Антология советского детектива-43. Компиляция. Книги 1-20 (СИ)
На экране замелькали фотографии тех лет. Голос продолжал комментировать за кадром:
«А это народный герой Таджикистана Мукум Султанов, отличившийся в операциях по разгрому басмаческих банд Ибрагим-бека. Товарищ Султанов был в то время старшиной второго отряда иррегулярной милиции…
Теперь вы видите другого народного героя — Карахана Сардарова. Он был в составе отряда Мукума Султанова. Отличался храбростью и оставался в строю бойцов, несмотря на тяжелые ранения. В тысяча девятьсот тридцать втором году товарищ Сардаров был назначен начальником милиции Локай-Таджикского района. Потом его избрали председателем Кокташского кишлачного Совета. Сейчас один из кишлаков в Ленинском районе носит имя Карахана Сардарова…»
— А я и не знал об этом, — признался Байматов.
Следующий сюжет тележурнала был посвящен работе экспертов-криминалистов.
«С помощью современных научно-технических средств разгадываются самые хитрые уловки преступников. — Теперь с экрана звучал голос диктора. — Отпечатки пальцев, металлические опилки, обрывки бумажных пыжей, дробь, пули — все эти немые свидетели как бы обретают речь в криминалистических лабораториях, оснащенных новейшей техникой…»
Байматова увлекла передача. Снова появились титры: «Разыскивается преступник».
На экране появилась фотография мужчины, остриженного наголо. У него было отечное лицо, широкий подбородок, изрезанная морщинами короткая, толстая шея.
Чернобровый полковник извинился перед телезрителями за то, что отнимает у них время. Мавджуда шепнула Байматову, что это начальник уголовного розыска Мирзоев.
«Семен Константинович Дереев. Воровская кличка Стос. Бежал из мест заключения. Особые приметы: кривит рот, на левом предплечье рана… Будьте осторожны, товарищи! Дереев-Стос — опасный преступник. Всех, кому станет известно его местонахождение, просим немедленно сообщить в милицию по телефону ноль два».
Передача закончилась, и Мавджуда выключила телевизор.
— А знаешь, работа в милиции — не женское дело, — внезапно сказал Байматов.
Пора было возвращаться в управление.
— Ну что же, — сказал Аркадьев. — Я вашим хозяйством доволен.
— В таком случае не уходите без чая, — заметил Тагаев, приглашая генерала в свой кабинет.
— А кто вам сказал, что я собираюсь нарушать традицию? — улыбнулся Аркадьев.
Старшина Набиев принес чайник и пиалы. Генерал залюбовался его выправкой.
— Вас, наверное, потянуло в милицию с детства? — спросил он.
— Не угадали, — смутился старшина. — Я мечтал стать полярным исследователем, как норвежец Руаль Амундсен. Вокруг меня люди задыхались от жары, а я бредил «Фрамом», затертым во льдах. Неважно, что Северный и Южный полюсы были уже давно открыты. Я хотел первым из таджиков покорить Антарктику. — Он виновато развел руками. — Ничего из этого не вышло. Убили отца, и я решил пойти по его стопам.
— А знаете, кем я хотел быть? — вдруг разоткровенничался генерал. — Стеклодувом. Честное слово! Предки мои из знаменитого Гусь-Хрустального. Крепостными при Екатерине Второй были. Вот откуда наш род тянется. Дед на Урале еще в гражданскую партизанил, Колчака бил. Потом стеклодувное производство на уральском заводе «Сарз» налаживал. Отец там же мастером был. От Сталинграда до Праги в солдатских сапожищах протопал. А я вот вместе с вами порядок на земле навожу, чтобы поменьше трагедий было в человеческих судьбах…
Встреча
Женщина была взволнована:
— Мне к начальнику уголовного розыска.
Ее принял полковник Мирзоев.
— Слушаю вас.
Она была элегантно одета, держалась подчеркнуто строго.
— Только это должно быть конфиденциально.
— Можете не сомневаться.
