Берсерк забытого клана. Книга 5. Рекруты магов Руссии

– Ты же сам говорил про уставших коней, – напомнил я первоочередную причину. – Плюс, привычка сработала, ведь они всегда там останавливались.

Григорий уже приготовил всё необходимое для операции и ожидал достижения нужной кондиции от меня, уже не так реагирующего на боль, пульсирующую в такт биения сердца.

– Ко всему прочему, – продолжил я делиться воспоминаниями, – я абсолютно точно насчитал четверых Боевых Рунных Магов в их рядах. Это как минимум! – сделал я ударение на таком немаловажном факте. – Причём, достаточно высокого уровня, а возможно, что среди этих супостатов присутствует и, прекрасно шифрующийся, целый Магистр Рун.

Григорий потеребил подбородок, пытаясь вспомнить детали ужина и разномастную толпу всякого подозрительного народа в харчевне.

– Вся моя защита была прошита насквозь ударом стихии столь быстро, что я начала вязи не заметил, – продолжил я. – Это с моим-то даром Чтения Создателя! Как такое возможно, вообще? – находясь под эмоциями о прошедшем, я нечаянно проговорился Гришке.

Однако, мой друг не отнёсся к этому серьёзно, сочтя упоминание о даре хмельным бредом.

– Остаётся только надеяться на запоздалое начало погони бандитами, – Гриня посмотрел по сторонам, говоря это. – Ну, из-за нашего удачного угона всех их коней.

– Посему, давай, – я нечаянно поморщился, представив процесс первоочередного этапа помощи. – Приступай, если готов, конечно же.

Григорий подсел ближе и сунул мне в рот заранее приготовленную палку, что находилась в комплекте первоочередной помощи, сделал огонь фонаря ещё ярче и не удержался, пригубил напитка из фляжки, по-видимому для смелости.

– Э-эх… – задумчиво вздохнул друг, приближаясь к ране иглой. – Интересно, а как там Череп с Всеволодом и Феоктистом? Отбиваются, или уже отбились? – проговорил он вопрос, не рассчитывая на быстрый и однозначный ответ. – С каким результатом? И, вообще, живы ли они на данный час?

С этими словами плечо моё отозвалось болью от первого прокола кожи возле рваной раны. Я отреагировал, выплюнув палку и припав губами к горлышку фляжки…

Так себе ощущение, вааще – жесть! Но уж лучше я поболею с жуткого похмелья, чем сейчас стану «тряпкой» в глазах друзей и коня, кстати, так и продолжавшего следить за своим новым напарником, а возможно, что и за новым другом, и за новым хозяином.

– Коли невтерпёж, то ты это… Феликс, ну, ты матерись, не стесняйся! – отреагировал мой лекарь. – Тут нету никого, окромя меня с твоим фамильяром! – завершил советовать Гришка и сосредоточился на штопке раны по живому.

Более мы не разговаривали друг с другом, но я воспользовался предложением Григория не сдерживать себя. Посему, эдак так стежке на пятом, я почти полностью употребил содержимое фляжки, чем ознаменовал начало словесной характеристики своих ощущений и эмоций.

Получилось красочно и достаточно подробно, а главное, с тончайшей детализацией всей гаммы этих ощущений и её оттенков. Будь рядом художник в пустой комнате с серыми стенами, то он запросто всё нарисовал бы со слов.

Правда, картинки эти уничтожили бы молниеносно, да и автора приговорили бы к сожжению. На всякий случай.

Язык подачи «русским обидным» я не ограничивал, воспользовавшись всеми доступными, включая лексикон администратора-программиста, обидевшегося на бестолковых работниц в офисе.

Обороты слов, как и используемые сравнения, запросто рисовали в воображении любого, даже самого искушённого слушателя, выразительные картины. Они отчётливо доносили моё истинное отношение к лицу, не только нанёсшему, но и допустившему всего лишь мысль о нанесении мне ранений.

Своим трезвым разумом, оставшимся где-то в глубине сознания, я автоматически оценивал реакцию немногочисленных свидетелей своего словесного водопада.

