Белое солнце дознавателей

Мое появление вряд ли прошло незамеченным — защита всегда предупреждает о гостях, но Исси не шевельнулся, и даже не повернул головы, продолжая неторопливо выпускать клубы пара в потолок. Первый мальчишка — активно ерзал на коленях, второй — подносил трубку к губам.

Я успела сделать два шага вдоль внешнего круга — к столику, тщательно следя, чтобы не нарушить границу, как тонкая рука взметнулась, трубка кальяна ударилась о столик с глухим стуком, яростно вспыхнули кольца — мальчик оказался неуклюжим, и сразу рухнул на колени, складывая ладони в жесте подчинения.

Звяк-звяк-звяк.

Я стягивала кольца одно за другим, и они звонко падали в чашу на небольшом столике слева от входа, где в точно такой же чаше уже сияли артефакты Дана.

Второе правило игр третьего яруса — никаких колец внутри комнаты.

Звяк-звяк-звяк.

Пальцам стало непривычно легко — осталось только родовое кольцо. Легкость — признак беззащитности.

Иссихар слушал, прикрыв глаза — считал. Я знала, что он считал кольца, он всегда считает. Когда последний артефакт упал в чашу — он шевельнул рукой, давая команду мальчишке — подняться, кальян, немедленно. Исси размял пальцы, покрутив запястьем из стороны в сторону — вправо — влево, вправо — влево. Трубка от кальяна дрожала так сильно — почти прыгая из стороны в сторону — второго мальчишку била дрожь, но Дан шевельнул бровью — и тот отступил на шаг.

— Иди сюда, — он поманил меня рукой, небрежно стряхнув второго мальчика с коленей — на пол, как кусок ненужного мусора. — Новенький…, — позвал Иссихар равнодушно. Темные, обычно очень ясные глаза подернуты тусклой пеленой — накурился!

Как же он накурился, Великий! Или пьян? Только на безумном Юге до сих пор применяли наркотики для концентрации ума и сосредоточения на медитациях. Отсталые южане!

Я подняла вверх запястье — демонстрируя выбранный браслет, и дальше неторопливо начала обходить круг по периметру — мне нужно было к дальней части зала, где за ширмой и портьерами хранилось то, что и делало этот этаж таким притягательным.

Исси прищурился сильнее.

— Новенький и … черный, — выдал он так же равнодушно. — Значит, согласен играть.

Ещё пара шагов вдоль круга — и тщательно следить, чтобы не пересечь границу.

— Играть, — повторил Исси настойчиво. — Вы уже вошли… даже если перепутали зал. Вы не выйдете отсюда.

Ещё пара шагов.

— Черный браслет вы надели сами, это значит, я могу убить вас, — он длинно выдохнул дым прямо в мою сторону, — вы дали такое право.

— Можете, — я перевернула носком сапога упавший стул и подтащила к себе, тщательно следя, чтобы не заступить за линию. — Попробовать. Если я пересеку границу.

Перевернула и села — даже стулья в борделе были очень удобными.

— Иди сюда, новенький… это приказ.

— Новенькая, — поправила я очень прохладно.

Движение пальцами, вспышка — и оба мальчишки, как подрубленные падают на пол. Кальянная трубка ударилась о дерево и подпрыгнув, улетела на пол. Чашки на столе звякнули, но устояли. Дан скастовал стазис — быстро, чисто, и здесь я была согласна — свидетели нам не нужны. Следом полетели ещё пара плетений — он вырубил их полностью.

Прежде, чем он сделал что-то ещё, я черпанула внутри источника — сила облизала пальцы, родовое кольцо, полыхнув яркой густой тьмой, и истаяла.

— Блау, — констатировал он совершенно равнодушно. — Си-ра. Бла-у.

Кто бы сомневался, что Дан собирал информацию? И они учатся с братом — пусть на разных курсах и факультетах, но то, что пересекались — очевидно. Он должен знать цвета силы.

