаследуют то, что они построили.

В какой-то момент в будущем, спустя многие поколения, прогнозировалось, что «Гильгамеш» вернется из своего длительного полета к следующей терраформированной планете – возможно, с грузом похищенной технологии Старой Империи, которая позволит, по словам Гюина, значительно облегчить всем жизнь.

«Или устроить нападение на спутник Керн и присвоить ее планету», – думал Холстен и, конечно же, не он один – хотя вслух этого никто не высказывал.

Если «Гильгамеш» не вернется – если, скажем, у следующей планеты окажется более агрессивный хранитель, нежели Керн, или с кораблем-ковчегом произойдет еще какое-то несчастье – тогда лунной колонии просто придется…

«Справляться» – такое слово использовал Гюин. Никто не собирался в этом разбираться. Никому не хотелось думать об ограниченном количестве исходов для такой человеческой пылинки в бескрайнем космосе.

Новый руководитель колонистов определенно не был вторым Скоулзом. Эта бесстрашная женщина выслушала приказ с угрюмым согласием. Глядя на ее лицо, Холстен признался себе, что видит в глубине ее глаз жуткое, безнадежное отчаяние. И правда – что именно ей вручают? Незаслуженное тюремное заключение, которое ее дети унаследуют сразу в материнской утробе.

Его хлопнули по плечу, заставив вздрогнуть. Лейн. Они двое – вместе с Карстом и его командой – только недавно вышли из карантина. Единственная положительная сторона всей роковой вылазки Скоулза на планету заключалась в том, что, похоже, внизу не оказалось бактерий и вирусов, которые представляли бы непосредственную опасность для здоровья человека. И действительно, откуда бы им там взяться? Как сказала Лейн, там не было ничего человекоподобного, чтобы их разводить.

– Пора в постель, – сказала ему инженер. – Последний шаттл ушел, так что мы готовы лететь. Тебе стоит уйти в стазис до того, как мы прекратим вращение. Пока не наберем скорость, гравитация будет все время меняться.

– А ты?

– А я старший бортинженер. Мне в это время надо работать, старик.

– И догонять меня.

– Заткнись.

Она помогла ему встать с кресла, и он почувствовал, как его ребра протестуют. Ему сказали, что стазис-камера чудесно заживит его ребра во время сна, и он очень надеялся, что это так и есть.

– Не падай духом, – сказала ему Лейн. – Когда проснешься, тебя будет ждать целый клад древней чепухи. Будешь как малыш с новыми игрушками.

– Если это будет зависеть от Гюина, то нет, – буркнул Холстен.

Он бросил последний взгляд на экран – на холодный бледный диск луны-тюрьмы – луны-колонии, поправил он сам себя. И постыдно подумал: «Хорошо, что меня там нет».

Чуть опираясь на Лейн, он осторожно прошел по коридору в сторону спальной камеры основной команды.





3.12 глас в пустыне