Например, Гришка очень переживал за себя, опасаясь, что и новоиспечённые лекари мне не понравятся.

Мой боевой конь отошёл от места проведения операции на пару шагов, периодически всхрапывал и тряс гривой, когда я описывал сексуальные предпочтения абсолютно всего живого мира и утверждал, что весь этот мир очень любит злоумышленника, удосужившегося меня ранить.

Ну а Чукча благоразумно помалкивал и даже усов с кареты не показывал.

На последнем стежке содержимое фляжки закончилось. Меня кое-как удалось перевязать, затем одеть и водрузить на сиденье кучера, чтобы Гришка мог присматривать за мной. Да и Череп запретил приближаться к артефактам.

Так что, я на комфортное передвижение внутри кареты даже и не рассчитывал. Да и не открыть её, ведь заперты двери с использованием какой-то хитрой Рунной магии, которую я чувствую где-то в подсознании. Такое ощущение, что двери просто обозначены на карете, а в реальности их нет, и стенки её цельные.

– Хриша, – трезвая мысль пробилась с задворок сознания пьяной речью. – Эм… Ты не запамятуй, привязать к карети пару пуш… Пуши… Кх-м, – я собрал все силы для финального наставления. – Попуши… ять-жеш… Кароч! Хде листиков поболе и привяжи к карете… След заметять! А вы, – я скосил глаза на своего коня. – Вы вперёди скачите и не наследите там сзаду у меня. Эм… Ит-ть, – я икнул и постучал по груди, прогоняя икоту. – И-ть-сь! Я не в том смысле! Ну, кароче, вы поняли мня, да…

На этом крайнем и очень важном замечании, я провалился в хмельную бессознанку… Или попросту уснул…

Не знаю точно, сколько прошло времени, однако свет, пробивающийся через закрытые веки, намекнул на наступление утра, как минимум. А может, и дня.

Однако, прежде чем открыть глаза, я получил целый поток информации об окружении, но не смог его сразу классифицировать. Рана на моём плече, по ощущениям, увеличилась в размере и теперь не даёт пошевелить рукой. От слова – «вообще».

Далее пошли вопросы из разряда…

Мы точно стоим на месте, а почему? Потом, мне совершенно непонятно, сколько километров Гриня отмахал за ночь, и в какую сторону? Ну и банальщина, типа, как часто мой оруженосец менял направление, да и вообще, была ли у него такая возможность на манёвры?

А напоследок, меня посетил вопрос из сугубо риторических, мол, а есть ли за нами погоня, и где она сейчас?

В самую же последнюю очередь до меня дошло то, что Гришка разговаривает с кем-то…

– … я, к-хех, – кто-то кашлянул. – Так и не пойму, – вопросительно звучит голос рассудительного человека, явно почтенного возраста. – Вы как попали-то в наши забытые всеми земли, а, мил человек? К-хех…

– Уважаемый, я в который раз рассказываю, – Гришка хоть и нервничает, что я без труда могу определить в настроении своего друга, но вида не выказывает. – Сбились с дороги мы.

Наступила пауза, во время которой я услышал отчётливые звуки поступи человека, обходящего по кругу карету и вернувшегося на прежнее место.

– К-хм, а с господином какая беда такая стряслася, и почему он лежит на лавке, позади кучера? – продолжил задавать правильные вопросы внимательный человек.

– Мой господин, коего вы видите, лежащим за моей спиной, – Григорий перешёл к оглашению наспех придуманной им легенды. – Он неудачно упал, по темени ночной. Распорол плечо, и вот… Я, естественно, оказал посильную помощь, но он очень плох. Бредит сильно, сознание теряет часто. Верхами ему никак дороги не продолжить, а в карете… Ох-хо-хо… – Гриня вздохнул. – В карете я побоялся его одного оставлять, – сокрушённо пояснил мой друг. – Мало ли, что с ним случится в бреду, а я и не увижу…

Я подумал, что в целом-то так, логичное объяснение от Грини прозвучало. Как по мне, так даже правдивое, для выдуманной легенды.


