Белое солнце дознавателей

— Это плохой выбор, мисси, очень плохой, учитывая, что вы задумали! Что скажет мастер Ликас, когда вернется? Что скажет сир Блау?

— Пусть Ликас сначала вернется! И скажет это мне прямо в лицо, — пробормотала я, отбирая у аларийца бархатный мешочек. Растянула завязки — золотая бляха тускло сверкнула — мой пропуск в Низший свет Хали-бада. — Это отличный стимул вернуться поскорее, ведь мне никто не говорит, где он и что с ним? — припечатала я тихо — сын Старика отвел глаза. — А с дядей я разберусь.

По-крайней мере я очень на это рассчитывала.

— Старейшины не одобрят, — попытался он снова.

— Не одобрят? Да они расчистят улицы, чтобы путь к борделю был чист, — фыркнула я. Такой рычаг давления на меня, какой я сама вручила в руки аллари они бы искали очень долго. Теперь искать не нужно. Если решаться использовать.

— Этот «Туман», — он снова вздохнул. — Не место для приличной мисси. Одно слово и мы найдем, где встретиться без … без… это не место для приличной мисси!

Я сунула мешочек в карман, поправила тюрбан, который так и норовил сползти на нос, и похлопала аларийца по плечу.

— Зато ты всегда можешь сказать, что был в борделе со мной… если тебя поймают на горячем…

— Мисси!

— … как там звали твою зазнобу, — я пощелкала пальцами, вспоминая имя одной из многочисленных кухонных девушек Маги — всё поместье знало, зачем он захаживает на кухню.

— Мы не ходим по вашим борделям, — процедил он сквозь зубы. — Аллари выше этого.

— Когда-то всё бывает в первый раз, — я успокоительно похлопала его по плечу. — Теперь — ходите!





* * *


Стакан разлетелся, ударившись о стенку с грохотом — осколки разметало по всей спальне.

— Чтоб ее шекки сожрали, — выругался Му, наступив босой ногой на один из кусочков — край вспорол кожу, и выступила кровь. — Тварь, сука, мусор, который по недоразумению Немеса родился наследной сирой.

Указания отца были однозначными и четкими — забыть. Всё, что было на школьном поединке. Всё, что эта сука Блау сотворила с ним на глазах у всей Школы.

— У-у-у-у…, — он взвыл, и следом за стаканом отправил бутылку — та отскочила от стены и покатилась по полу.

Отец думает, как Глава, действует, как Глава, он и есть Глава. Но он — не обязан. Такие оскорбления смывают только кровью и только в круге.

Сколько пройдет времени, прежде, чем кто-то сольет записи с поединка? Как они втроем не устояли против одной девчонки. Шепотки уже пошли — он слышал разговоры сегодня в классе — его обсуждали специально, не поставив купола тишины. Чтобы знал. В новом классе! Над ним будут смеяться все!

— Мусор, — он швырнул подушку на пол, — Мусор, мусор, мусор, мусор с третьим кругом! Тварь, рожденная от твари!

Отец был не прав, что на Юге всё утихнет, и он сможет спокойно доучиться. Этот позор будет преследовать его всегда — куда бы он не поехал. Но если тварь сдохнет… проблемы не будет, и не будет позора. А отец… отец должен его понять. И он не один — у него есть сестры, и его позор ляжет таким же несмываемым пятном на их репутацию.

Отец сказал — ничего сделать нельзя. Слишком слабы. Слишком ничтожны. Слишком незначительны в масштабах Севера. Силы их маленького Клана сметут сразу.

— Молчать! Терпеть! — рычал он, расшвыривая все с кровати. — Проглотить! — также, как то говно, что ему пришлось пережить во время поединка.

Он не хочет пресмыкаться всю жизнь так же перед Главами северных кланов, только потому что они здесь со времен Исхода, а Му перебрались на север после южного катаклизма.

Он Му из рода Му!

— Эта тварь заплатит мне за всё, — выдохся он, и рухнул прямо на пол, скользнув вдоль столбика тахты. — Заплатит.

За каждое мгновение унижения, которое ему пришлось пережить.

Он всем покажет. И этой суке Блау, и северным родам. Почему никогда не нужно унижать никого из рода Му.





* * *


На входе не возникло проблем — я обдала свежими парами «нарко» охранников, качнулась, улыбаясь тупо и расслабленно. Золотистая бляшка, которую достали аллари, открывала любые двери — золотой билет для золотой молодежи.

— Тьфу, — смолку с опиатом я сплюнула практически сразу, как только прошла основной зал — за ширму, сладковатый привкус на языке горчил, но никто не ходит по таким местам трезвым — только пьяным или только под травками.

Дан должен быть на третьем. Первый — основной зал, где развлекаются те, кто жаждет общества, танцев, разговоров под кальяны и хорошую музыку. Второй ярус — отдельные комнаты, где можно уединиться с выбранным кавалером или дамой, всё зависит от пристрастрастий. Третий ярус — для особых гостей. Особые комнаты с особыми приспособлениями, на самый взыскательный вкус.