И Сира — это плохо. Очень плохо. На Юге не ведут переговоров с женщинами.

— Восточный сектор. Бордель. Время Немеса. Сира. Третий ярус. Черный браслет, — перечислил он по порядку. — Я ничего не упустил? Сколько вы выкурили, леди? Или выпили? И что? — Исси не шевельнулся, только чуть прищурил глаза. — Вы в курсе, где вы находитесь?

— Конечно нет, — протянула я спокойно, рванув ворот верхнего кафтана — одна застежка оторвалась и повисла на нитке.

— Вы — в борделе.

— Удивительно, я считала что на Малом приеме, — рванула ещё раз сильнее — на этот раз оторвались сразу две — они упали на ковер.

— Что вы делаете? — в голосе Исси звучало ленивое равнодушное любопытство.

— Готовлюсь, — я попыхтела, и оторвала самую первую — теперь вид соответствующий. — Если мы не договоримся — это запасной план. Вы будете меня насиловать.

Лицо Исси едва уловимо дрогнуло.

— Вы совершенно не в моем вкусе, леди. И мне не жаль вас разочаровывать.

— Не важно, — я расслабленно отмахнулась рукой. — Просто закроете глаза, если нужно, я сделаю всё сама. На нашу помолвку я хочу флейту, — даже у дяди не поднимется рука сломать официальный подарок жениха. — Лучше две, — добавила я, подумав.

— Вы — сумасшедшая, — протянул Исси совершенно спокойно. — Полностью и на всю голову. Как вас отпустили Целители душ? Вы сбежали из Госпиталя?

— Наставник отзывался о вас, как об очень одаренном Высшем, «прекрасный росток», — процитировала я насмешливо. — Сейчас мне кажется, что Наставник переоценил ваши умственные способности, сир Дан.

— Леди. Блау.


Дан всё ещё сидел на тахте, а мне нужно, чтобы он подпустил меня близко. Очень близко.

— Вы сегодня ещё не получили удовлетворения, ваше терпение истекает, вы обязаны вернуться в Корпус к утреннему построению, — продолжила я монотонно. — Ни один из борделей Хали-бада больше не рад сыну благословенного рода Дан… слишком быстро кончаются юные мальчики… и они… такие хрупкие. Я хочу получить флейту на помолвку, — повторила я отчетливо. — Запомните это, сир Дан.

Иссихар пошевелился, потянулся, небрежно подтянув штаны, и сделал несколько шагов прямо ко мне, остановившись на границе.

— Вы сами пришли ко мне и надели черный браслет, леди Блау, — глаза Иссихара сверкнули и он чуть качнулся ко мне, — я — в своем праве.

Задача номер один — мне нужно, чтобы он подпустил меня близко, совсем близко.

Дальше в голове зазвучали барабаны — и я шагнула вперед, пересекая границу. Рука взметнулась быстро — длинные белоснежные пальцы крепко обхватили меня за шею и сдавили — у сира Иссихара кончилось терпение.

Пока хватило дыхания, я цепко обняла его плечи, и ткнула, нащупав несколько точек, чуть ниже шеи, и между лопатками — Пи Шу, и мы рухнули на пол скульптурной композицией — я на бок, Дан сверху. Удар от падения с высоты моего роста был таким, что вышибло остатки воздуха.

Хватка у Дана была хорошей — дышала я еле-еле, ерзала, пытаясь отогнуть железные пальцы по-одному, но это было бесполезно. Иссихар смотрел так, как будто решил изменить своему правилу — сейчас он точно предпочел бы убить не мальчика, но леди, чтобы получить полное удовлетворение.

Ситуация была патовой — Дан не мог пошевелиться, я — не могла освободиться. Время истекало. Наконец, мне удалось отогнуть один из пальцев — и глотнуть воздуха.

— Чернокафтаники, представители рода Тир и вассалы рода Данов будут здесь через тридцать мгновений, — прошептала я сипло. — Ставлю на то, что ваши успеют первыми. Наставник Чи, — добавила я.

