Засранец Бэдд (ЛП)
Зейн рассмеялся.
— Мы действительно семейка Бэддов, миссис Кингсли. Фамилия действительно подходит нам, как бы мы это не пытались отрицать.
Миссис Кингсли неловко переступила с ноги на ногу, вероятно жалея о том, что начала этот разговор.
— Да, так… твои старший брат, Себастьян, неплохо постарался над тем, чтобы бар твоего отца не закрылся.
— Да, постарался. — Сказал Зейн, закончив свой ужин. — И сейчас мы все восьмеро вернулись в Кетчикан. Все уже взрослые. Последний раз, когда мы все жили под одной крышей, половина моих младших братьев были еще детьми.
— Восьмеро, — сказала миссис Кингсли так, будто до нее только сейчас дошло, что это значит, — О боже.
— Да, именно, — засмеялся Зейн, — Я бы вам порекомендовал не выпускать ваших внучек из комнат, если они снова приедут вас навестить. Они выросли настоящими сердцеедками, а Канаан и Корин примерно их возраста.
— Думаю, стоит сменить тему, — сказала Миссис Кингсли, выйдя в кухню.
Зейн снова засмеялся.
— Это просто шутка. По большей части. — Он встал и протянул мне руку. — Ты готова, красотка? Фильм через тридцать минут начинается.
Я встала.
— Спасибо вам за ужин, мистер и миссис Кингсли. Было очень вкусно.
— Не стоит благодарностей, дорогая. Повеселитесь. — Она повернулась, чтобы послушать, о чем спорит австралийская парочка.
На улице солнце уже начало клониться к закату. когда мы вышли, дул прохладный ветерок, было тепло, но не жарко. Зейн взял меня за руку, и мы не спеша пошли в центр.
Я взглянула на него.
— И что это было? Я про Кингсли.
— Просто решил подшутить над ними и все.
Я нахмурилась.
— И в чем состояла шутка?
Он пожал плечами.
— Наша мама умерла одиннадцать лет назад. Это было неожиданно, какой-то вид рака, который поражает быстро и сильно, никто ничем не мог нам помочь. Из-за этого отцу пришлось в одиночку растить восьмерых сыновей и пытаться удержать бар на плаву. У отца был тот еще характер, но мама смогла приручить его, однако в нас всех есть что-то от отца, что означало то, что даже когда мама еще была жива, им приходилось постоянно приглядывать за нами. Но растить нас одному? У отца не было ни единого шанса, к тому же смерть мамы сильно ударила по нему, — он остановился, затем продолжил, — а мы будто с ума сошли. Мамы не стало, папа был занят и психологически не мог нам помочь… поэтому мы дрались, пили, и творили все что вздумается. Фамилия Бэдд в этом городе была синонимом проблем. Мы братья Бэдд. Мы всегда стояли друг за друга, приглядывали друг за другом. Вот откуда Кингсли знают мою фамилию.
— А что насчет их внучек?
Зейн засмеялся.
— Ах это. Их дочь, Рейчел Кингсли, всегда пыталась что-то из себя строить. Однако она была лучше всех нас вместе взятых в этом ничтожном городишке, по крайней мере, казалась таковой. Вышла замуж за какого-то надменного инвестиционного банкира в Нью-Йорке. Они периодически приезжают сюда со своими дочерьми-близнецами. Эйри и Тэйт. Одного возраста с Канааном и Корином. И как я уже сказал, они те еще сердцеедки. Они просто красавицы и, похоже, им удалось не стать такими же занозами в заднице, как их родители. Хотя Рэйчел Кингсли никогда бы не допустила, чтобы ее дочерей поймали на том, что они попытались посмотреть в сторону членов семейки Бэдд.
— Понятно. И тебе это кажется смешным?
Он кивнул.
— Ага. Это уморительно. Мы заработали свою репутацию и гордимся ею. Но мы не плохие люди. Если кому-то нужна помощь, мы поможем. Мы не связываемся с несовершеннолетними девчонками и замужними женщинами, хотя однажды Бакса поймали с женой одного парня, но она не сказала ему, что была замужем, поэтому это была ее вина. Суть в том, что мы были крутыми парнями и не следовали ничьим правилам, только нашими. Мы до сих пор так делаем, и если подумать, мы никогда не делали ничего жестокого или плохого. Мы не бандиты. И Бакс, он об этом никому не рассказывает, был волонтером в старшей школе и каждый день после уроков помогал детям в кабинете специального образования. Сблизился с ними, подружился. Если кто-то пытался дразнить этих детей, Бакс устраивал им взбучку. Но, тем не менее, местные недолюбливают нас. Или в лучшем не знают, что от нас ожидать. Они вздохнули с облегчением, когда Ксавьер уехал, потому что это означало, что все Бэдды, кроме Баста уехали из Кетчикана… что означало, что их дочери были в безопасности, если будут держаться подальше от нашего бара. А сейчас? Все восемь — мы снова здесь.
