Берсерк забытого клана. Книга 5. Рекруты магов Руссии

Оруженосец контролирует вход в посудомойку, не имея возможности достать ватажника, для меня открытого. Второе препятствие с охотничьей двустволкой присело в районе очага, мерно потрескивающего горящими поленьями.

Ну… Ребята, тут мне и думать не надо над тактикой. Они сочли Гриню единственным, кто прорывается через кухни, оставив дверь в зал без контроля. Весьма опрометчиво.

Не выныривая, а просто высунувшись из-за косяка, я спокойно прицелился и нажал на спусковой крючок револьвера.

Ба-а-бах! Ба-а-бах! Дзы-ы-нь! Первая пуля ударила в шею супостата, держащего под прицелом позицию Гришки, а вторая прошла навылет через висок того, спрятавшегося у очага, и затем ушла в неизвестность, срикошетив от кипящего чана.

– На выход! – я дал другу короткую команду, и уже через пару секунд мы выскочили наружу, в аккурат напротив крохотной задней дверки в конюшню.

Минуя открытый участок двора, и под прикрытием наступающих сумерек, попали внутрь стоянки лошадей, без труда отыскав встревоженного кучера и спокойного Феофана, готовящего тяжёлую артиллерию из четырёх карабинов и такого же количества патронташей.

– Вам нужно поторопиться, – я мотнул головой на дверь. – Внутри жарко.

– Жаль, что поужинать не успели, – он подбодрил Макара подмигиванием и улыбкой.

Два раза повторять не потребовалось, и бывшие часовые устремились на выручку.

Гриня взлетел на козлы кареты, а я чуть замешкался, отвязывая коня Григория и своего скакуна, постоянно оглядываясь на ворота конюшни. Их, как оказалось, забаррикадировали Макар с Феофаном. Просто прибили засов гвоздями. Пришлось и на освобождение выхода терять драгоценное время, работая железкой, похожей на «фомку».

– Слушай, друг, – я обратился к своему скакуну, открывая все стойла, ну, или загоны. – Ты надави авторитетом и уведи за нами всех этих лошадок, лады? Ну, вот и хорошо, – я хлопнул его по шее. – Помогай. Потом их отпусти, а за Гришкиным присматривай, не потеряй.

Вся подготовка заняла три минуты, не более, и мы стартовали прямо из конюшни, сквозь ворота.

Нас не ждали, и я спокойно выпустил остатки боеприпасов в толпу у входа таверны. Не особо прицеливаясь, но там промахнуться сложно.

За нами ломанулся табун, и вся кавалькада понеслась по тракту в обратную сторону. Не знаю, почему так получилось.

– Гришка, мать его за ногу! Мы что, возвращаемся? – я проорал сквозь грохот ударов копыт о землю полсотни лошадей. – Разворачивай, бл… занозу тебе в задницу!

Он повернул, как показалось моему оруженосцу, в правильную сторону, а в сгустившихся сумерках я не придал значения дороге, на тракт совсем не похожей.

После того, как мы углубились в лесной массив, то проскакали впотьмах около часа, отмечая уменьшение табуна за собой. А сбавив ход до шага, ещё минут через сорок, остановились посреди лесной дороги во тьме.

– Феликс, мы, кажется, заплутали, – с опаской заявил друг, после минутной паузы. – Это я заявляю со всей прямотой – мы точно заплутали.

Я посмотрел на своего скакуна и Гришкиного коня, безмятежно пощипывающих травку у обочины. Затем оглядел дорогу в обоих направлениях. Спустился на землю с кареты и, наконец, сунул разряженный револьвер в набедренную кобуру.

И вот только тогда я выдохнул…

– Вот не сомневаюсь я в этом, Гриня, от слова «ва-а-ще», – подвёл я итог нашей бешеной гонке. – Зато ушли с грузом, почти целые, – и острая боль ранения дала о себе знать на полную катушку.

Твою же!





Глава 6. Потерянные или заблудившиеся, а может… заблудшие? По Законам Мёрфи…




Непроизвольный и неконтролируемый разумом вопль от боли вырвался из моей груди, заставив вздрогнуть всех, даже коней. Но я вовремя спохватился и взял себя в руки.

