Мир Дому. Трилогия (СИ)
– Ну что, шеф? Порядок? Все по плану? – едва завидев Ампера, в который уже раз за день вопросил Пассатиж. Был он пацаном беспокойным и частенько доводил начальство до бешенства – вот и теперь взялся. С самого утра одним и тем же вопросом доставал.
– Не бздой, Плоскозубец, – снова сдержавшись, проворчал Вольтампер. – Наше дело малое. Отсечка кнопочку жмакнет – и понеслась. Так что ли, релейка?
Отсечка кивнул и охрипшим голосом присовокупил:
– У меня готово давно. Тут главное чтоб поверили…
Поверят. Никуда не денутся. В этом Вольтампер был уверен. А не поверят – да и хрен с ними. Там уж не до поиска виноватых будет – закрутится‑завертится тока в путь. Похлеще чем вентиляторы охлаждения на трансе.
За эту часть плана отвечал именно Вольтампер. Он – и весь отряд энергетиков. Комбриг, когда распедаливал, был очень серьезен – и Вольтамперу, престарелому уже мужику, ближе к сорока, эта его серьезность в полной мере передалась. Не хотелось подводить. Совсем. Такой где угодно достанет – тем более и показал уже, что с переходами системы обслуживания отлично знаком. Вылезет ночью из воздуховода – и голыми руками придушит. Да даже и без рук обойдется, стоит только капо брякнуть про утыренный транс, заныченный в одном из тупиковых переходов. Ну его нахер с таким связываться…
Кто управляет аварийными переборками в коридорах и переходах модуля? Понятно кто – Завод. ИИ, искусственный интеллект. Именно он на своем уровне решает, когда подать сигнал на управляющие моторы, чтоб разрубить переборками Гексагон. Но и энергетики на своем уровне тоже кой чего могут. Что такое энергоцех? А это не только ремонтный цех и склады с оборудованием, но и электрическая подстанция, где сосредоточены и высоковольтная часть, и релейная защита, и аккумуляторная, и собственные нужды – все для питания модуля. Именно данного конкретного модуля, потому как в Центральном, на третьем уровне, прямо под боком у Смотрящего, стоит собственная головная подстанция, малообслуживаемая, которая питает и Центральный – и раздает на остальные восемь. В целях безопасности сделано, чтоб центральный узел электропитания был всегда под контролем администрации.
Далее. Все электрические цепи, все устройства, все трансы, от которых питаются моторы, защищены релейной защитой. Это, если пускаться в теорию, – комплекс устройств, предназначенных для быстрого выявления и отделения от электроэнергетической системы повреждённых элементов этой системы в аварийных ситуациях с целью обеспечения нормальной работы всей системы. Ну и прочее сопутствующее бла‑бла‑бла. А значит что? Значит, что вот эти самые ряды панелей, стоящие в релейном зале и подмигивающие зелеными огонечками, посредством органов управления могут подать команды на электродвигатели, которые переборочки‑то и опустят. А могут и не посредством – нужно просто знать, где и что закоротить, чтоб козу[17] имитировать. А дальше просто: аварийный сигнал пришел, релюха сработала, дала команду на двиган. Тот сдернул стопор – и стена ухнула вниз.
Тут важно еще что? Важно то, что поднять их потом все разом – невозможно. Подстанция не даст такой пиковой мощности, чтоб все движки одновременно на все сто процентов запитать. Это же тонны стали! Тут придется конфигурацию сети менять, подавать попеременно на разные сегменты, максимум – пять‑шесть за раз поднимать. А переборок в одном только С‑модуле – десятки.
А ведь можно и так сделать, что переборки без ремонтных работ вообще хрен поднимешь. Как? Да легко. Опусти их – а потом рубани силовые кабеля, которые от трансов подстанции на моторы идут. И управляющие цепи в релейном зале до кучи подергай. Вот тогда попляшут… А можно ещё дальше пойти! Рвануть, к примеру, силовой транс, на который с Центральной ПС[18] сто десять киловольт приходит. Тут всему Северному модулю каюк. Нет, конечно, по резервным цепям можно перезапитаться от соседних модулей – но это когда еще будет… Часа четыре точно пройдет. Да еще и пожар после подрыва…
Словом, эти дни фантазия у Вольтампера буйствовала только в путь. Да только понапрасну – Комбриг повреждать переборки строго‑настрого запретил. Завод их потом поднять должен, все, за исключением пары штук – тех, что коридоры в Центральный модуль отсекают. Эти желательно заблокировать намертво – и у Вольтампера к этому все было вполне готово. Вернее – у Пассатижа. Бригады с якобы осмотром уже посланы, только и ждут момента, когда стальная стена транспортную галерею рассечет. За каким хреном нужно такое телодвижение – Вольтампер не знал. И не спрашивал. Каждому – своя часть плана.