И вновь наступила пауза в диалоге, а я аккуратно приподнял веко, чтобы образовалась крохотная щёлочка для наблюдения за окружением.

Нет никакого желания сразу выдавать свой приход в себя, что приведёт к необходимости отвечать на неудобные вопросы, на которые наверняка уже успел ответить Гришка, исходя из придуманной им наспех истории.

А иначе? Так иначе, велика вероятность прокола с моей стороны, поэтому лучше пока понаблюдать, да послушать. Ну и рассмотреть этого старца, уж больно хочется. Судя по голосу – человека умудрённого и с богатым жизненным опытом.

Именно с такими мыслями я и приступил к знакомству с ситуацией вокруг.

Н-да… Ну, что могу сказать? Мы остановились в лесу и это не удивительно, ведь средняя полоса России и в моём мире не страдала их отсутствием. А в этой, параллельной или перпендикулярной Руссии, растительности всяко поболе будет. Живя тут, я уже многие изменения успел увидеть, а отличия, кстати, и Земного ландшафта коснулись.

Тогда, чего философию разводить с вопросами о флоре и фауне, спрашивается? А? Правильно – не стоит и заморачиваться с этим.

Одно меня смущает, и это то, что возможно я не просто одну ночь проспал, а парочку. Возможно, что и все трое суток в ауте прозябал. Вот ведь, незадача какая, и не уточнить с ходу никак. Интересно, а сроки доставки артефактов уже провалены, али как? Бли-и-ин.

– Кх-м! Зачем кусты-то приторочили позади кареты? – резонный вопрос прозвучал от старца, как результат обхода и осмотра нашего транспорта. – Что за нужда-то такая, поясни, а, мил человек?

Пока Гриня морщил мозг, придумывая мало-мальски правдоподобное объяснение, я, наконец-то, увидел вопрошающего человека и сфокусировался на этом персонаже. Тут же отдал должное колориту личности, и оценил харизматичность Гришкиного собеседника.

Бородатый, длинноволосый дедушка высокого роста с вытянутым лицом. Причём, борода тщательно расчёсана, как и чистые, слегка волнистые волосы светло-русого цвета, украшенные сединой. Именно украшенные, потому что лёгкая проседь ему к лицу.

Ухоженность старца бросается в глаза, что сводит на нет моё заблуждение о деревенском захолустье. Типа, «Прощай немытая Россия…» Бла-бла-бла… и всё такое. Не помню, кто там, но вроде из писателей, «патриотических деятелей» в кавычках, так выразился в истории моего мира. Так вот, этот персонаж явно к другой России относится. К мытой.

Ну вот, я опять отвлёкся на философские размышления.

– Э-мм… – Григорий приступил к ответу. – Так ведь, оно и понятно! – деланно сыграл удивление друг, – Знамо зачем, от лихого люду в лесах промышляющего, – практически не соврал Распутин. – Их полно ныне развелося, до чужого добра охочих!

– Хм, – среагировал дедушка и кивнул, соглашаясь с веским доводом. – Ну, коли так в самом деле дела обстоят, то верю. Однако, – возразил он, сделав акцент, – однако, в здешних местах лиходеи не лютуют, разве что соседи бедокурят, и то, по мелочи, в основном. Сено своруют… – добавил собеседник, задумчиво глядя на нашу карету.

Диалог опять прервался, и я продолжил визуальное знакомство с аборигеном.

Одет старец в широкие штаны, заправленные в портянки, намотанные почти до колен и в длинную рубаху из грубого материала, и опоясанный расшитой лентой.

Обут в лапти, что меня обрадовало, ведь ранее я не видел этого шедевра в этом мире. Поверх всего накинут плащ или накидка, тоже грубая и смахивающая на мешок с капюшоном и рукавами. Что по цвету, что по материалу и форме покроя, если так об этом мешке выразиться можно, ибо покроем тут и не пахнет.

Впереди я увидел обычную телегу со стогом сверху и наших с Гриней боевых коней, небрежно пощипывающих зимнюю заготовку свежего сена. Тут всё понятно. Старец, видимо, луговую травку домой везёт, скошенную ранее и уже подсохшую.