Сейчас только ещё криков со стонами не хватало, чтобы вероятная погоня лучше ориентировалась в наших поисках. То, что она есть, я даже не сомневаюсь. Так что я, как говорится, крепче стиснул зубы и опустился на дорогу, прямо у колеса кареты.

Гришка бросился к своему скакуну и достал из седельной сумки набор полевого лекаря, а я похвалил его мысленно за предусмотрительность.

Я, к примеру, о такой важной части экипировки и не задумался перед отъездом, а он позаботился. Умница, тут и говорить нечего.

– Дай, осмотрю, – коротко бросил друг, присаживаясь по левую руку. – Не дёргайся, Феликс, плащ-накидку вначале снимем, – он сразу приступил к делу. – Затем пиджак твой новомодный, дырявый, теперича, с рубахой вместе…

Намокший от крови рукав пошёл вниз, открывая разорванную ткань моего длиннополого пиджака на левом плече.

– Ай! – я дёрнулся рефлекторно.

– Что? – среагировал внимательный оруженосец, приостановившись в действиях и глянув мне в лицо. – Сильно больно?

– Давай, продолжаем, – я скорчил на лице подобие улыбки. – Делать с кровопотерей, всё к одному, что-то нужно, – приготовился я к новым и острым болевым ощущениям.

– Начальника, – обеспокоенный голос Чукчи раздался с колеса кареты, аккурат над моей головой. – Моя старается обезболивать, но плохо получаица, однака… – добавил рыжий сокрушаясь. – Магия удара сильная, однака. Потерпеть придётся, хотя, моя постоянна делает анестезия начальнике.

– А то я не знаю? – я отмахнулся от усатого. – За дорогой лучше следи, пока мы лекарством с Гриней занимаемся, – отдал я распоряжение.


Таракан ловко перебрался на крышу кареты, где и исчез из нашего поля зрения.

– Если что, то – ори! – добавил Гришка и продолжил экзекуцию первой помощи без наркоза.

Затем мы некоторое время избавлялись от остальной одежды выше пояса. Хотя, мне это время показалось вечностью.

Так себе удовольствие получилось, зато, как же полна и обширна гамма новых ощущений! Прям такая, что я первый раз пожалел о пребывании в сознании, а не о нахождении в состоянии отключки под присмотром Рунных Магов Жизни из Академии.

Порой мне казалось, что даже мой боевой конь морщился и отворачивался в те моменты, когда я зубами скрипел. Например, как при избавлении от рубашки. Ткань к ране прилипла в некоторых местах, и её никак снять безболезненно не получалось.

Сочувствовал, наверное, что и сейчас делает, следя внимательно за нами своими огромными и умными глазищами. Скоро дойдёт до того, что он мне овса или травки предложит, в знак заботы и сострадания о новом напарнике. Блин… Юмор не к месту.

– М-да, – Гришка прищурился, напрягая глаза, и присмотрелся к ране. – Сейчас я, погоди секундочку.

Он встал на ступеньку кареты и снял фонарь, после чего приспособил его рядом на колесе. Открыв створку, молодой граф Распутин запалил фитиль от огнива, идущего в комплекте с этим прибором, и занялся оценкой нанесённого мне ущерба.

Разглядывал плечо Гриня долго, а я не мешал, осознавая всю важность этого обследования.

При таком вот, затянувшимся первичном осмотре, выражение лица он сделал приближающимся к похоронному.

– Гриш, это всего лишь плечо, – решил я его подбодрить. – Ранения в такие места бывают смертельными, но уж крайне редко, – я, как смог, пояснил очевидное. – Понимаю, что выглядит не очень, да и сильно рваная рана, наверное, однако, ты это, э-ээ, давай, проанализируй, и определяйся с лечением пациента. Эм-м, а точнее, с первой помощью, – завершил я мысль и отметил кивок сосредоточенного Григория.

Мой оруженосец воспрянул духом и ещё несколько минут изучал плечо. Его хмурое выражение стало для меня привычным за столь непродолжительный срок. Кстати, совсем несвойственное для весёлого и жизнерадостного друга выражение. Непривычное такое.

– Феликс, э-м… – как-то неуверенно начал говорить Гришка. – Я не ахти какой целитель и тем более врач, даже фельдшер из меня с серединки на половинку, – он оторвался от созерцания раненого плеча и сконцентрировал взгляд на моём лице.

– Гриня, – я правой рукой похлопал его, приободрив. – Я готов к вердикту, так что оглашай результаты осмотра смелее.

