Легенда о мальчике, что учился дышать (СИ)

— Что нахуй? Серьезно, Томми? То есть ты не знаешь, что было дальше? — скрестил руки на груди Джилленхол, ухмыльнувшись. — Лааадно… Пусть так, пойдем дальше… Как видишь — татуировки у меня нет! — вновь продемонстрировал он голень. — Наверно, ты спросишь — почему? Хм… Даже и не знаю, как так вышло, но сегодня я объездил весь Сиэтл и побывал в каждом блядском тату-салоне! И не один! Не один мастер не смог набить мне партак!
— В смысле, сука-бля? — почесал лысину Том, рассматривая ногу брата.
— Это я у тебя хочу спросить — в смысле, Томми? — взорвался Джилленхол, схватил с кровати подушку и запустил ее в Харди. — Как ты это сделал? Тебе совсем заняться нечем, что ты объездил все партачечные и подговорил всех мастеров? Все как один, начинали мне набивать узор, который я просил, и все как один, изображая шок и непонимание, говорили, что ничего не выходит! Что за хуета, братишка? Ты думал я поведусь на такое гонево! Да я на третьем мастере понял, что это твоих рук дело! Объездил всех лишь потому, что и подумать не мог, что ты реально подговоришь всех! Ах, ну да, ты же у нас власть! Точно, как же я забыл!
— Что за шляпу ты несешь, пиздюк? — задвигал челюстью сержант. — Я тут, сука-бля, причем? Да я знать не знал, что ты партак бить собираешься! Нахуя мне эта ебала?
— Ага, угу, — закивал Фома из шара, скривив губы. — Кому-нибудь другому будешь рассказывать, а не мне! Один только вопрос. Дело в татуировке в принципе, или может ты хотел, чтоб я посоветовался с тобой на счет эскиза? То есть нельзя вообще, или можно, но только одобренную тобой — сержантом Харди — мудрейшим из людей!
— Слышь, пиздюк! Угомонись, сука-бля! — зарычал Том, вскипев похлеще некоторых. — Я тебе сказал, что ни при чем в этой ебале! За кого ты меня, сука-бля, принимаешь?
— Как за кого? За отца! — язвительно воскликнул парень из шара.
— Ой, иди ты нахуй, пиздюк! Если ты не в состоянии найти нормального кольщика, то я здесь при каких, сука-бля, делах? Что это за долбоебы такие? — замахал руками сержант. — Бей что хочешь — мне до пизды! Хочешь — я тебя, сука-бля, набью?!
— Хах, очень умно, Томми! — засмеялся Джилленхол, словно обиженное дитя. — Этого ты и добивался — чтобы я обратился за этим к тебе?
— Нахуй оно мне надо? Не хочешь — не надо! — отмахнулся от него обеими руками Том. — Поезжай вон в другой город и там бей какую угодно ёбань! Или думаешь я подговорил мастеров во всей стране? Ну так пиздруй, сука-бля, в другую! О, нет, сержант наверно подговорил весь мир! Ты хоть сам слышишь, что за хуйню ты несешь? Я тебе, сука-бля, еще раз говорю! Мне абсолютно до пизды, что ты хочешь нарисовать на себе! Можешь бить, что хочешь!
— Нет, Томми! Так не пойдет! — спрыгнул с кровати Джейк и подошел к брату в плотную. — Ты круто берешь меня на понт этими своими «поезжай в другой город, в другую страну»… Знаешь, что я этого не сделаю, ибо проще обратиться к тебе… Но хуй тебе, Томми! — ударил он левой рукой, сжатой в кулак, по внутренней стороне локтя правой руки.
Сержант Харди лишь пренебрежительно подкатил глаза, скрестив руки на груди.
— Хочешь поиграть в моего папочку — валяй! — фальшиво улыбнулся Джейк, также скрестив руки. — Я, как понимаешь, с удовольствием подыграю!
Том медленно сложил пальцы правой руки в «фак» и подсунул под кожаный нос брату, после чего развернулся и двинулся к двери.
— Эй, Томми! — окликнул его «сын» из шара, плюхнувшись на кровать. — Я это… Придумал тут себе другой подарок на день рождения. Хотел спросить разрешения у тебя.
— Я тебе сказал — мне до пизды! Покупай, сука-бля, и делай, что хочешь! — не оборачиваясь процедил сквозь зубы Харди.
— А, ну хорошо. Тогда я заведу собаку, — наигранно беззаботно вздохнул Джилленхол. — Давно мечтал… Как на счет овчарки или колли? О, нет! Придумал! Тибетский мастиф! То что нужно! — обвел он руками над головой радугу.
Сержант остановился в дверном проеме и обернулся на Джейка. Повисла неловкая собачья пауза.
— Чего… Сука… Бля… — закрыл глаза Том, выпятив нижнюю челюсть вперед, пытаясь успокоиться и не набить Джилленхолу его псиный ебальник.
 
— А что такое? — превратился в саркастичную сову парень из шара.
— Никаких, сука-бля, собак в моем доме! — зарычал Харди, сверля брата дурацким взглядом.
— Почему? — наигранно состроил Джейк брови домиком и оттопырил нижнюю губу.
— По хую, сука-бля! — рявкнул сержант, ударив кулаком в дверной косяк.