На одну из ее облигаций Государственного трехпроцентного займа выпал крупный выигрыш. Все номера облигаций у нее записаны. Узнав, что привалило счастье, она бросилась доставать облигации и вдруг обнаружила, что некоторые из них исчезли. В том числе и та, что выиграла.
— Никто из посторонних их взять не мог. Вот я и прошу, чтобы это дело не получило огласки.
С мужем они жили душа в душу. Человек он трезвый, ничего дурного себе не позволит. Старший сын тоже образец порядочности. Женился недавно на студентке без приданого. Младший — тот еще совсем несмышленыш. Правда, на днях вызывали в милицию. Ах уж эти детские шалости!.. Но он даже не знает, что такое облигации… Невестка, разве что. Чужой человек — не может ведь порядочная женщина забеременеть до свадьбы! Вот и вся ее характеристика. Ну, родила дочку. А если вздумала разойтись? Тогда ей понадобятся деньги.
— Напишите заявление, — предложил Мирзоев. — И укажите номера пропавших облигаций.
Она долго мучилась, прежде чем протянула ему исписанные листки.
Мирзоев внимательно прочел, попросил расписаться.
— Значит, других вы не подозреваете?
— Конечно!
— Хорошо, мы разберемся.
Из милиции женщина поехала к отцу.
Зардодханов долго приглядывался к ней через глазок в двери и еще дольше гремел цепями.
— А, это ты! — сказал он, впуская дочь в квартиру. Вид у нее был расстроенный, и старик сразу догадался, в чем причина.
— Пропали облигации! — с ходу выпалила она.
— Н-не может быть!
— Уж я точно знаю: это моя невестушка! Глаза бы ее не видели!
— Ай-яй-яй! — запричитал старик, еще не зная, как себя вести.
— И ведь одна из облигаций пятьсот рублей выиграла!
Зардодханов поперхнулся от неожиданности:
— Что, что ты сказала?
Он так спешил завершить свою сделку с блондином, что даже не проверил взятые у дочери облигации.
Ему просто в голову не пришло, что они тоже могут выиграть.
Вчера вечером в центральной сберкассе его поздравили с удачей, но попросили немного повременить. В газете могли быть опечатки, и потому все операции по выплате выигрышей начнут производить завтра.
— Я уже заявила в милицию, — сообщила дочь. — Пусть там разберутся.
Зардодханов не нашел в себе мужества сказать, что это он взял облигации. Проводив дочь, старик в изнеможении опустился на кровать.
Полковник Мирзоев передал заявление гражданки Зардодхановой капитану Успенскому:
— Надо проверить.
— Улица Красных партизан, — прочел Успенский. — Знакомый адрес.
— Потому я и поручаю это дело вам.
Младший сын Зардодхановой — Вахид Долматов — был наводчиком в раскрытой группе малолетних злоумышленников. А заправлял всеми его великовозрастный приятель Хаким Маджидов.
— Сперва набеги на холодильники, теперь кража облигаций, — невесело сказал Успенский.
— Только не обольщайтесь одной этой версией, — посоветовал полковник.
Главный инженер треста Долматов сразу принял капитана.
— Опять Вахид? — спросил он, приглашая Успенского сесть.
— Еще не знаю.
— Что же вас привело ко мне?
— Вам известно о пропаже облигаций?
— Ну разумеется. А вы откуда узнали?
— Ваша жена сообщила в милицию.
— Я же просил ее не заявлять! — расстроился Долматов. — У нас говорят: пусть голова треснет, лишь бы под тюбетейкой.
— Не хотите выносить сор из избы?
— Она кого-нибудь подозревает? — вместо ответа спросил инженер.
— Вашу невестку.
— Только не Саодат! Это откровенный, добрый человек. Просто необходимо доказать, что она не причастна к этой грязной истории.
— Так, может быть, облигации взял ваш старший сын?
— И это невозможно.
— Тогда остается Вахид.
— Нет, нет! — горячо возразил Долматов. — Он мальчик увлекающийся, это верно. Но не способен на такую кражу. И потом — вызов в милицию. Для него это серьезное предупреждение.