«Для уродов» — так говорил Таджо о завсегдатаях верхних этажей. «Для моральных уродов, которые разучились получать удовольствие от жизни привычными способами».

По лестнице я поднялась быстро — не было никого, но в коридоре второго пришлось притормозить — веселая толпа внезапно хлынула прямо на меня — кадеты, все сплошь кадеты в форме Корпуса.

— Как твоя? Моя сегодня была очень горячей! — знакомый голос с отчетливым северным акцентом слышался совсем близко — в десятке шагов впереди. Коридор был прямым и никаких ниш, чтобы спрятаться. — В следующий раз надо будет попробовать с двумя, — Акс пьяно хохотнул, — она так расхваливала свою подружку.

Псаки! Он прошел порталом, и вместо того, чтобы навестить сестру, поперся в бордель? И из всех борделей Хали-бада выбрал именно этот?

Я взвыла про себя: «Великий, за что же ты так не любишь дочь свою?»

— И тут она мне говорит…, — голос Акса приближался. Кадеты, проходившие мимо смотрели на меня с брезгливым любопытством. — А я ей в ответ…

Нас с Аксом разделяло не более пяти шагов — я плавно ушла в сторону, и ухватила за лацкан кафтана первого попавшегося кадета, разворачивая на себя, так, чтобы он закрыл меня от толпы.

— Ох, — кто-то толкнул его в спину, и он впечатал меня в стену коридора. Послеповатые, чуть прищуренные глаза с длинными ресницами, маленькая родинка на щеке — почти как у девчонки, не высокий рост — выше меня всего на голову, прямо мне в лицо, пытаясь разглядеть хоть что-то смотрел… Претор Фейу.

— Вы от кого — то прячитесь, сира? — прошептал он совсем тихо. Мой маскарад его не обманул — слишком тесно было в коридоре, и слишком близко ему пришлось прижать меня к стене. — Вам… вам нужна помощь?

Претор Фейу — это претор Фейу, остается сиром всегда, при любых обстоятельствах.

— Ищу…возлюбленного.

— Ох, — зрачки сира Фейу немного расширились.

— Почему вы не носите очки? — шепнула я в ответ так же тихо.

— Вы целитель?

— Помощник целителя. Вам пойдет — берите в тонкой золотой оправе, с классическими дужками, — выдала я.

Сир Фейу снова подслеповато моргнул.

— Это нормально — носить очки, бывают случаи, когда Целители просто не способны что-то исправить.

— У меня уже есть очки, сира, — выдал он совершенно ошеломленно.

— Тогда почему не носите? — я нахмурилась — зрение сира Фейу всегда была паршивым, и доставляла ему много проблем. Одна из немногих слабостей нашего Претора. — А-а-а… бордель… тут не обязательно смотреть, главное — трогать… очки не нужны.

Сир Фейу мгновенно убрал руки с моей талии и отодвинулся.

— Фейу, ты идешь, — голос Акса раздался уже с лестницы. — Или перешел на мальчиков? Кадеты дружно заржали, а претор Фейу начал розоветь — кончики ушей вспыхивали алой краской.

— Я провожу вас. Сира, — постановил он безапелляционно. — Мы найдем вашего… м-м-м… возлюбленного… и вместе покинем это… место…

— Оу, сами развлеклись, а другим мешаете, — я сморщила нос. — Хорошо, будете третьим.

Лицо сира Фейу пошло пятнами, и я решила дожать.

— Надеюсь, вам нравится, когда используют хлыст…Если хотите, можем пригласить ещё одного из ваших друзей, для комплекции.

— Леди, — короткий военный поклон кулак взлетает к груди, четкий разворот на пятках. — Желаю хорошего вечера.

— Сир, — позвала я, когда Фейу уже начал спускаться — он обернулся на меня с явным отвращением. — Когда станете Претором…

… не будьте таким снобом!

— …премируйте Целителей в первую очередь! — я отсалютовала ему сжатым кулаком и умчалась наверх, пока он хлопал ресницами.

До Претора Фейу всегда очень долго доходило.





* * *


Райдо щелкал орешки — пристрастился после поездки в снежный предел. Хоть что-то хорошее. Пальцы, смазанные мазью, жирно блестели, но зато почти не чесались.



— Ставлю свой новый плащ, — он плюнул шелуху в сторону чашки и промазал, попав на сапог Тиля — тот брезгливо стряхнул мусор. — Подбитый мехом черного волка, что девчонка Блау выкинет что-то в ближайшие пару дней, — он поднял вверх руку и щелкнул пальцами — плетение вспыхнуло, — забьемся?

— После событий на Севере? — Тиль скептически поджал губы. — Любой, у кого есть мысли в голове, будет вести себя тихо.