— Ну я буду сам с ним гулять и воспитывать! — артистично заскулил парень из шара, вновь встав с кровати. — Ну почему нельзя, Томми? Я же не прошу многого! Всего лишь собака! Знаешь, как я мечтал о ней, пока жил в шаре? Но наша мать не позволяла! Я так надеялся, что ты мне позволишь! Ну пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста! — тряс он сложенными вместе ладонями перед лицом Харди.
— Нахуй ты устраиваешь этот цирк, пиздюк? — отпихнул от своего ебала руки Джейка сержант.
— Никакого цирка, братишка! Я правда давно мечтал о собаке! — продолжал провоцирующее клянчить Джилленхол. — Ну объясни ты мне, дурачку, почему нельзя?
— Ты, сука-бля, сейчас серьезно? Прекращай это немедленно, Джейки! — схватил Том брата за футболку и дернул к себе. — Нахуй ты это делаешь?
— Да что такого?! — затопал босыми ногами по полу парень из шара. — Ну просто объясни, я правда не понимаю!
— Ладно, сука-бля, пусть будет по-твоему! — процедил сквозь зубы Том и выставил вперед растопыренную пятерню. — Ты не будешь с ней гулять — это раз! Кругом будут ссаки и шерсть — это два! — загибал он пальцы перед кожаным носом Джилленхола. — Она погрызет всю мою халупу — это три! Будет лаять и выть — четыре! Все провоняет псиной — пять…
— Достаточно, Томми, — перебил его Джейк, положив ладонь на сжатый кулак Тома. — Я тебя понял… Наверно, ты прав… — опустил уголки губ вниз артист из шара. — Мама говорила точно также, думаю, вы оба правы.
Полусмазливый еблет сержанта аж перекосило от сравнения его с мисс Мэрил.
— Ты такой же мудрый, как и она, — не унимался подливать масла в огонь Джилленхол. — В кого ж я такой бестолковый? Почему сам не подумал обо всем этом! Это же очевидно — собаке не место в квартире! Зря я, наверно, тогда на мамку обиделся…
— Заткнись! Заткнись нахуй, сука-бля, мразь ебаная! — завопил на весь Сиэтл Харди и неистово затряс брата за футболку. — Не смей сравнивать меня с этой блядью! Никогда, сука-бля! — вопил он, незнамо зачем ведясь на провокации Джилленхола из шара.
— Но я просто говорю, как есть! — пожал плечами Джейк.
— Как есть? Ну раз сержант такой же хуевый как сука-мать, то и возвращайся к ней жить! Ну, а что — раз нет разницы, сука-бля!
— Ой, Томми, не передергивай мои слова! Я такого не говорил! — подкатил свои обалденные синие глаза Джилленхол. — Но все же некое сходство и впрямь есть — этого не отнять! Ну, а что? Татуировку мне нельзя, девчонок водить тоже нельзя, теперь еще и собаку…
— Так все, пиздюк! Сядь и угомонись! — выставил ладони вперед Том, закрыв глаза, и наконец поняв, что фокусник из шара обводит его вокруг пальца. Тогда он решил, что поиграет немного в эту игру, но по своим правилам. Будет для брата строгим, но справедливым отцом и использует метод «кнута и пряника». Надеешься, что окажешься хитрее этого жида? Ну дерзай!
Джилленхол покорно сел, положив ладони на колени, и с приклеенной улыбкой уставился на Харди.
— Ты хочешь быть взрослым, Джейки? Так будь им! Кто, сука-бля, мешает? — начал свою поучительную беседу Том. — Но ты не пытаешься сам повзрослеть, а лишь ищешь того, кто тебе это мешает, сука-бля, сделать! Считаешь — это по-взрослому — клянчить собаку, просто чтобы вывести меня из себя? По-взрослому — какого-то хуя не суметь набить партак, и обвинить в этом меня? Ебать каждый день новую девку, бухать, потреблять наркоту каждый, сука-бля, день, зарабатывать на жизнь нелегальщиной? Это все в твоем понятии быть взрослым? Все это лишь те вещи, которые, по мнению пиздюков, делают их взрослыми. Но это нихуя не так. Взрослые так себя не ведут. По правде сказать, я, сука-бля, и сам грешу многим из этого. И я сам, сука-бля, до сих пор нихуя не повзрослел до конца. Ты, пиздюк, еще хлеще. Но что в этом, сука-бля, плохого? И что плохого в том, чтобы иметь кого-то хоть чуточку взрослее тебя, того, кто поможет и подержит, как старший товарищ. У меня раньше был такой — мой отец. Сам порой пиздюк пиздюком. Но для меня он был взрослым, а значит авторитетным. Но теперь, сука-бля, его не стало, и мне его не хватает. Не хватает того, чтобы порой кто-то за меня побыл взрослым, а сам я мог побыть пиздюком. Так-то вот… У каждого пиздюка должен быть свой взрослый… Если же такового нет, то пора самому становиться взрослым, иначе тебе пизда в этом бренном обдроченном мире. Но взрослым быть нихуя не круто, Джейки, вот что скажет тебе сержант. Но если хочется чуть повзрослеть, то просто начни совершать взрослые поступки… А если все же хочется хуевертить, то будь добр — продолжай быть пиздюком и слушай взрослых, — молол несусветные мудрости наркомана в завязке Том, расхаживая взад-вперед и надеясь таким образом подмять под свою власть брата и заставить жить его по своим ебливым правилам.