Белое солнце дознавателей

— Это плохой выбор, мисси, очень плохой, учитывая, что вы задумали! Что скажет мастер Ликас, когда вернется? Что скажет сир Блау?

— Пусть Ликас сначала вернется! И скажет это мне прямо в лицо, — пробормотала я, отбирая у аларийца бархатный мешочек. Растянула завязки — золотая бляха тускло сверкнула — мой пропуск в Низший свет Хали-бада. — Это отличный стимул вернуться поскорее, ведь мне никто не говорит, где он и что с ним? — припечатала я тихо — сын Старика отвел глаза. — А с дядей я разберусь.

По-крайней мере я очень на это рассчитывала.

— Старейшины не одобрят, — попытался он снова.

— Не одобрят? Да они расчистят улицы, чтобы путь к борделю был чист, — фыркнула я. Такой рычаг давления на меня, какой я сама вручила в руки аллари они бы искали очень долго. Теперь искать не нужно. Если решаться использовать.

— Этот «Туман», — он снова вздохнул. — Не место для приличной мисси. Одно слово и мы найдем, где встретиться без … без… это не место для приличной мисси!

Я сунула мешочек в карман, поправила тюрбан, который так и норовил сползти на нос, и похлопала аларийца по плечу.

— Зато ты всегда можешь сказать, что был в борделе со мной… если тебя поймают на горячем…

— Мисси!

— … как там звали твою зазнобу, — я пощелкала пальцами, вспоминая имя одной из многочисленных кухонных девушек Маги — всё поместье знало, зачем он захаживает на кухню.

— Мы не ходим по вашим борделям, — процедил он сквозь зубы. — Аллари выше этого.

— Когда-то всё бывает в первый раз, — я успокоительно похлопала его по плечу. — Теперь — ходите!





* * *


Стакан разлетелся, ударившись о стенку с грохотом — осколки разметало по всей спальне.

— Чтоб ее шекки сожрали, — выругался Му, наступив босой ногой на один из кусочков — край вспорол кожу, и выступила кровь. — Тварь, сука, мусор, который по недоразумению Немеса родился наследной сирой.

Указания отца были однозначными и четкими — забыть. Всё, что было на школьном поединке. Всё, что эта сука Блау сотворила с ним на глазах у всей Школы.


— У-у-у-у…, — он взвыл, и следом за стаканом отправил бутылку — та отскочила от стены и покатилась по полу.

Отец думает, как Глава, действует, как Глава, он и есть Глава. Но он — не обязан. Такие оскорбления смывают только кровью и только в круге.

Сколько пройдет времени, прежде, чем кто-то сольет записи с поединка? Как они втроем не устояли против одной девчонки. Шепотки уже пошли — он слышал разговоры сегодня в классе — его обсуждали специально, не поставив купола тишины. Чтобы знал. В новом классе! Над ним будут смеяться все!

— Мусор, — он швырнул подушку на пол, — Мусор, мусор, мусор, мусор с третьим кругом! Тварь, рожденная от твари!

Отец был не прав, что на Юге всё утихнет, и он сможет спокойно доучиться. Этот позор будет преследовать его всегда — куда бы он не поехал. Но если тварь сдохнет… проблемы не будет, и не будет позора. А отец… отец должен его понять. И он не один — у него есть сестры, и его позор ляжет таким же несмываемым пятном на их репутацию.

Отец сказал — ничего сделать нельзя. Слишком слабы. Слишком ничтожны. Слишком незначительны в масштабах Севера. Силы их маленького Клана сметут сразу.

— Молчать! Терпеть! — рычал он, расшвыривая все с кровати. — Проглотить! — также, как то говно, что ему пришлось пережить во время поединка.

Он не хочет пресмыкаться всю жизнь так же перед Главами северных кланов, только потому что они здесь со времен Исхода, а Му перебрались на север после южного катаклизма.

Он Му из рода Му!

— Эта тварь заплатит мне за всё, — выдохся он, и рухнул прямо на пол, скользнув вдоль столбика тахты. — Заплатит.

За каждое мгновение унижения, которое ему пришлось пережить.

Он всем покажет. И этой суке Блау, и северным родам. Почему никогда не нужно унижать никого из рода Му.





* * *


На входе не возникло проблем — я обдала свежими парами «нарко» охранников, качнулась, улыбаясь тупо и расслабленно. Золотистая бляшка, которую достали аллари, открывала любые двери — золотой билет для золотой молодежи.

— Тьфу, — смолку с опиатом я сплюнула практически сразу, как только прошла основной зал — за ширму, сладковатый привкус на языке горчил, но никто не ходит по таким местам трезвым — только пьяным или только под травками.

Дан должен быть на третьем. Первый — основной зал, где развлекаются те, кто жаждет общества, танцев, разговоров под кальяны и хорошую музыку. Второй ярус — отдельные комнаты, где можно уединиться с выбранным кавалером или дамой, всё зависит от пристрастрастий. Третий ярус — для особых гостей. Особые комнаты с особ
Вы прочитали книгу в ознакомительном фрагменте. Купить недорого с доставкой можно здесь.