Черный день. Книги 1-8 (СИ)

– Ну, пошли город спасать, – бросил Саша, не подумав.
Но, видя, что на него смотрят, как на идиота, поправился.
– Шучу. Идем спасать свои шкуры. Там все равно безопаснее.
Эстакада, как гигантская расческа с зубьями-опорами, протянувшаяся, насколько хватало глаз, делила болота на две части. До побережья отсюда не так уже далеко. В ясную погоду они смогли бы увидеть на западе блеск воды. Но даже здесь, в двух шагах от залива, вместо морской свежести дышать приходилось испарениями гниющей растительности.
Озеро Сестрорецкий Разлив справа от них плавно перешло в большое болото, которое до войны было куда меньше, если вообще было.
Теперь оно было даже глубже, чем то, которое образовалось на месте городских отстойников. В грязи, как поплавки, торчали машины, мотоцикл и даже парковая скамейка. Но много было мест, где скрыло бы с головой даже слона.
Сильно устав, ненадолго остановились передохнуть и вылить воду из ботинок под упавшей секцией дороги, где их было не видно со стороны. Костра не разводили.
– Где-то тут Ленин скрывался, – услышал Саша голос Черного. – Лейтенант рассказывал.
– В болоте? – переспросил Альберт. – Или под этим шоссе?
– Нет, в шалаше. Балда. Ох ты и деревня… А ведь это тот чувак, в честь которого Петербург в древности назывался, – произнес венесуэлец и изобразил голос почившего командира роты. – «Не знать истории… Что будет, когда уйдут последние старики? Сами в дикарей превратитесь. Вы не лучше оборвышей. Манкурты, мля».
– Да, такой был лейтенант. Не знаю, кто такие манкурты, но помянем. Когда дойдем. Тут пока только болотная вода.
«Садист, сноб и пустышка он был. Вот и всё».
Саша поморщился. В отличие от Богодула, лейтенант был почти человеком, ничего плохого от него Александр не видел до этого самого случая с пленницей. Но все равно. Зазнайка, жмот и эгоист. А еще их упрекал, обвинял в безнравственности. Впрочем, такие обычно и учат. Злорадства не было. Смерть всех уравнивала, и надо еще убедиться, что сам от нее ушел.
Дальше пошли молча.
Саша помнил эти места. Он как-то пытался пройти тут пешком, со стороны города. Поверху, по надземной дороге. Если затащить туда машину, можно даже проехать… пару километров. Асфальт или бетон, уложенный на шоссе почти шестьдесят лет назад, был до сих пор гладким. На этом городе древние власти страны не экономили, как и на Москве, и многоуровневая развязка даже сейчас выглядела футуристично и грандиозно. Тут уже были не просто восьмерки, а сложные петли. Значит, до Питера уже недалеко.
Фонари, похожие на шеи диплодоков, когда-то освещали эти сухопутные мосты даже ночью.
Вся обращенная к побережью сторона во многих местах обвалилась в момент Удара, вместе с машинами, которые находились на этом «мосту». Но еще хуже пришлось тем, кто были внизу, когда сверху падали тяжелые конструкции – балки, плиты, опоры, погребая под собой автомобили и людей. Кого-то из водителей и пассажиров расплющило сразу, а кто-то долго и мучительно умирал под завалами.
Среди этих топей ориентиром оставалась только сама эстакада, в тени которой они старались держаться. Без нее они бы, конечно, не заблудились, но могли потерять время. Саша уже немного очухался, поэтому вел себя, как ни в чем не бывало. Он не имел ничего против людей, которые сейчас шли рядом. Эти более нормальные, чем те, кого он… покарал. Да и идти до Острова все равно лучше не одному. А о том, что он сделал, не узнает ни одна живая душа. Спасибо оборвышам.
– Так нас отправили на убой? – задал он давно вертевшийся на языке вопрос. – Да?
Венесуэлец, хоть и не старше по званию, был куда более коммуникабельным. А значит, и осведомленным. Секреты в отряде хранились плохо.
– Нет же, – помотал головой Черный.
– Говори по чесноку, тут все свои. Чего уже сейчас скрывать?
– Окей. Это была специальная операция. Цель данного балета заключалась в том, чтобы оборвыши получили рации. Те в нужный момент должны были взорваться и ликвидировать их лидеров. Карательный рейд – просто прикрытие. Понятно, мы собирались пошуметь, договорное племя должно было на нас понарошку напасть. А мы – драпать без потерь, оставив на месте трофеи.
 