И первый раз в глазах Иссихара вспыхнуло какое-то чувство.

— Я сниму блоки, но мне нужны гарантии безопасности… слово.

Дан молчал, глядя на меня мутными глазами.

— Слово, что не тронете меня… в пределах этой комнаты, — добавила я хрипло — горло саднило так, что завтра я вряд ли смогу нормально говорить.

И Иссихар медленно опустил ресницы — согласен. Кольцо на его правой руке полыхнуло бело-золотыми всполохами силы — подтверждая.

Пока я растирала горло, переворачивала стул, и выплетала легкое исцеляющее — иначе синяки на шее будут слишком яркими завтра, Дан перебирал фиалы в карманах — вытащил два, поболтал на свету, и выпил залпом, даже не поморщившись, хотя отрезвляющие эликсиры — редкостная гадость. Завтра он не сможет и рисинки взять в рот, чтобы его не стошнило. Может поэтому он такой худой — злоупотребляет зельями?

— Наставник Чи, леди, — произнес он четко, возвышаясь надо мной как башня. Глаза уже были совершенно ясными темными звездами.

— Леди здесь нет, — прохрипела я тихо. — Здесь есть личная ученица мастера Варго, бывшая личная ученица мастера-алхимика Ву, недавно казненного за измену Империи, которая пришла на встречу к личному ученику Магистра Чи.

Иссихар молчал и молчание это было нехорошим.

— К бывшему личному ученику бывшего мастера-алхимика Чи, — поправилась я ядовито. — Ведь мастер расторг ученический контракт, перед тем, как его взяли?

— Мастер не общался с Ву.

— Да, а мастер Варго не брал личных учеников после переезда на Север, ученическое кольцо — там, — я кивнула на столик у входа, на котором стояли чаши с артефактами. — А Мастер Ву не изменял Империи, и мастера Чи не выставили из гильдии алхимиков, лишив знака.

Иссихар не поверил на слово — перевернул чашу, разгреб кольца и внимательно изучил простой черный ободок на свету.

— Почему не было официального уведомления об ученичестве в гильдии?

— Я не планирую специализироваться на алхимии. Мастер дал рекомендации… перед казнью. Я и двое внуков Ву теперь под опекой Наставника Варго.

Иссихар молчал, взвешивая ученическое кольцо в руке, и я почти чувствовала, как с каждым выдохом истекает время.

Иссихар Дан, бывший главный алхимик его второго императорского Величества, будущий куратор всех проектов по Серым, человек, который сравнял с землей половину Юга, потому что они подняли плетения на Данов, сейчас смотрел на меня.

Холодно. Оценивающе. Изучающе. Первый раз, как на человека, а не… существо женского пола.

Вдох-выдох. Вдох-выдох. Я затаила дыхание — ну же!

Никто не будет заключать никаких соглашений с женщиной, не важно сира, или нет. Место женщины — в гареме, это южные мужчины впитывают с молоком матери. Значит, я должна перестать быть женщиной.

— Такие кольца здесь можно не снимать, — узкий черный ободок взлетел вверх и я поймала, протянув ладонь вперед, и тут же надела на палец, незаметно облегченно выдохнув — признал.

Задача номер два решена. Равные. Разговор ведут не «женщина» и «сир». Не «северный цветок, который должен сидеть в гареме». Ученик мастера-алхимика и ученик. Пусть младший и старший, но он признал, а значит, готов слушать.

— Зачем вам столько ментальных артефактов?

Я не сомневалась, что он пересчитал и определил назначение всех. Дан всегда был очень… разносторонней личностью.

— Учитывая, что говорят о Блау? О том, что мы продались Управлению? А больше двух колец носят те, кому есть чего, бояться?

— Вы носите три.

— А о мастере Чи говорят, что он пытался отравить одного из Наследников, — парировала я тихо.