– Так вот, – он замялся и прибавил огня в фонаре, сделав освещение ярче. – Э-ээ… Буду прямолинеен!

Григорий подтянул свой набор первой помощи и кивком головы намекнул, что мне следует обратить внимание на действия друга.

Я, естественно, последовал немому совету и начал наблюдать, как мой оруженосец вживается в роль полевого медика, извлекая безликие и однотипные флакончики с препаратами, отличающимися лишь полосками пояснений, закреплёнными на горловинах.

Затем он вытащил подозрительно блестящую коробочку, и, после несложных манипуляций, в руках Распутина блеснула игла. Крохотным моточком нити он поставил крест на моих мечтах о несерьёзности ранения, как и на возможности отделаться одной только перевязкой.

– Будем зашивать, – завершил он приговором свои манипуляции с набором медика. – Иначе будет только хуже.

Я уже успел мысленно свыкнуться с этим и никак не выдал страха перед штопкой тела наживую.

– Тогда, Гриня, погоди секундочку и ты, – я остановил готовящегося к процедуре друга. – Подойди сюда, мой боевой товарищ, – обратился я к своему четвероногому напарнику. – Гриш, там в какой-то из седельных сумок припрятано крепчайшее из крепкого, что Грох пожаловал в дорогу.

Конь подошёл и встал нужным боком к нам, словно сам укладывал припасы.

Григорий без труда отыскал заказанное, а после того, как понюхал содержимое небольшой кожаной фляжки, вдруг глянул на меня с недоверием.

– Неси сюда и дай мне эту анестезию принять, – я поспешил с ответом на его немой вопрос. – Займёт это… Эм-м… – я поднял взгляд к тёмному небу, прикидывая время. – Минут десять, может, пятнадцать. Ты как раз успеешь ниточку вдеть и инструмент обеззаразить. Заодно поболтаем, выскажем мысли относительно произошедшего и подумаем о дальнейшем плане.

– Уверен? – новоиспечённый медик решился на уточнение, смотря на меня с иглой в одной руке и с фляжкой в другой.

– Да, абсолютно! – я подтвердил свой настрой набухаться перед экзекуцией. – Как язык начнёт заплетаться, значит, и приступать уже можно, – добавил я наставительным тоном, протягивая здоровую руку за крепчайшим. – Поверь, так будет лучше, – сказал ему, а сам понадеялся на крепость напитка, который при операции орать на весь лес не позволит.

Гришка неуверенно разжал пальцы и фляжка перекочевала ко мне в руку.

Первый глоток застрял в горле, но волевым усилием я протолкнул его вторым, находясь под пристальным взглядом верного оруженосца и коня, решившего далеко не отходить.

– Моя тоже помогать будет, однака! – раздался сверху кареты голос рыжего. – Ты тама эта… Держися! – подбодрил, как мог Чукча и его усы вновь исчезли за краем крыши.

Тепло начало расходиться по телу от желудка. Я взглянул на друга, готовящего инструмент и белые тряпки. Одни – как заменитель ваты, а другие – бинтами оказались. Но не такими, к каким я привык, а вполне себе матерчатыми, по типу ткани для девичьих ночных рубашек.

– Странные бандиты, кстати, – завязал диалог Гришка.

– На основании чего такой правильный вопрос? – я поддержал его.

– Уж больно организованные, для откровенного быдла, – отметил очевидное друг. – Хотя… Может, просто роли такие играли?

– Может и так, почему нет? – я кивнул, снова пригубив напитка. – Вот что я тебе скажу, Гришка, – продолжил я философски. – Вот, рана на левом плече красноречиво подтверждает моё предположение о засаде с аристократами в главных ролях. Всё сводится к спланированной засаде на обоз с грузом артефактов. Правда, банда не сразу поняла, что мы и есть часть этого обоза. Они крупные силы прикрытия ожидали, с вереницей карет и телегами.

– Почему Череп это не сразу понял? – логичный вопрос задал Гриня.

– Заметил, но, как мне сдаётся, уже поздно было, – подметил я.

– Эх-х, может и так! – вздохнул молодой граф Распутин. – А возможно, что не было нужды останавливаться у этой грёбаной харчевни? Прости за выражение, Феликс, – он взмахнул рукой в нервном порыве откровенного сожаления или досады.