– Ничего себе многоходовочка.
Но что-то во время этих «ходов очка» пошло не так.
– Да уж. Никто не думал, что там будет не договорное племя, а целая дивизия и такая злая. Я столько вооруженных оборвышей сразу никогда не видел.
Погони вроде не было, но бойцы все равно спешили. Шли быстро, почти бегом, выдирая ноги из болотной грязи. Время от времени то один, то другой проваливался по колено, освобождался обычно без посторонней помощи. И только один раз Альберт неудачно наступил в жижу так, что провалился по пояс, и сам бы не выбрался. А ведь рядом с эстакадой почва была наиболее твердой.
Но вот болота кончились, появились признаки того, что близко большой город. На дороге стало больше машин.– Такая удача бывает раз в жизни, – сказал Альберт.
Младший только хмыкнул.
Он думал про чудесные совпадения и про то, что по законам жанра в отряде должна иметься «крыса» – тот, на кого бы никогда не подумали. Уж слишком хорошо оборвыши осведомлены. Рубаха-парень и весельчак, добряк, который всегда делился с товарищами и советом, и куском хлеба, подходил идеально.
Ну ведь не сволочь-Богодул же? И не сам он, Молчун. Хотя кто-то вполне мог именно на него подумать.
Именно предатель имел самые большие шансы выйти сухим из воды и дойти благополучно до Питера. Чтобы и там продолжить работу.
Чертова паранойя. Что же сделал Остров с его мозгами за эти годы? Хотя началось это скольжение еще шесть лет назад. Далеко отсюда. В Сибири. И Саша хорошо помнил, кто в этом виноват.
  
Глава 8. Судьба города Питера
 
Остатки разрушенной ЗСД привели их к Приморскому району.
То, что они вступают на территорию гигантского города, стало ясно, когда по левую руку поднялись высокие новостройки, а по правую далеко за леском появился обломанный палец Лахта-центра. Вот это настоящий небоскреб. Даже сейчас – огромный, просто вавилонская башня. Из глубин памяти всплыло, что по-английски такие звались «скайскрепер». Но мало осталось зданий, которые до сих пор царапали макушками небеса.
Где-то к западу от Лахта-центра раскинулось Ольгино. Одним из ориентиров был древний парусный корабль, чуть ли не Петра Первого, который гнил, выброшенный на берег. На Ольгино с севера шла дорога от Сестрорецка, который, скорее всего, был уже под оборвышами.
Ловкий, как матрос парусного флота, венесуэлец забрался на эстакаду и через минуту уже спустился, разведав обстановку. Бинокль ему был не нужен. Неприученный читать книжки или сидеть за монитором, зрение он имел орлиное.
– Жопа нам. Идут со стороны Ольгино. Причем это тыловые повозки, много. Не прячутся. Внаглую прут. И пехоты человек пятьсот. Машин и артиллерии не видно. Я думаю, их авангард обогнал нас. Может, уже Остров штурмуют.
– Вряд ли, – не поверил Саша. – Я думаю, собираются соединиться с нашими «друзьями». Которые в Песочном сконцентрировались. Без них не начнут веселье.
Черный и Альберт пожали плечами.
Всё это означало одно – надо быть крайне осторожными, входя в Приморский район. Широких улиц избегать, держаться «зеленки», которая, впрочем, была тут обильной.
Никаких следов оборвышей впереди они не увидели, но это ещё ничего не значило. Дикари, может, и не очень понимали в современной войне, но были на голову выше наемников, как следопыты и мастера маскировки. Опытными бойцами становились к тридцати годам все мужчины. Их учила сама жизнь, а слабых выбраковывал естественный отбор − рейды островитян, собственные разборки, плохой климат, голод и болезни.
И в городской застройке, в которую вступал маленький отряд, дикари ориентировались не хуже, чем на болотах.