Корабль в вечность (ЛП)
Глава 28
Около полуночи мы их настигли. Солдаты Синедриона нашли хорошее место для ночевки. Небольшая хижина стояла в высокой траве на поляне среди сосен. Вокруг нее пространство было открытым, за исключением небольших зарослей на полпути между деревьями и дверью.
Мы привязали коней в роще в полумиле отсюда, когда заметили огонек в окне хижины. И теперь прятались за стволами на краю поляны, не решаясь покинуть укрытие.
— Лучше подождать, пока они не поедут дальше, — прошептал Саймон.
— Ждать нельзя, — возразил ему Дудочник. — Может, из Сюльписа к ним идет подкрепление. — Он кивнул на лошадей у коновязи на поляне, мирно щиплющих траву и, похоже, пока не почуявших нашего присутствия. — Их там всего десяток. У нас неплохие шансы на победу.
— Дальше наверняка выставлены часовые, — сказала Зои, указывая на заросли метрах в пятидесяти от нас. Она сняла с пояса нож.
— Как нам подобраться ближе? — спросила я.
— Никак, — пожала она плечами. — Часовых придется сжечь.
Зои покопалась в сумке, потом тихо отрезала от одеяла три полоски и одну за другой обернула их вокруг рукояток своих метательных ножей. Закусив губу, выдернула пробку из флакона с маслом для ламп и пропитала им тряпки.
Зои взяла два ножа, Дудочник — третий.
Я смотрела, как он балансирует ножом, приноравливаясь к изменившемуся весу.
Отрезав от одеяла четвертую полоску, Зои вымочила ее в масле и заткнула ею флакон. Потом принялась командовать.
— Рассредоточьтесь, — велела она четверым солдатам Инспектора. — Прикройте поляну со всех сторон на случай, если они попытаются сбежать. — Солдаты отдали ей честь и отступили в лес. Зои повернулась к Саймону и Криспину и указала на восточный край поляны. — Вы займите позицию вон там, чтобы атаковать входную дверь, как только я сниму часовых.
Саймон коротко кивнул и пополз на восток, Криспин последовал за ним.
— Готовы? — обратилась Зои к нам с Дудочником. — Когда я зажгу огонь, мы превратимся в мишени. У них при себе луки.
Мы кивнули.
Зои склонилась над коробкой спичек, повернувшись спиной к зарослям, чтобы прикрыть огонек. Первая спичка высекла искру, но не более. Вторая загорелась. Зои подожгла первую тряпку, и огонь стало уже не скрыть. Масло шипело, в воздухе запахло паленым. Зои держала нож за кончик клинка пылающей рукояткой вверх.
Второй нож она зажгла от первого, Дудочник протянул к нему свой, и огонь перекинулся на него.
С поляны донесся крик, но Зои уже выполнила бросок — огонь рассек темноту. Дудочник тоже метнул свой нож.
Часовые мешкать не стали. Раздался еще один крик, и в нашу сторону полетели три стрелы — почти одновременно, так что вряд ли стрелял один лучник. Стрелы вонзились в землю совсем близко, брызнув мне грязью в лицо.
Прежде чем Зои метнула третий клинок, Дудочник протянул к ней флакон с маслом, и Зои подожгла торчащую из горлышка тряпку. Фитиль полыхнул, и Дудочник швырнул флакон одновременно с Зои, метнувшей последний подожженный нож.
Она и руку опустить не успела, как последовал новый залп. Одна стрела попала в дерево, за которым пряталась Зои.
А потом заросли на поляне вспыхнули ярким пламенем.
Снова раздались крики, затем вопль. От кустов отделилась фигура часового. Одежда на нем пылала. Больше не думая о прикрытии, он вслепую побежал в нашу сторону, пытаясь удрать от огня, не понимая, что горит сам. Его рот был разинут и казался темной дырой в пламени. Смотреть на это было невыносимо, но отвести взгляд я не могла.
Горящий человек бежал по поляне, ему навстречу из леса вынырнул Дудочник. В два шага подскочил к солдату и рубанул мечом по шее. На секунду огонь отразился в клинке, блеснувшем в ночи полосой огня. Потом мертвец упал, а Дудочник вернулся ко мне, принеся с собой запах жженой плоти.
Второй часовой тоже покинул свой пост. Посмотрел на нас троих, прячущихся за деревьями рядом с горящим телом, а потом ринулся к хижине.
Зои метнула в него нож с пояса, но промахнулась.