Но вот самое интересное я увидел на лице мудрого дедушки.

Это татуировка в форме перевёрнутого треугольника, касающаяся одним из углов переносицы. В центре этого знака угадывается символ, или руна из мира кабалистики, ранее мной не виденная. Даже стихию навскидку определить нет возможности.

Не могу объяснить, но по какой-то причине я отнёс этот выцветший от времени знак к миру тёмной магии, ведь в целом, поведение старца вовсе не агрессивное. Да и общение происходит подчёркнуто вежливо. Никакого негатива я не наблюдаю, и не чувствую зла в ментальном поле окружения.

– Мил человек, ещё одно объяснение требуется, – возобновил диалог старец очередным вопросом. – Сможете уважить любознательного старика, а? – он изучающе оглядел меня, щурясь, как близорукий, и с больно уж хитрым выражением в глазах.

Он что, ко мне обращается? Ну да! Так оно получается. Вот ведь, раскрыл-таки.

Я хлопнул Гриню по спине, намекая на своё желание пообщаться с дедушкой.

Друг резко обернулся и улыбнулся от радости моего возвращения из бессознательного состояния.

Я тоже улыбнулся, а точнее, попытался, когда боль резанула тысячами жал рану в момент попытки подняться. Наверное, вместо улыбки получился оскал, так как Григорий опять стал грустным.

– Спрашивайте, уважаемый, – выдавил я фразу, кое-как принимая вертикальное положение. – Мой друг просто вам не доверяет, уж простите за прямоту. Вот и рассказ не весь складным получается, – добавил я важное пояснение. – Спрашивайте, а я отвечу, как смогу правдиво и без утайки, если вопросы не будут касаться не моей тайны, – попробовал я настроить собеседника на более откровенный разговор, – Да и помощь мне требуется, однако, кто её окажет лжецу? – закинул я удочку, правильно завершив предложение.

Старец подошёл чуть ближе, и опёрся на палку, служащую ему посохом.

– Хе-хе-х… Кхе-х. Вот к тому и я веду, – дед изменился в лице, став серьёзнейшим собеседником. – Вот, смотрю на благородного барина, Рунного Мага, лежащего за спиной оруженосца, и думаю, – он сделал паузу. – Думаю, как он ранение получил, и почему от кареты магическая аура исходит? Её я за версту учуял!

Завершив высказывать своё правильное наблюдение, дед вперил в нас с Гриней колкий, испытующий взгляд, к вранью никак не располагающий.

Ответ держать придётся мне, ибо Гриня смущённо опустил голову, решив больше не придумывать историй и предоставить вести диалог мне, как старшему, и как своему господину, по факту.

– Нет нужды ходить вокруг да около, подыскивая объяснения, – начал я, стараясь придать больше убедительности в ослабший голос. – Всё просто, и в тоже время, очень сложно, на самом-то деле. На нас действительно напали, и мы опасаемся погони, – я не сводил взгляда со старца и сразу оценил реакцию слушателя, как удовлетворительную. – Нанесли мне рану ударом Стихии, последствия чего вы сейчас и наблюдаете. Однако, может, нам стоит всё же представиться? – я вспомнил важную деталь, и приостановил повествование, ожидая реакции от дедушки.

К тому же, озвучивание своего имени при знакомстве, в этом мире считается половиной успешно проведённых переговоров, и первым знаком доброго отношения со стороны нового знакомого и собеседника.

Традицию или закон такой, я давненько приметил, ещё когда с Артуром знакомился и с Демидовыми, да и вообще, при знакомстве со всеми. Такой вот, своеобразный знак взаимного доверия, наверное.

Старец кивнул, реагируя на мой посыл, и мимикой изобразил, «а почему бы и нет?»

– Ермак, или Дед Ермак, – он слегка поклонился. – Можно звать просто, ведь мы не благородных кровей будем. А вас, баре, как величать прикажите?

Отношение его чуть потеплело к нам, и это ощутил и я, и Гришка. Прав я оказался относительно представления по именам, прав.