Безысходность

– Кажется, вас постоянно подталкивают к величественной вершине, а затем буквально сбрасывают вниз в темноту долин, – прокомментировала ситуацию Зигглер. – Можно так сказать?

– Да. Ты едва успеваешь насладиться ощущением победы, как происходит что-то такое, на что ты изо всех сил пытаешься наплевать, но это не работает.

– Учитывая то, как прошло ваше детство, назвали бы вы это своеобразным графиком жизни?

– Не знаю. Я думала об этом. Но как только я привыкла к мысли, что мама мертва, а отец сидит в тюрьме, все устаканилось. Не считая этих двух моментов, мое детство было вполне нормальным.

– Практически невозможно предугадать, как скажется на ребенке потеря родителей в таком возрасте, – пояснила Зигглер. – Слишком маленький, чтобы полностью осознать произошедшее, но уже достаточно взрослый, чтобы ощутить потерю. Вполне логично, что вы испытываете нерешительность по поводу своего отца, спустя столько времени. В детстве вы так и не поняли, как относиться к его отсутствию. Теперь же, будучи взрослой женщиной и понимая, что произошло в тот день, вы все еще не можете определиться.

– Это так. Но я должна понять, как пройти через все это. Должна понять, как встать на ноги и продолжить тот путь, который выбрала я. Свою карьеру, надежды и мечты… А не стараться всем угодить.

– Нет причин выбирать что-то одно, – сказала Зигглер. – Вы же в курсе, что на ваших плечах лежит гораздо больше, чем у многих агентов вашего возраста. Что вам стоит осознать, так это то, что, когда скончалась ваша мать, вас никто не ставил ей на замену.

Хлои почувствовала себя так, словно ее пнули в живот. Она села ровнее, испытав на себе смесь обиды и шока.

– Я не совсем понимаю.

– Скажите… Почему вас так сильно волнует, насколько ваш отец и сестра смогут сосуществовать?

– Потому что они семья. Отношения, которые сложились у них на данный момент, способны отравить любого.

– И это также влияет на вас, верно?

– Конечно.

– Как именно это влияет на вас?

– Ну… Я не… Вот дерьмо, я не знаю. Меня раздражает, что Даниэль не выносит его. Она говорит о нем так, словно он какой-то монстр. Иногда я думаю, что ей известно о нем что-то, что она мне не рассказывает.

– А теперь переиграйте все заново. Да, это может быть простая сентиментальность и беспокойство за сестру, да и любого члена семьи, на самом деле. Только вот жажда сохранения своей семьи часто сводится к материнскому инстинкту. Нельзя сказать, что это плохо. Я просто пытаюсь понять, не пытались ли вы на подсознательном уровне играть роль матери в своей семье… Может даже тогда, когда вы жили с бабушкой и дедушкой.

«Будь я проклята, – разозлилась Хлои. – Она права».

В голове тут же замелькала куча воспоминаний из жизни с бабушкой и дедушкой: она постоянно помогала Даниэль с домашней работой, помогала убирать комнату, следила за тем, чтобы любые разногласия между Даниэль и бабушкой с дедушкой были решены.

– Интересный момент, – ответила Хлои. – Могу даже…

В кармане завибрировал мобильный телефон. Файн с извиняющимся видом посмотрела на Зигглер и достала его.

– Прошу прощения. Я расследую дело и, как я уже сказала, даже понятия не имею, где сейчас находится моя сестра.

– Все хорошо, – ответила Зигглер, демонстрируя тем самым, что ее это ни капли не задело.

Хлои разблокировала телефон и увидела, что звонок шел от Даниэль. Тот факт, что она позвонила практически сразу после того, как ушла, привел Хлои к мысли, что новости вряд ли обрадуют ее.

– Привет, Даниэль, – тут же ответила она, чувствуя себя слегка неудобно из-за того, что в данный момент сидела прямо напротив Зигглер.

– Хлои, прости. Я так виновата. Но мне нужна твоя помощь.

– Что такое? Что случилось?

– Он пришел. Дверь заперта, но он ломает замок.

– Даниэль, звони в полицию.

– Я не могу. Все слишком запутано… Он вывернет все так, словно это моя вина и…

– Боже, Даниэль. Ты у себя?

– Да, а он…

– Запрись в ванной. Я скоро буду.

Положив трубку, Хлои заметила, что Зигглер выпрямилась в своем кресле.

– Все хорошо? – с беспокойством спросила она.

– Не знаю, – ответила Файн. – Это один из тех случаев, когда материнский инстинкт просто обязан победить, – с улыбкой добавила она.

На этом она выскочила из кабинета Зигглер и побежала на парковку.






ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ




Квартира Даниэль в Рестоне находилась всего в тридцать одной минуте езды от парковки Бюро. Максимум сорок пять, если учитывать пробки. Хлои же ехала, нарушая все мыслимые границы правил, наплевав на ограничения скорости. В результате она прибыла в Рестон всего через двадцать пять минут, припарковавшись напротив дома Даниэль ровно через двадцать семь минут с того момента, как вышла из кабинета Мэри Зигглер.

Она буквально влетела в подъезд и пробежала на второй этаж по лестнице. Какая-то часть ее желала, чтобы Сэм все еще стоял там, но коридор оказался пуст. По всей видимости, он плюнул на свою затею.

«Или же пробрался внутрь», – мрачно подумала она.

Хлои пришлось перебороть свои инстинкты и заставить себя не доставать оружие сразу. Даже тот факт, что в данный момент она держала руку на кобуре, было не самым мудрым шагом. Но, набравшись смелости, она продолжила идти к двери Даниэль. Скорее всего, это было не больше, чем разыгравшееся воображение, но она вдруг ощутила легкий запах пота и что-то похожее то ли на опилки, то ли на обычную грязь.

Попытавшись открыть дверь, Хлои обрадовалась, обнаружив, что та не просто заперта, но и находится в отличном рабочем состоянии. По всей видимости, Сэм все же оказался достаточно умен, чтобы не устраивать взлом. Постучавшись, она позвала сестру, оповещая, что опасность миновала.

– Даниэль, это я. Открой.

Внутри раздался звук спешно приближающихся шагов. Замок щелкнул и дверь открылась. Даниэль тут же бросилась к сестре, неловко, но крепко обняв ее.

– С тобой все в порядке? – спросила Хлои.

– Да. Он просто напугал меня. Я уже решила, что он вот-вот выломает дверь.

– Как ты заставила его уйти? – поинтересовалась Хлои.

– Сказала, что звоню в полицию, – Даниэль, наконец, разомкнула объятия и впустила сестру внутрь. – Сначала он рассмеялся, но, кажется, поверил. Ушел минут десять назад.

– Зачем он приходил?

– Сказал через дверь, что просто проезжал мимо и решил проверить. Сказал, что видел, как я приехала сюда прошлой ночью. Хотел, чтобы я вернулась… Хотел, чтобы я пошла домой вместе с ним.

– Как долго он стучался?

– Не знаю. Минут пятнадцать. Я раньше никогда не видела его таким злым, Хлои. Это единственная причина, почему я позвонила тебе. Он… Он рассказывал мне о своих бабах. Видимо, их даже две. Говорил, что они вытворяли и почему соглашались на все…

– Хватит, – прервала ее Хлои. – Даже не думай об этом. Не стоит доставлять ему подобное удовольствие.

Она вдруг вспомнила о том, что сказала ей Зигглер, что у нее каким-то образом проявились к Даниэль материнские инстинкты и теперь она видит необходимость заботиться о ней, поскольку мамы рядом больше нет.

– Ты возвращаешься в мою квартиру, – отрезала она. – И будешь жить там до тех пор, пока он не бросит идею преследовать тебя.

– Я не могу, Хлои. Я вела себя как сучка прошлой ночью. Тем более, раз папа знает, где ты живешь…

– Прекрати, Даниэль. Бери сумку и иди за мной.

Сестра, казалось, едва сдерживала слезы. Она была похожа на хрустальную вазу, стоявшую на самом краю полки и ожидавшую, когда же, наконец, упадет и разобьется. Внутри Хлои все буквально закипало. Внезапно, все эти рефлексы, о которых говорила Зигглер, стали усиливаться, перерастая в первобытные инстинкты.

– Куда он направился? – спросила Хлои.

– В наше новое место… Ресторан, который строил для меня. Чуть позже он встречается там с очередным подрядчиком.

– Говори адрес.

– Хлои… Мы не можем просто взять и вызвать полицию. Он обязательно отомстит и жестко.

– Говори адрес, – повторила Хлои.

– Нельсон-стрит сто семнадцать.

– Собирайся. Я скоро вернусь.

– Хлои… Нет. Не надо туда ездить. Он больной психопат и лишь добавит нам проблем.

– Именно поэтому у вас не срослось? – слабо улыбнулась она сестре.

– Очень смешно, – ответила Даниэль. – Серьезно, Хлои…

– Дай мне полчаса. Я скоро вернусь.

Даниэль что-то ответила, но Хлои уже не слышала ее. Она бежала по коридору, чувствуя, как в жилах закипает кровь. Ей показалось, что она нашла ответ на вопрос, который мучил ее весь прошлый день.

Как вы разделяете проблемы прошлого от неурядиц настоящего?