— Целомудрие всех одиноких женщин города в опасности? — пошутила я.
Он пожал плечами, соглашаясь с этим замечанием.
— По сути верно. Хотя Баст теперь женат, поэтому он больше не в списке главных угроз женского целомудрия в Кетчикане.
— А ты — мой. — Я услышала, что именно сказала и решила исправить свою оплошность. — По крайней мере, на неделю.
Но он все понял.
— Амаранта, — он остановился, когда сказал мое имя, повернулся ко мне и взял меня за руки.
Я смотрела на него.
— Да?
— Мы оба знаем, что там произошло что-то, поэтому нет смысла этого отрицать.
— Ладно?
— Поэтому, да, я твой. — Он также приостановился. — По крайне мере, на неделю.
— А после? — я не могла не спросить.
Сначала между нами повисла тишина, но моих рук он не отпустил.
— Нам так нужно обсудить это прямо здесь и сейчас?
Я покачала головой, понимая, что он был прав.
— Нет, — я вырвалась из его хватки и снова взяла за руку. — Нет, не нужно.
Мы прошли еще около километра и дошли до центра, а затем и самого кинотеатра. Как Зейн и говорил, показывали только два фильма: боевик и романтическую комедию. Он заплатил за билеты и повел меня через весь зал, пока мы не дошли до последнего ряда и сели на кресла в углу, которые находились дальше всего от выхода.
Пока мы ждали начала фильма, он взглянул на меня.
— Знаешь, я тебе уже немного рассказал о себе, и тут я понял, что ни черта о тебе не знаю. — Он провел большим пальцем по моим костяшкам. — Тебе не нужно вдаваться в подробности, но… мне бы хотелось знать, чем живет Амаранта Куинн.
Я протяжно вздохнула.
— Ладно. И что бы ты хотел обо мне узнать?
Он покачал головой.
— Нет, так не пойдет. Ты мне расскажи то, чем хочешь поделиться, и если у меня будут вопросы, я спрошу, но тебе не обязательно на них отвечать, если не хочешь.
Я постучала пальцем по подлокотнику сиденья.
— Я единственный ребенок в семье. Это значит, что я вообще не понимаю твою семью. — Я засомневалась, ведь обычно большего я никому не рассказывала. — Выросла в одном захолустном городишке в штате Индиана. Моя мать стоматолог. Играла в волейбольной команде школы. У меня была лошадь, кобыла породы Скалистых гор, ее звали Этель.
— Лошадь по имени Этель?
Я засмеялась.
— Да. Мы купили ее у заводчика, он ее так назвал, не знаю почему.
Наступило молчание, но Зейн продолжал выжидательно на меня смотреть. Когда он понял, что больше я ничего не скажу, то нахмурился.
— И все?
Я пожала плечами.
— А что еще рассказывать?
Он покрутил локон моих волос.
— Много чего. Ты не сказала про отца, например.
— Это не самая лучшая тема.
Зейн вздохнул.
— Слушай, я не хочу давить на тебя, но мне просто кажется, что ты не особо мне доверяешь. Что объяснимо, наверное. Но я думал, что мы будем пытаться быть открытыми друг с другом. Но пока только я открываюсь тебе. Я рассказал тебе о Марко. Даже мои братья не знают, что у Кэмпи есть ребенок.
Я застонала.
— Зейн, дело не в доверии. Просто… Я не говорю об отце. Хочешь знать о моих парнях их старшей школы? Я расскажу тебе. Я встречалась с Брэдом Райли в первом году старшей школы. Первый парень, первый поцелуй, и первый парень, с которым мы дошли до второй базы. После трех месяцев он расстался со мной, чтобы начать встречаться с капитаном чирлидерш, которая была главной шлюхой школы. Видимо наши отношения развивались не так быстро, как этого хотел Брэд. Не знаю. Просто придумал какую-то отмазку, чтобы расстаться со мной и на следующий день он уже целовался с этой капитаншей в коридоре. — Я стала говорить тише, так как в зале приглушили свет и начали показывать превью фильма, хотя в зале кроме нас никого не было. — Затем я встречалась с Дейном Хауэллом в десятом классе, с ним я потеряла девственность на выпускном вечере, на заднем сидении его дерьмового форда. Мы встречались почти на протяжении всего десятого класса. В одиннадцатом я встречалась с Томом Вайландом, Джереми Рингом и Морисом Моррисоном.