Ужин прошел, скоро отбой. Вольтампер, сидя в дежурке, уже и сам был как на иголках и уже в десятый раз доставал из кармана коммуникатор и заглядывал на экран – а не проспал ли сигнал? Коммуникатор от Комбрига получен с полдекады назад, и пронес его Вольтампер с ба‑а‑альшими приключениями. Пронес – и среди оборудования до времени сховал. Да и не заходят на подстанцию машины, только в цеху ошиваются, для наблюдения за подстанционным персоналом вполне камер хватает.
– Ну что там, шеф? Все по плану?!..
– Пассатиж, бля! – теряя, наконец, терпение, злобно прорычал Вольтампер. – Завали! Ты видишь, я то и дело эту машинку из кармана тягаю! Молчит он! Молчит, с‑с‑сука!
Пассатиж что‑то проворчал себе под нос и затих. Ненадолго, скорее всего.
С другой стороны, Вольтампер его прекрасно понимал. После получения сигнала сразу начнется жара – все уже обговорено и даже тренировочку прогнали разок, замаскировав ее плановой противоаварийной подстанционной, которая раз в декаду положена. Пассатиж вызывает из цеха бригады – они там сидят, яйца от безделья чешут – и все вместе, всей сменой, запираются внутри помещений подстанции, а двери заваливают и заваривают. Отсечка с релейщиками тем временем лезет в панели защит, закорачивает. Переборки падают, отрубают галереи. Сам же Вольтампер закладывает в комнату, где стоят выключатели, питающие электромагнитные замки всех камер модуля, бомбу. Бомба завязана на коммуникатор Комбрига, когда тот посчитает нужным – жмакнет. Все, на этом их часть плана выполнена. А потом, спустившись в маслоприемник силового транса – яму в бетоне, куда тонна масла из трансформаторного бака при аварии сливается – через горловину слива уходят в канализацию. Где‑то там должен ждать домовой, который и проводит их до места назначения – в Центральный модуль, к Медчасти. Пока машины будут двери ломать, пока переборки поднимать – уйма времени пройдет. А Комбриг сказал, что трех часов должно быть достаточно.
– Да где же сигнал?.. Пора уже…
– Может, случилось чего?.. – с тревогой в голосе вопросил Отсечка.
– Нам не доложат, – проворчал Вольтампер, продолжая вглядываться в экран. – Потом только узнаем, когда придут за нами…
– Тьфу на тебя, шеф… – тоскливо пробормотал Пассатиж. – Мы ж ни в чем таком не замечены, не замешаны…
– Кроме трансформатора, – злобно хмыкнул Кулебяка. – Которым он нас за жабры и взял.
– Может, еще и хорошо, что взял, – возразил Отсечка. – Гексагон поднялся – а мы тут, как чмошники последние, сидим…
Пассатиж отмахнулся.
– Та не. Я это к тому, что если сорвется – так, может, мимо нас пройдет? Мы ж на хорошем счету. А ведь похоже, что и правда сорвется…
– Пилик‑пилик, – ответил ему планшетник.
Вольтампер подскочил даже прежде, чем осознал. До этого самого момента, до самой последней секунды он не верил в происходящее, не верил, что сигнал будет. Знал, что будет! Должен быть!.. Но все еще не верил. Гексагон, эта глыба бетона в миллионы тонн, стоял десятилетие за десятилетием, поколение за поколением – и казалось невероятным, что найдется кто‑то, кто сможет его своротить. И вот теперь этот простенький и такой банальный «пилик» давал сигнал к началу конца.
Падение переборок они услышали даже из Смотровой. Да и как не услыхать, если ближайшая – вот она, в сотне метров, горизонтальная, делит второй уровень от третьего. Комбриг в последний раз оглядел народ – морды у всех злые, напряженные – подхватил щит, наскоро сваренный из листовой стали, закинул за спину рюкзак с начинкой, нахлобучил шлем и выдернул из кобуры на поясе слонобой.