Мы все сорвались с места, оставив мертвого часового в саване из огня.
При мне был короткий меч и кинжал на поясе. Впервые в жизни мне хотелось использовать оружие не для самозащиты. Когда мы неслись к хижине, к Паломе, я хотела убивать.
Солдаты Синедриона были готовы к нашему приходу. Запели стрелы, и Зои пригнулась, а мы с Дудочником вильнули влево, но недостаточно быстро: стрела задела мою правую руку. Поначалу я не ощутила боли, просто руку как будто обожгло. Первой мыслью стало: «Чувствуешь это, Зак? Чувствуй».
Меч выпал из раненой руки. Рухнув на четвереньки, я принялась ощупью искать его в траве. В дверном проеме хижины перед собой я видела лучника, достающего из колчана следующую стрелу. Казалось, движения вязнут в потоке времени. Его рука тянется к стреле. Мои руки зарываются в траву, ища меч. Я нащупала клинок в ту же секунду, когда лучник приладил стрелу к тетиве.
Я схватила меч за клинок, и острое лезвие рассекло перепонку между большим и указательным пальцами, но мне было плевать. Я дотянулась до рукояти, но время ушло — лучник натянул тетиву. Нас разделяло метров десять, слишком близко, от стрелы мне не увернуться. Зои была немного впереди, Дудочник справа. На секунду мне показалось, что в мире нет больше никого, кроме меня и солдата: я сжимала рукоять меча, сидя на корточках в траве, а он целился в меня из-за двери.
В высокой траве я не заметила ползущего к хижине Криспина. Внезапно он вскочил, подбежал к двери сбоку и боевым топором рубанул солдата по ногам. Тот начал заваливаться назад, стрела сорвалась с тетивы и угодила в притолоку. Раненый солдат попытался закрыть дверь, но ему помешала собственная торчащая стрела, да и Криспин успел просунуть в щель топорище. Когда секунду спустя туда подбежала Зои, она всем весом бросилась на дверь. Та подалась, и Зои с Криспином исчезли в хижине.
Я сорвалась с места. Дудочник меня обогнал. Справа я заметила бегущего Саймона. Изнутри раздались возгласы, а потом женский вопль, оборванный клинком.
Вслед за Дудочником я вошла в дверь. Внутри было темно, и только дыхание Дудочника помогало мне вслепую продвигаться вперед по коридору. Я споткнулась о теплое тело — наверное, лучника, — и перешагнула через него. Под ногами стеклянно хрустели какие-то осколки. Я и забыла о том, что ранена, пока не пришлось вытирать липкую от крови рукоять меча.
В первой комнате на столе горела свеча. Я обошла поваленные в драке стулья и тело убитой женщины. Она лежала ничком, повернув голову набок. Глаза были открыты, а в шее торчал нож Зои.
— Здесь никого, — прошептал Саймон из комнаты напротив и вновь вышел в коридор.
— Сколько их еще? — спросила я Дудочника.
— По меньшей мере трое, — ответил он.
В тусклом свете свечи Дудочник заметил рану на моей руке.
— Сильно ранена? — спросил он.
Я покачала головой и подняла меч, позволив крови стекать к локтю.
— Не отходи от меня, — велел Дудочник.
В дальнем конце коридора затрещало что-то деревянное. Раздался крик — вроде бы кричала Зои, — а потом лязг мечей. Саймон попятился в коридор из двери справа, борясь с высоким солдатом. Их оружие куда-то подевалось, и они сражались голыми руками, пытаясь теснить друг друга в узком коридоре. Дудочник занес нож, но Саймон и его противник плотно сцепились и двигались слишком быстро для меткого удара. Они рухнули на пол, и солдат оказался сверху. Саймон краем рта сплюнул кровь.
Я подопнула к нему свой кинжал рукояткой вперед. Солдат обеими руками держал две руки Саймона, но третья оставалась свободной, и ею Саймон подхватил мой кинжал и вонзил в грудь противника.
Мы толпились в узком коридоре, и крик убитого эхом отдался от стен. В моей голове прозвучал крик его близнеца, я почувствовала во рту вкус их общей крови.
Пробегая мимо, Дудочник ногой сбросил мертвое тело с Саймона — проверить, в порядке ли он, и помочь ему встать не было времени. Я обеими руками вцепилась в меч и перешагнула ноги Саймона и убитого. Уходя, я слышала стон пытавшегося подняться Саймона.